В мире атома тишина обманчива. Один неверный шаг — и «стратегическая неопределённость» превращается в стратегическую катастрофу. Пока США и Израиль гадают, где Иран спрятал свои ядерные запасы, сама эта неопределённость стала оружием. Вопрос только в том, кто первым сделает ход — и чьей партии это будет победа.
США потратили миллиарды долларов на то, чтобы свести к минимуму риск попадания урана в руки тех, кого они считают недостойными иметь ядерное оружие. Они платили за инспекции МАГАТЭ, за саммиты, за вывоз радиоактивных материалов из десятков стран. В Вашингтоне любили хвалиться, что из эпохи холодной войны остался только архив в учебниках истории и пару музеев с ракетами на постаменте.
Но 13 июня эта уверенность треснула, как плохо запаянная крышка контейнера с ураном. Израильские удары по Ирану разрушили центрифуги, но дали Тегерану политический козырь. Международный контроль над его запасами ядерного топлива прекратился. Впервые за два десятилетия МАГАТЭ не знает, где находятся сотни килограммов высокообогащённого урана.
Как пишет Bloomberg, ещё до июньских атак, у Ирана было 409 килограммов урана оружейного качества — достаточно для более чем десятка бомб. А ещё около восьми тонн урана пониженного обогащения, из которых тоже можно «довести» материал до боевого состояния. После атак эти запасы как будто испарились. Официально — «перемещены в безопасное место». Перевод с дипломатического языка: «Вы их не найдёте».
Для США и Израиля это стало головной болью. Они рассчитывали, что удар ослабит Иран, а получили ситуацию, в которой именно Тегеран диктует условия. Потому что «стратегическая неопределённость» — это не только теория нобелевского лауреата Томаса Шеллинга, но и реальная валюта политического торга.
Израиль, кстати, сам живёт по этому принципу, ни подтверждая, ни отрицая наличие у себя ядерного оружия. Теперь в такой же позиции оказался Иран. И в отличие от Израиля, который пользуется этим для сдерживания противников, Иран может использовать неизвестность для шантажа и усиления своих переговорных позиций.
Вашингтон и Тель-Авив сейчас стоят на развилке.
- Первый путь — смириться. Не предпринимать дальнейших ударов, признать, что часть урана останется «в тени».
- Второй — рискнуть и попробовать заставить Иран раскрыть карты. Но для этого потребуются не только разведка и спутники, но и физическая проверка на месте — а значит, наземная операция.
- Есть и третий вариант — согласиться на «управляемую неопределённость». Возобновить инспекции, хотя бы частично, наладить дистанционный мониторинг, вести торг, где каждая инспекция оплачивается политическими уступками.
Проблема в том, что любой из этих сценариев не гарантирует полного контроля. Потому что даже если завтра найти все запасы урана, он не испортится и не «протухнет». Его хватит на оружие ещё тысячи лет. А значит, любая «заморозка» — это только пауза.
Вопрос в другом: насколько США и Израиль готовы жить с этой паузой? Готовы ли они признать, что их удары, вместо того чтобы обезоружить Иран, сделали его ядерную программу ещё более закрытой?
И ещё один вопрос — уже к вам, читатели: что опаснее для мира — когда уран на виду, но под контролем, или когда он исчезает из поля зрения, но продолжает существовать?
Понравилось? Поставь лайк и подпишись. В следующих публикациях ещё больше интересного!