Рубиновый венец 33
Сергей Иванович сел напротив Вольдемара.
— Слышал о вас от Тамары Павловны. Служите в министерстве? – спросил он молодого человека.
— Да, в сфере международных отношений.
— Хорошее место. Ваш отец тоже чиновник?
— Сенатор.
— Очень рад познакомится. В столице мы нашли знакомство со многими людьми.
— Сергей Иванович, я как раз хотел попросить у вас разрешения встречаться с вашей внучкой.
Старик внимательно посмотрел на него.
— Встречаться? В каком смысле?
— Ухаживать за ней. Честно, открыто.
— А ваши родители знают об этом намерении?
— Пока нет.
— Почему?
— У них на мой счёт другие планы.
Сергей Иванович откинулся на спинку кресла.
— Понимаю. А вы серьёзно относитесь к Марии?
— Очень серьёзно.
Старик остановился перед Вольдемаром.
— Хорошо. Если Машенька примет ваши ухаживания, то я не против. Только не обидьте её. Она человек неискушенный. Где то даже наивный. Ей до столичных мадмуазелей не дотянуться. А я за неё перед Богом ответ держу.
— Понимаю, Сергей Иванович.
— Я позову внучку. Побеседуйте пока с ней.
Через минуту вошла Мария. Увидев Вольдемара, она покраснела.
— Добрый день, Вольдемар Львович.
— Мария Георгиевна. Как поживаете?
— Хорошо, спасибо.
Сергей Иванович улыбнулся.
— Машенька, молодой человек просил разрешения с тобой встречаться. Я согласился.
Мария покраснела ещё сильнее.
— Дедушка...
— Что «дедушка» Вольдемар Львович — хороший человек. И, кажется, он неравнодушен к тебе.
Мария опустила глаза.
— А вы согласны, Мария Георгиевна? — спросил Вольдемар.
Она подняла на него взгляд.
— Согласна.
С того дня Вольдемар стал часто бывать у Фокиных. Заезжал после службы два-три раза в неделю. Приносил книги, цветы, конфеты.
Они сидели в гостиной, пили чай и разговаривали. Тамара Павловна или дедушка всегда были рядом — этого требовали приличия.
Но даже в присутствии посторонних между ними возникало взаимопонимание. Взгляды, кивки, лёгкие прикосновения при передаче чашки.
Мария ждала этих встреч. С утра она думала: приедет ли он сегодня? Вечером она прислушивалась к звукам с улицы: не остановился ли экипаж у парадной?
Вольдемар тоже считал дни до их встречи. На службе он рассеянно перебирал бумаги, думая о предстоящем вечере.
Иногда они встречались на светских приёмах. Он приглашал на танец, или они оказывались рядом, говорили о пустяках. Но для них эти пустяки были важнее государственных дел.
Вольдемар чувствовал, что влюблён. Мария занимала все его мысли. Просыпаясь утром, он думал о ней. Вечером он засыпал с её именем на губах.
Мария переживала тоже самое. Когда Вольдемар уезжал, дом казался пустым. Когда он приезжал, всё оживало.
Они были осторожны в словах, но их сердца говорили без слов. В прикосновениях, взглядах, улыбках.
Дедушка это видел.
— Машенька, — сказал он однажды, — молодой человек серьёзно к тебе относится.
— Знаю, дедушка.
— А ты к нему?
— Тоже.
— Тогда готовься к трудностям. Его семья будет против такого союза.
— Что будем делать?
— Ждать. И надеяться.
Но Мария уже знала: что бы ни случилось, Вольдемар стал самым важным человеком в её жизни. И она тоже стала важным человеком в его жизни.
**
Третью неделю подряд Фёдор Яковлевич Касьянов приходил в кофейню «У Франца». Он садился за столик у окна и часами наблюдал за особняком Фокиных.
Хозяин кофейни, толстый немец Франц, уже привык к постоянному посетителю. Мужчине средних лет в тёмном сюртуке купеческого покроя, с пышными усами и хитрым взглядом. Он заказывал кофе, иногда пирожное и расплачивался без торга.
— Ещё кофе? — спрашивал Франц.
— Давайте, — кивнул Фёдор Яковлевич, не отрывая глаз от окна.
За эти недели он изучил весь распорядок дня в доме. Утром первой уходила кухарка — на рынок за продуктами. Потом появлялся лакей Семён — то в аптеку, то в лавку, то по другим мелким поручениям.
Варвара выходила к полудню. В руках корзинка, на голове платок. Шла медленно. На рынке часто останавливалась, чтобы поговорить с торговцами, придирчиво выбирала товар.
— Эта дура всё такая же, — бормотал Фёдор Яковлевич. — Предана своей барыне.
Алексей Иванович Дулепов появлялся нерегулярно. То с книгами под мышкой — шёл в книжную лавку. То просто прогуливался. Но всегда один.
А вот сама Мария выходила редко. За три недели Фёдор Яковлевич видел её всего четыре раза. Трижды они с Тамарой Павловной ездили по магазинам. И один раз они с дедушкой неспешно прогулялись по Невскому.
— Берегут внученьку, — усмехнулся купец. — Знают, что товар дорогой.
Слухи о приезде гостей к Фокиным быстро распространились по округе. Кто-то говорил, что старый барин болен. Кто-то — что девушка завидная невеста. А один слуга из богатого дома слышал разговор господ: у этой мадмуазель есть венец с рубинами размером с орех и множеством бриллиантов.
— Венец и серьги семьи Касьяновых, — шептал Фёдор Яковлевич, потирая руки. — А ведь я тоже Касьянов. Значит, имею право на эти драгоценности.
По вечерам он сидел дома на Сенной площади и записывал в тетрадку всё, что узнавал. Время отлучек и возвращений. С кем разговаривала прислуга. Какие слухи ходят в округе.
Особенно интересными были сведения о светской жизни. Говорили, что Марию водят на балы. Что она произвела фурор в обществе. Что за ней ухаживает какой-то знатный молодой человек.
— Ну и пусть ухаживает, — злобно подумал Фёдор Яковлевич. — Главное, чтобы диадема не ушла вместе с невестой.
На четвёртой неделе наблюдений он заметил изменения. К дому Фокиных стали чаще подъезжать кареты. Хозяев навещали элегантные господа и дамы. Значит, Мария всё чаще выходит в свет.
— Пора действовать, — решил купец. — Пока девчонка не вышла замуж за какого-нибудь князя.
Он заказал ещё кофе и продолжил наблюдение. Терпение — главное качество охотника. А он охотился за самой дорогой добычей в своей жизни.
В тот день ему повезло. Около двух часов дня Варвара вышла из дома. С корзинкой, как обычно. Но шла она не на рынок, а в сторону Гостиного двора.
Фёдор Яковлевич быстро расплатился и вышел вслед за ней. Идти за нянькой по улице было легко — она двигалась, не оглядываясь.
У Гостиного двора Варвара свернула к мелочным лавкам. Купила нитки, иголки, пуговицы. Фёдор Яковлевич держался поодаль, прячась за толпой покупателей.
Затем няня направилась к церковной лавке. Купила свечей, постояла у икон. Фёдор Яковлевич терпеливо ждал.
Наконец-то представился случай. Варвара остановилась у торговца лентами и долго выбирала товар. Вокруг было много людей.
— Батюшки, Варварушка! — Фёдор Яковлевич подошёл сзади, изображая радость. — Не ожидал встретить тебя в столице!
Няня обернулась. Её лицо сразу стало настороженным.
— Фёдор Яковлевич... А вы что здесь делаете?
— Дела, матушка, торговые дела, — широко улыбнулся он. — А ты – то тут как? Не иначе, как с хозяйкой своей приехала? И как поживает наша Машенька? Небось купается в столичной роскоши?
— Слава Богу, всё хорошо, — сухо ответила Варвара.
— А дедушка Сергей Иванович? Здоров?
— Не ваше это дело, Фёдор Яковлевич.
Варвара взяла ленты и направилась к выходу. Но купец не отставал.
— Да ладно тебе, Варварушка, мы же не чужие. Мы же одной семьи.
— Какой семьи? — резко обернулась няня.
— Касьяновых. Я ведь тоже Касьянов.
— Троюродный дядя. И то сомнительно.
Фёдор Яковлевич нахмурился.
— Сомнительно? За что такие слова?
— За ваши дела. Простите, мне некогда.
Варвара пошла быстрее. Но в толпе за ней было трудно угнаться.
— Осторожная стала, — пробормотал Фёдор Яковлевич. — Значит, драгоценности точно здесь. Иначе зачем так таиться?
Он не стал преследовать няню. Главное — показаться ей на глаза. Пусть знает, что он в городе. Пусть нервничает.
А Федор Яковлевич продолжит собирать информацию. У него есть время. И терпение охотника.
Хотя встреча с Варварой разбередила старые раны.
Вечером того же дня Фёдор Яковлевич сидел в своей квартире и вспоминал.
Впервые он приехал в имение Касьяновых ещё при жизни Георгия Петровича.
Представился дальним родственником, предложил помощь в делах. Георгий Петрович к тому времени совсем опустился — пил, играл в карты, запустил хозяйство.
Но Дулепов с самого начала косо смотрел на Фёдора Яковлевича. Он задавал вопросы, наводил справки. Варвара тоже не доверяла незваному гостю.
— Этот человек что-то замышляет, — говорила она Дулепову.
А когда приехал дедушка Марии, Сергей Иванович, всё быстро прояснилось. Старый военный разобрался в ситуации за два дня.
— Вон из моего дома! — приказал он Фёдору Яковлевичу. — И чтобы духу твоего здесь не было!
Пришлось убираться. Но купец не сдался.
Через год Георгий преставился. Фёдор Яковлевич снова приехал в имение. Теперь он открыто заявил о своих правах на наследство — фамильные драгоценности.
— Я тоже Касьянов! — кричал он. — Я имею право на семейные реликвии!
Но его встретили в штыки. Дулепов, Варвара, сам Сергей Иванович — все были против.
— Ты не получишь здесь ни копейки, — сказал дед Марии. — Диадема принадлежит моей внучке.
Снова пришлось убираться восвояси
— Все они против меня, — злился купец. — И Дулепов, и Варвара, и старый Сергей Иванович. Но девчонка выросла, скоро выйдет замуж. А диадема должна достаться мне!
— Здесь, в столице, у меня больше возможностей мою вещь заполучить, — размышлял Фёдор Яковлевич. - В деревне все друг друга знают, чужака сразу заметят. А в Петербурге можно затеряться, найти нужных людей, подкупить кого следует.
Особенно интересными были слухи о женихах. Говорили, что за Марией ухаживает некий Шумский. Богатый, знатный, из министерских.
— Если девчонка выйдет замуж, диадема перейдёт в семью мужа, — беспокоился купец. — Тогда её уже не достанешь.
Нужно было торопиться. Пока свадьбы не было, можно было что-то предпринять.
Фёдор Яковлевич достал тетрадь и перечитал записи. За месяц наблюдений он многое узнал. Распорядок дня, привычки жильцов, слабые места.
Варвара — преданная барыньке. С ней ничего не выйдет.
Дулепов — умён и осторожен. Опасен. С ним тоже лучше не связываться.