Директор распахнул дверь своего кабинета с таким грохотом, что секретарша Лидочка вздрогнула и пролила кофе на свежераспечатанный отчет. Вероника поморщилась — этот спектакль она наблюдала уже не первый раз. Игорь Степаныч, как его называли за глаза, любил производить впечатление.
— Заходите, Вероника Андреевна, — процедил он с наигранной вежливостью, широким жестом указывая на стул перед своим столом.
Вероника поправила волосы — дурацкая привычка, от которой она никак не могла избавиться в стрессовых ситуациях. Она прошла в кабинет, чувствуя, как предательски подрагивают колени. Что-то подсказывало: разговор будет неприятным.
Директор не спешил садиться, нависая над ней как грозовая туча. Этот приемчик он использовал, когда хотел показать свое превосходство — дешевый психологический трюк, но черт возьми, работало же!
— Видите ли, Вероника Андреевна, — он тяжело прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Пузо его при этом колыхалось под дорогущей рубашкой, — наша компания, так сказать, переживает не лучшие времена. Оптимизация расходов, бла-бла-бла... Вы ж понимаете.
«Началось», — мелькнуло у Вероники в голове. За восемь лет работы в «Меркурии» она научилась распознавать, когда начальство несет чушь. А еще лучше она научилась сохранять каменное лицо, слушая эту чушь.
— И что же это значит, Игорь Степанович? — спросила она, глядя прямо на директора и стараясь унять мерзкое чувство тревоги.
Директор хмыкнул и вдруг плюхнулся в свое огромное кожаное кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом:
— Тебе придётся уволиться, моему племяннику нужна эта должность, — сказал он, не подозревая о её связях в головном офисе.
В кабинете повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом. Веронике хотелось рассмеяться — настолько нелепым было это заявление. Но она заставила себя молчать и считать до десяти. Раз. Два. Три... На «пять» ей вспомнилось, как Игорь Степанович представлял её коллективу восемь лет назад. Тогда он был другим — энергичным мужиком с горящими глазами, а не этим обрюзгшим самодуром.
— Племяннику? — наконец переспросила она, когда дыхание выровнялось. — Тому самому Антошеньке, который вчера институт закончил и два слова связать не может без запинки?
Директор побагровел — он не любил, когда его перебивали. Тем более в таком тоне.
— Антон — очень перспективный молодой человек, — в голосе его заклокотало раздражение. — У него... как это... свежий взгляд на вещи! Новые идеи! Компании, Вероника, кровь молодая нужна.
— Ага, кровь, — протянула она, вдруг ощутив невероятную усталость. — И когда вы планируете провести эту... кровавую жертву?
— К концу месяца оформим всё как полагается, — директор махнул рукой, словно отгоняя муху. — Выходное пособие получишь, не переживай. Я тебе такие рекомендации напишу — закачаешься! С твоим-то опытом найдешь себе место... подходящее.
«Место у параши, вот что ты хочешь сказать», — подумала Вероника, но вслух произнесла другое:
— Могу я подумать до завтра?
Игорь Степанович нахмурился:
— А что тут думать-то? Решение принято, дорогуша. Ты ж вроде не дура.
— Я понимаю куда больше, чем вы предполагаете, — произнесла она тихо и вышла из кабинета, стараясь не хлопнуть дверью. Хотя очень хотелось.
В отделе стояла гробовая тишина. Четыре девчонки-сотрудницы уткнулись в мониторы так, будто там показывали последнюю серию «Игры престолов». Но Вероника знала: они всё слышали. В их конторке со стенами из гипсокартона новости разлетались со скоростью лесного пожара в засуху.
— Вероника Андреевна, у вас всё в порядке? — Машка, самая молоденькая девчонка в отделе, смотрела на неё глазами побитой собаки. Вот ведь, блин, тоже всё слышала.
— Охренеть как в порядке, — Вероника выдавила улыбку и полезла в сумочку за телефоном. — Просто звякнуть кое-кому надо.
Она вылетела в коридор, метнулась до самого конца, где на подоконнике вечно курили айтишники, и набрала номер, который берегла для особого случая. Номер человека, с которым её когда-то связывало больше, чем просто работа.
— Михаил Владимирыч? Это Ладынина. Да, та самая. Нам бы встретиться, желательно вчера.
Кафе «Магнолия» считалось пафосным местом для их Мухосранска. Вероника плюхнулась за столик в углу, где её не могли увидеть случайные знакомые, и заказала двойной эспрессо. В желудке бурлила кислота, но голод отсутствовал напрочь.
Михаил возник ровно в два, минута в минуту — армейская пунктуальность, будь она неладна. Высоченный, статный мужик в сером костюме-тройке, несмотря на адскую жару за окном. Серебристые виски и жесткий взгляд выдавали человека, который привык, что его слушают с полуслова.
— Верунь, сколько лет, сколько зим, — он стиснул её руку и плюхнулся напротив. — Но звонок твой, скажу честно, застал врасплох.
— Меня увольняют, — она выпалила это прямо в лоб, как пулю. — Вернее, вышвыривают с волчьим билетом. Место понадобилось племяшу этого козла.
Михаил смотрел на неё секунд пять, не мигая. Потом едва заметно кивнул:
— Значит, слухи не врали. Игорёк совсем оборзел.
— Какие слухи?
— Да ходят тут разговорчики, что он наш филиал в семейный гадюшник превращает. Сначала свояченицу на склад пристроил, теперь вот племянничка тянет. А показатели всё хуже и хуже, — он помолчал, отхлебнув из чашки. — Но ты же, блин, можешь просто позвонить в головной офис? Тебя там ценят, особенно после той твоей штуки с логистикой.
Вероника повертела чашку в руках:
— Не хочу я этим способом. Не хочу быть той стервой, которая побежала жаловаться наверх. Это ж потом житья не будет в коллективе.
Михаил хохотнул:
— Всё еще веришь в сказки про дружный коллектив? После стольких-то лет?
— Верю в профессионализм, — огрызнулась она. — И в то, что фирма должна работать как часы. А не как чья-то личная кормушка.
— И что предлагаешь?
— Проверку. Тотальную. С разбором всего, что наворотил твой Игорёк за последние пару лет. Уверена, там много... интересного найдется.
Михаил откинулся на спинку стула:
— Ты ж понимаешь, что это может закончиться не просто увольнением, а чем похуже?
— Понимаю, — Вероника впилась в него взглядом. — Но он первый начал эту войну. Я просто хочу справедливости, мать её.
Наутро Вероника пришла в офис как обычно — на полчаса раньше всех. Просмотрела почту, добила квартальный отчет, в котором вечно находились какие-то новые косяки. Дверь своего закутка она оставила нараспашку, наблюдая, как постепенно заполняется контора — сотрудники здоровались, врубали компы, заваривали свою бурду в кружках.
В девять тренькнул телефон — Игорь Степаныч вызывал на ковер. Вероника вздохнула, машинально пригладила волосы и поплелась в кабинет шефа.
На этот раз он сидел за столом, злой как черт:
— Что ты вчера устроила? — рявкнул он с порога, когда она прикрыла за собой дверь.
— О чем вы, Игорь Степанович? — Вероника сделала большие невинные глаза.
— Не прикидывайся овечкой, — он грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнула степлерка. — Мне из Москвы звонили! Про нарушения какие-то спрашивали. Это твоих рук дело, стерва?
— Может, просто проверка плановая? — она пожала плечами. — У вас есть причины беспокоиться?
Игорь Степанович побагровел так, что Вероника всерьез испугалась — еще удар хватит старого.
— Ты прекрасно знаешь, сука, что любая проверка может накопать всё, что угодно! — прошипел он. — А теперь колись — чего ты добиваешься?
— Справедливости, — просто ответила Вероника. — Я пашу в этой шарашке восемь лет. Мой отдел всегда план перевыполняет. Я внедрила систему, которая сэкономила фирме лимон баксов. А вы меня — под зад коленом, чтобы взять сопляка-родственничка?
— Бизнес — это не про справедливость, — процедил директор. — Это про связи и отношения. Думаешь, в головняке тебя защитят? Там такие же люди, с такими же интересами.
— Возможно, — кивнула Вероника. — Но есть одно отличие. Там еще ценят результат. А ваш племяшка пока что только соплями булькает.
— Пошла вон, — тихо произнес Игорь Степанович. — Мы с тобой еще не закончили.
Вернувшись к себе, Вероника почувствовала, как ходуном ходят руки. Ненавидела скандалы всей душой, но сейчас понимала — отступать некуда, позади Москва.
В дверь поскреблись. На пороге маячила Машка, бледная как смерть:
— Вероника Андреевна, можно с вами потолковать?
— Заходи уже, горе луковое, — вздохнула Вероника.
Девчонка прикрыла дверь и теребила край блузки, как первоклашка у доски:
— Я случайно услышала ваш базар с Игорь Степанычем... Ну, то есть, не то чтобы случайно. Меня к нему вызывали бумажки подмахнуть, и я в предбаннике торчала...
— Ближе к делу, Маш, — устало сказала Вероника.
— Я... мы все в отделе знаем, что происходит. И хотим вас поддержать. У меня есть инфа, которая может вам помочь.
Вероника внимательно посмотрела на сотрудницу:
— Что за инфа?
— Месяц назад директор попросил меня оформить командировочные на сумму... ну, странную, короче. Потом еще несколько раз такая петрушка была. Я сохранила копии всех документов, на всякий.
— Ты понимаешь, что это может хреново закончиться? — тихо спросила Вероника.
Машка кивнула:
— Понимаю. Но я не хочу работать там, где с людьми, как с говном обращаются.
Через три дня в филиал нагрянула комиссия из головняка. Пять человек в строгих прикидах заняли переговорку и методично вызывали сотрудников одного за другим. Игорь Степаныч ходил чернее тучи, но открыто палки в колеса не совал — ссыкотно было.
Вероника сохраняла покерфейс. Её вызвали одной из последних. В переговорке за длинным столом сидели три мужика и две тетки. Михаила среди них не было.
— Вероника Андреевна, — обратилась к ней женщина с таким пронзительным взглядом, что хотелось прикрыться, — расскажите, плиз, о ситуации в филиале. Как вы её видите.
Вероника говорила почти час. Она не поливала Игорь Степаныча напрямую грязью, но методично выкладывала факты — странные решения, мутные назначения, необъяснимые траты. Комиссия слушала молча, строча в блокнотиках.
— Почему вы решили обратиться в головной офис именно сейчас? — спросил один из мужиков, когда она закончила.
— Потому что достало, — честно ответила Вероника. — Когда начальник готов слить толкового работника ради своих шкурных интересов, страдает вся контора.
Вечером Вероника засиделась в офисе допоздна. Нужно было добить пару отчетов, но, если честно, она просто тянула время, чтобы не возвращаться в пустую квартиру. Восемь лет назад, когда она приехала в этот Мухосранск работать в «Меркурии», ей казалось, что жизнь налаживается. Теперь в этом была большая загвоздка.
В коридоре послышалось шарканье. Игорь Степаныч нарисовался в дверном проеме:
— Не ушла еще? — спросил он каким-то потухшим голосом.
— Доделываю отчет, — Вероника подняла на него глаза.
Директор ввалился и грузно плюхнулся на стул:
— Знаешь, я ж помню, как тебя на работу брал. Ты была такая... целеустремленная. Я сразу просек, что ты далеко пойдешь.
— А потом решили меня выпереть ради племяшки, — заметила она без особого яда.
Он тяжко вздохнул:
— Ты не догоняешь. Это прессинг... Моя сеструха, её муженек. Они считают, что я должен всей семейке помогать. Антошка — нормальный пацан, просто зеленый еще.
— Вы директор филиала, Игорь Степаныч. Ваша задача — перед фирмой отвечать, а не перед родственниками.
— Легко говорить, — он покачал головой. — У тебя ж семьи нет.
Слова больно царапнули, но Вероника и бровью не повела:
— Зато есть принципы. И профессиональная этика, мать её.
— Комиссия завтра сворачивается, — сказал он после паузы. — Что дальше будет?
— Без понятия, — честно ответила она. — Это не мне решать.
Он поднялся:
— Что ж, поживем — увидим. Не торчи тут до ночи, Вероника.
Утром её встретила странная тишина. Сотрудники сбились кучками и шушукались. Увидев Веронику, все как по команде заткнулись и разбежались по местам.
— Что за хрень творится? — спросила она у Машки.
— Игорь Степаныча в Москву дернули, — прошептала та. — Сегодня утром. Срочняком.
Вероника кивнула и прошла к себе. На столе лежал конверт с логотипом фирмы. Внутри — письмо на фирменном бланке:
«Уважаемая Вероника Андреевна! Приглашаем Вас на встречу с руководством компании «Меркурий» в центральном офисе, по адресу...»
Встречу назначили на завтра. Вероника задумчиво отложила бумажку. В дверь снова поскреблись.
— Вероника Андреевна, — на пороге топтался молодой парень, которого она раньше не видела. — Можно с вами перетереть?
— Заходи, — она махнула рукой в сторону стула. — Чем могу?
Парень нервно дернул галстук:
— Я Антон. Племянник Игорь Степаныча.
Вероника внимательно оглядела его. Высокий, худющий, с открытой мордахой. Ничего общего с вечно хмурым дядей.
— Очень приятно, Антон, — сказала она ровно. — Чем обязана визиту?
— Я хотел... извиниться, — он смотрел куда-то мимо неё. — Я не знал, что дядя хочет вас выпереть из-за меня. Он просто сказал, что есть местечко, и я могу попробовать. Я бы никогда...
— Я понимаю, — мягко прервала его Вероника. — Ты не виноват в том, что творит твой дядя.
— Но теперь всё так паршиво, — Антон мотнул головой. — Его в Москву вызвали. Говорят, будет полная жопа. И всё из-за меня.
— Не из-за тебя, — возразила Вероника. — Из-за решений, которые принимал твой дядя. Поверь, дело не только в этой фигне с должностью.
Антон поднял на неё взгляд:
— Вы правда так думаете? Вы не злитесь на меня?
— Неа, — искренне сказала она. — Но могу дать совет: всегда полагайся на собственные силы. Связи могут открыть дверь, но удержаться поможет только то, что в башке.
В Москве стояла такая жарища, что плавился асфальт. Вероника вывалилась из такси перед высоченным стеклянным зданием, где ютился головной офис «Меркурия». Она не была тут больше года, но ничего не изменилось — тот же строгий фейс-контроль, те же бритоголовые охранники.
Её проводили на двадцатый этаж, в просторный кабинет с окнами от пола до потолка. За столом восседал Михаил Владимирович.
— Верунь, рад тебя видеть, — он поднялся ей навстречу. — Как доехала?
— Нормалек, спасибо, — она пожала протянутую руку. — А где остальные шишки?
— Будем только мы с тобой трындеть, — он указал ей на кресло. — Остальные всё порешали еще вчера.
Вероника напряглась:
— И какие вердикты вынесли?
— Игорь Степаныч больше не рулит филиалом, — спокойно сказал Михаил. — Комиссия накопала такого... Левые командировочные, липовые контракты, попытки протащить своих людей на хлебные места... Букет впечатляет.
— Что с ним будет?
— Зависит от него. Контора готова не выдвигать предъяв, если он добровольно бабло вернет. В любом случае, его карьера в «Меркурии» накрылась медным тазом.
Вероника молча кивнула. Странно, но она не чувствовала удовлетворения.
— А что будет с филиалом? — спросила она.
— Вот об этом я и хотел перетереть, — Михаил улыбнулся. — Нам нужен новый директор. Человек, который шарит в теме, имеет авторитет в коллективе и может быстро всё наладить.
Вероника недоверчиво уставилась на него:
— Ты предлагаешь мне рулить филиалом?
— Именно. Совет директоров единогласно проголосовал за твою кандидатуру.
Она помолчала, переваривая инфу:
— А если я откажусь?
— Тогда придется искать кого-то другого, — он пожал плечами. — Но я надеюсь, что ты согласишься. У тебя есть всё, что нужно для этой должности.
— Мне надо подумать, — сказала Вероника.
— Конечно, — кивнул Михаил. — Но не слишком долго. Филиал не может болтаться без руля и ветрил.
Вероника вернулась в гостиничный номер и подошла к окну. Внизу кипела жизнь мегаполиса — неслись люди, сигналили машины, мигали вывески. Она думала о том, как всё по-дурацки обернулось. Еще неделю назад ей светило увольнение, а теперь предлагают кресло директора.
Зазвонил телефон. На экране высветилось имя Машки.
— Вероника Андреевна, простите, что дергаю, — голос девчонки звучал на нервяке. — У нас тут все на ушах стоят. Никто не знает, что дальше будет. Игорь Степаныч не вернулся, и никаких указивок...
— Всё будет пучком, Маш, — мягко сказала Вероника. — Я возвращаюсь завтра. И у меня будут новости.
Она отложила трубку и снова уставилась в окно. Решение было принято.
Планерку Вероника назначила на десять утра. К этому времени по филиалу уже расползлись слухи о новом директоре, и переговорка была забита до отказа. Она вошла последней, в строгом черном костюме, который надевала только по особым случаям.
— Доброе утро, коллеги, — начала Вероника, оглядывая притихшую толпу. — Как вы уже знаете, у нас тут перестановочки. Игорь Степаныч Красильников больше не рулит. Руководство конторы поручило мне временно исполнять обязанности директора филиала.
По залу пронесся шепоток.
— В смысле — временно? — спросил кто-то с задних рядов.
— В прямом, — подтвердила Вероника. — Я согласилась на эту должность с одним условием: через три месяца будет открытый конкурс. Любой сотрудник филиала, у кого есть соответствующие мозги, сможет подать заявку и попробовать свои силы.
Лица сотрудников вытянулись от удивления.
— Но почему? — спросила кадровичка. — Вам же предлагали постоянку, так ведь?
— Предлагали, — согласилась Вероника. — Но я считаю, что самый крутой кандидат должен определяться в честной мясорубке, а не по блату сверху. Именно так пашут в нормальных компаниях.
Машка подняла руку:
— А что будет с племяшом Игорь Степаныча?
— Антон остается в конторе, — сказала Вероника. — Но начнет со стажера в отделе логистики. Если не облажается — будет расти дальше. Как любой другой работник.
После планерки Вероника вернулась в свой новый кабинет — здоровенную комнату, которую еще недавно занимал Игорь Степаныч. На столе громоздилась кипа документов, требующих немедленного внимания. Она скинула пиджак, повесила его на спинку кресла и взялась за работу.
В дверь постучали. На пороге нарисовался Михаил.
— Решил лично проверить, как ты тут устроилась, — сказал он, входя в кабинет.
— Ты припёрся в такую даль только ради этого? — удивилась Вероника.
— Не только, — он улыбнулся. — Хотел первым узнать про твою странную идею. Конкурс через три месяца? Рискуешь просрать кресло, которое с таким трудом получила.
— Не в кресле дело, — мотнула головой Вероника. — А в принципах. Я не хочу, чтобы кто-то считал, что я получила эту должность по блату.
— Даже если так и есть? — с легкой ухмылкой спросил Михаил.
— Особенно если так и есть, — твердо сказала она. — Но я собираюсь доказать, что достойна этой должности
Самые популярные рассказы среди читателей: