Не покинь меня - 2
Иван гнал от себя гнетущие мысли, не позволяя им завладеть разумом. Свернув к лесу, он направился в самую дальнюю его часть, куда местные жители обычно не осмеливались заходить.
На следующие сутки Иван устроил себе ночлег под раскидистой елью. Настелил еловых веток — получилось что-то вроде постели. Сон не шёл к нему, мрачные думы одолевали, но усталость взяла своё. Пробудился он от чужих голосов. Неподалёку перекликались мужчины, и вскоре до Ивана дошло — они ищут его. Сердце забилось тяжело, как крылья филина. Не помня себя, он взобрался на высокую ель. Голоса то приближались, то отдалялись, и даже когда всё затихло, он долго не решался спуститься. Оказавшись на земле, Иван решительно двинулся в самую глубину леса.
Эти места были ему знакомы. Когда-то они с отцом заготавливали здесь лес для нового двора. Отец тогда говорил: "Если идти на восход, выйдешь к небольшому городку, а оттуда до железной дороги рукой подать".
Три дня Иван пробирался через чащу. Истощённый и голодный, к вечеру третьего дня он увидел крыши домов. Вздохнул с надеждой, но к людям подойти не осмелился. Забрался на копну влажной травы и впервые за долгое время погрузился в глубокий сон.
Очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, увидел над собой женщину, похожую на его покойную Марфу. Она держала наготове вилы, а лицо её выражало суровость. "Кто такой? Отвечай! Сейчас отца позову!" — Иван оторопел. Это была не Марфа, но сходство поражало.
— Не шуми. Нельзя, чтобы меня кто-то видел, — умоляющий взгляд Ивана немного успокоил девушку, хотя вилы она продолжала держать угрожающе.
— Говори, кто ты? Что тут делаешь? Откуда пришёл? — молодая женщина явно была не из робких.
— Опусти вилы. Всё объясню, — Иван спешно сочинял правдоподобную историю. Рассказал, будто ездил к тётке в Казань, но по дороге его ограбили и избили, и теперь он бродит, не зная, где находится и как вернуться домой.
Дуня колебалась между доверием и подозрением. Но видела, что человек изнурён и голоден. Принесла ему кринку молока с хлебом и велела укрыться в большом стоге сена.
Каждый день она тайком приносила Ивану еду. Выяснилось, что Дуня жила на окраине села с родителями и сёстрами. Семья была из бедняков, а при создании колхоза её отца назначили руководителем.
Дуня уговаривала Ивана раскрыться, уверяя, что работы хватит на всех. Но он непреклонно хранил свою тайну и просил о молчании.
Иван ушёл, не попрощавшись, понимая, что в любой момент его могут обнаружить.
В большом городе он оказался спустя три недели. Перед закрытием зашёл в харчевню. Громогласная хозяйка велела ему убираться, но Иван, мнущий в руках шапку, попросил:
— Могу выполнить любую работу. Разрешите только переночевать.
Женщина окинула его презрительным взглядом:
— Во дворе дрова. Наколешь — можешь остаться в сарае.
Всю ночь Иван работал колуном. От слабости дрожали руки и ноги, кружилась голова. Лишь полностью обессилев, он добрался до сарая и рухнул на солому.
Целый день Иван проспал в соломе. Приснилась ему Марфа — будто они вместе в поле стога метают. Дурманящий запах свежего сена смешивался с её лучистым смехом. Веселые глаза жены пьянили сильнее всякого вина. Марфа брызгала смехом, заражая и Ивана своей радостью. Он крепкими руками ловил молодую жену, прижимал к стогу, искал пылающими губами её влажные уста. Но Марфушка каждый раз ускользала, извиваясь в его объятиях, и снова заливалась звонким смехом.
— Чего руками машешь? — пробился сквозь сон грубый окрик. — Хватит разлёживаться. Вставай.
Иван открыл глаза, не сразу понимая, где находится. Когда же память вспыхнула яркой кометой, возвращая его в безжалостную реальность, он готов был отдать всё на свете, лишь бы сон превратился в явь. Попытался подняться, но перед глазами всё поплыло.
— Совсем силы растерял, вижу, — хозяйка харчевни, грозно уперев руки в бока, возвышалась над ним. — Если с каторги сбежал, сразу говорю — уходи.
— Что вы, какая каторга! Ограбили меня, избили, ничего не помню. Поесть бы мне немного, — поспешно выпалил Иван.
— Ишь чего захотел, поесть ему! Как звать-то? — не смягчалась хозяйка.
— Иваном кличут, — робко ответил он.
— Иваном, — передразнила женщина. — Ванька, значит. Ладно, накормлю, раз дрова вчера колол. А сегодня сложишь их все в поленницу.
Иван благодарно кивнул. Миску щей проглотил в мгновение ока. Чувствовал, как горячая похлёбка заполняет пустой желудок, разливая приятное тепло по всему телу. Кипяток с чёрной горбушкой уже пил не торопясь, крестясь и благодаря Бога за хлеб насущный.
Лёгкий пот выступил на лбу, а в руках снова появилась сила. Под покровом ночи он складывал дрова и к утру закончил работу. Сонная хозяйка, выйдя во двор в одном исподнем за висевшим на колу котлом, оглядела его труды.
— Убрал? Иди на кухню, там вчерашний лапшенник остался, поешь.
Иван низко поклонился и вдруг осознал, что так же кланялись ему самому, когда он расплачивался со своими работниками. Вот как жизнь обернулась, перевернула всё с ног на голову. К лапшеннику хозяйка добавила чай и отколола маленький кусочек сахара.
— Иди спать и на глаза людям не показывайся. Мне лишние разговоры ни к чему, — распорядилась она. Иван молча кивнул и вернулся в сарай, где тут же провалился в глубокий сон. Ночью таскал воду из колодца, а утром Зинаида снова его кормила и отправляла прятаться от посторонних глаз.
По хозяйству ей помогал худощавый бледный подросток — её сын, как оказалось — и приходящая кухарка Сонька. С обеда харчевня наполнялась посетителями, а к вечеру гудела пьяными голосами. Драк Зинаида не терпела — выпроваживала перебравших на улицу. Её кулаки, пожалуй, были увесистее многих мужских.
Иван окреп, вернулся в прежнюю форму. Ночами выполнял все поручения хозяйки, днём отсыпался.
Август выдался тёплым и урожайным. Овощи на базаре продавали за бесценок — ведро за полкопейки. Сонька украдкой подкармливала мужчину, быстро разглядев в нём стать и недюжинную силу. Стала носить новый платочек на плечах и больше не надевала грязный фартук поверх цветастой юбки. Однажды пробралась к спящему Ивану в сарай, но Зинаида не дремала — вытащила кухарку за космы и строго-настрого запретила даже смотреть в сторону Ваньки. Пригрозила расправой, считая себя полноправной хозяйкой незваного гостя и не скрывая желания сблизиться с ним.
А душа Ивана рвалась в родные края, болела по сыновьям. С приближением холодной осенней слякоти тревога его только нарастала.
Дорогие читатели, полная версия этой повести будет опубликована в моем Телеграм - канале. Можно перейти по ссылке: https://t.me/+Gtlo_ZB9JktiMDM6