Нина Петровна стояла посреди прихожей с чемоданом в руках и не могла поверить в происходящее. Её сын Максим, которого она родила и воспитала одна, которому отдала всю свою жизнь, только что сказал ей собираться и уезжать.
— Я всю жизнь тебе отдала, а ты меня на улицу выгоняешь! — рыдала она, хватаясь за косяк двери.
Максим равнодушно отвернулся к окну, даже не глядя на мать.
— Мам, не устраивай сцен. Всё уже решено. Лена беременна, нам нужна квартира. А ты найдёшь себе что-нибудь поменьше.
— Лена, Лена! — голос Нины Петровны сорвался. — А где я найду? На какие деньги? Пенсия копеечная!
— Это не моя проблема. Я взрослый мужчина и имею право распоряжаться своей жизнью.
Нина Петровна опустилась на стул. Своей жизнью! А разве эта квартира не её? Разве не она тридцать лет работала на двух работах, чтобы купить эти две комнаты? Правда, квартиру она оформила на сына, думая, что так будет лучше для него.
— Максимка, — попробовала она ещё раз, — давай спокойно поговорим. Квартира большая, места всем хватит. Я могу помочь с ребёнком, буду нянчиться.
— Не нужно мне твоей помощи! — резко обернулся Максим. — Лена против того, чтобы ты жила с нами. Говорит, что свекровки только мешают молодой семье.
Из спальни вышла Лена — худенькая блондинка с надменным выражением лица. На ней было дорогое платье, которое Нина Петровна видела впервые.
— Нина Петровна, — сладко произнесла невестка, — не стоит устраивать истерики. Максим уже всё объяснил. Нам нужно побыть одним, создать семейное гнёздышко.
— Лена, милая, да я же мешать не буду! Буду как мышка! Помогу с готовкой, уборкой!
— Вот именно этого мы и не хотим, — Лена села на диван и демонстративно положила руку на живот. — Я привыкла к самостоятельности. Не хочу, чтобы свекровь учила меня, как жить.
Нина Петровна посмотрела на сына. Неужели он не видит, что происходит? Неужели не понимает, что Лена просто выживает её из собственного дома?
— Максим, сынок, опомнись! Это же моя квартира! Я её покупала!
— Мама, юридически квартира принадлежит мне. И я решил, что будет лучше, если ты поживёшь отдельно.
— Поживу отдельно! — взвилась Нина Петровна. — А сколько это поживу? До тех пор, пока не помру на улице?
Лена закатила глаза.
— Нина Петровна, что вы так драматизируете? Просто снимете комнату где-нибудь. На окраине недорого.
— На какие деньги снимать? Пенсия тринадцать тысяч!
— А пособие по инвалидности? — равнодушно спросил Максим.
— Какое пособие? Я не инвалид!
— Можешь оформить. Возраст уже подходящий, здоровье не то.
Нина Петровна смотрела на сына и не узнавала его. Где тот мальчик, которого она растила одна после того, как муж ушёл к другой? Где юноша, который обещал всегда заботиться о маме?
— Максимка, ты помнишь, как болел в детстве? Как я по ночам не спала, таблетки покупала на последние деньги?
— Мам, не начинай про прошлое. Ты меня растила не для того, чтобы потом упрекать.
— Я не упрекаю! Я просто хочу, чтобы ты понял!
— Я всё понимаю. Понимаю, что пора жить своей жизнью.
Лена встала с дивана и подошла к Максиму, обняв его за руку.
— Солнышко, может, хватит? Нина Петровна поняла, что к чему. Правда, поняли?
Нина Петровна кивнула, чувствуя, как внутри всё обрывается. Она действительно поняла. Поняла, что воспитала неблагодарного эгоиста.
— Хорошо. Соберу вещи.
— Только самое необходимое, — добавила Лена. — Мебель нам понадобится.
Мебель! Та самая мебель, которую Нина Петровна покупала по частям, откладывая с каждой зарплаты! Стенка, за которую она работала сверхурочно три месяца!
— Лена, это моя мебель.
— Теперь наша. Вам же всё равно некуда её везти.
Максим молчал, глядя в окно. Он даже не попытался заступиться за мать.
Нина Петровна пошла в свою комнату собирать вещи. Руки дрожали, слёзы застилали глаза. Как она могла так ошибиться в сыне? Как могла не разглядеть, что растёт рядом с ней?
В комнату вошла соседка тётя Клава. Женщины дружили много лет, и Клавдия Ивановна сразу поняла, что происходит.
— Ниночка, что случилось? Почему ты вещи собираешь?
— Выгоняют, Клава. Сын с невесткой выгоняют.
— Как выгоняют? Из своей квартиры?
— Оказывается, уже не своей. На Максима оформлена.
Тётя Клава присела на кровать.
— Ой, Нина, а я тебя предупреждала! Говорила, не переписывай квартиру на сына! Но ты не слушала!
— Думала, как лучше. Хотела, чтобы у него всё было.
— А теперь что делать будешь?
— Не знаю, Клавочка. Совсем не знаю.
Клавдия Ивановна помогла подруге сложить вещи. Набралось два чемодана и несколько пакетов.
— Слушай, а давай к моей сестре поедем. Она в области живёт, места много. Переждёшь там, пока что-то не придумаем.
— Клава, я не могу к чужим людям напрашиваться.
— Да какие чужие! Раиса добрая, места хватит. А то что, на вокзале ночевать будешь?
Нина Петровна понимала, что выбора у неё нет. Максим с Леной уже обсуждали в гостиной планы ремонта, словно её уже и не было в доме.
— Хорошо. Спасибо тебе.
Когда такси подъехало к дому, Максим вышел помочь с вещами. Но не из заботы о матери, а чтобы поскорее избавиться от неё.
— Мам, вот тебе на первое время, — он сунул в руку матери несколько купюр.
Нина Петровна посмотрела — пять тысяч рублей.
— Максим, этого хватит максимум на месяц.
— Потом ещё дам. Не переживай.
Но Нина Петровна уже поняла, что больше денег не будет. Сын избавился от неё, и теперь она для него не существует.
В машине тётя Клава пыталась успокоить подругу.
— Ничего, Ниночка. Раиса хорошая, примет. А дальше видно будет.
— Клавочка, а скажи честно — я плохая мать была? Может, я что-то не так делала?
— Ты прекрасная мать! Всю себя ему отдала! Просто попался тебе неблагодарный.
— Может, я его слишком баловала? Слишком много позволяла?
— Не ты одна так делала. Многие матери детей балуют. Но не все дети потом матерей на улицу выбрасывают.
Раиса действительно оказалась доброй женщиной. Она жила одна в большом доме, и место для гостьи нашлось.
— Живи, сколько нужно, — сказала она Нине Петровне. — Только по хозяйству немного помогай.
— Конечно, Раечка! Я буду готовить, убирать!
— Да я не о том! Просто чтобы не скучала одна.
Нина Петровна поселилась в светлой комнате на втором этаже. Раиса жила небогато, но уютно. В доме было тепло и спокойно.
Первые дни Нина Петровна только плакала. Она не могла поверить в то, что произошло. Сын, которого она родила, выкормила, выучила, выгнал её из дома!
— Раечка, скажи, где я ошиблась? — спрашивала она у хозяйки.
— А никде ты не ошиблась. Просто попался тебе такой. Эгоист.
— Но я же его воспитывала! Должна была что-то заметить!
— Ниночка, дети не только от воспитания зависят. Характер у человека есть изначальный. И если он дрянной, то никакое воспитание не поможет.
Постепенно Нина Петровна начала приходить в себя. Она помогала Раисе по хозяйству, готовила, убирала. Работа отвлекала от тяжёлых мыслей.
— А ты знаешь, Раечка, мне даже стало легче как-то.
— Это как же?
— Не нужно больше угождать, подстраиваться. Жила с постоянным страхом — вдруг сын недоволен, вдруг что-то не так сделала.
— Значит, он и раньше тебя не уважал?
— Получается, что так. Я только сейчас поняла, что всё время ходила на цыпочках в собственном доме.
Раиса кивнула.
— Знаешь, у меня сын тоже не ангел. Но никогда не позволил бы себе так со мной разговаривать.
— А у тебя характер твёрже, чем у меня.
— Может, и так. Но всё равно мать есть мать.
Через месяц Нина Петровна нашла работу в местной школе — техничкой. Платили немного, но на жизнь хватало. Раиса брала за комнату символическую плату, больше для порядка.
— Раечка, а что если Максим одумается? Захочет помириться?
— А ты готова простить?
Нина Петровна задумалась. Была ли она готова простить сына? С одной стороны, он её единственный ребёнок. С другой — то, что он сделал, простить очень трудно.
— Не знаю. Наверное, простила бы. Но уже не доверяла бы.
— Правильно. Доверие просто так не восстанавливается.
Максим так и не позвонил. Нина Петровна узнала от тёти Клавы, что у них с Леной родился сын. Сердце сжалось от боли — внук, которого она никогда не увидит.
— А знаешь, — сказала однажды Раиса, — может, оно и к лучшему, что так всё сложилось.
— Почему к лучшему?
— Ты теперь живёшь для себя. Не нужно ни перед кем отчитываться, никому угождать. Свободная ты.
Нина Петровна подумала и поняла, что Раиса права. Впервые за много лет она могла делать то, что хочется ей самой. Читать книги, смотреть фильмы, встречаться с подругами.
— Знаешь, Раечка, а ведь я всю жизнь жила для других. Сначала для мужа, потом для сына. А когда же я жила для себя?
— Вот теперь и живи.
Нина Петровна улыбнулась. Возможно, Раиса права. Возможно, это не конец, а начало новой жизни. Жизни, где она будет главной, а не будет стоять в сторонке, ожидая, когда ей позволят быть нужной.
В школе её полюбили дети. Она всегда была готова выслушать, помочь советом. Учителя тоже относились к ней с уважением.
— Нина Петровна, а вы не думали работать с детьми? — спросила завуч. — У вас талант к этому.
— В моём возрасте уже поздно начинать новую карьеру.
— Никогда не поздно. Подумайте.
И Нина Петровна подумала. Может быть, действительно стоит попробовать что-то новое? Жизнь ещё не закончена, и у неё есть силы и желание быть полезной.
Только теперь она будет помогать тем, кто это ценит. А не тем, кто считает её помощь должной.
Самые популярные рассказы среди читателей: