- Божечки... Холодно-то как! - кутаюсь в махровую простыню, стоя босиком на снегу. Я вообще-то неженка. Водичку люблю теплую.
Жду своей очереди в прорубь.
Тихомиров курит рядом со спасателем - Добрыней. У того в руках широкий и длинный поводок, который он пристегивает за талию всем, кто идёт окунаться. Чтобы не унесло под лёд или, если станет плохо, быстро вытащить.
- Давай-ка... - пристегивает мне.
- Это сильно шокирующе?
- Да ну... - усмехается Добрыня. - Ерунда. Как фурой собьёт! Ахаха... - пугают меня на пару с Тихомировым.
История спасателя Добрыни здесь 👇:
Вешаю простыню на перекладину.
Подхватывая горсть снега растираю плечи. По ощущениям - как наждачкой.
Но решила же!
- Боже, дай мне ребеночка, пожалуйста, - прошу я шепотом. - Хоть какого-нибудь! Но чтобы мой стал.
Наступаю на первую ступеньку, погружая ногу в воду.
- Ма-мо-чка... А-а-а! - мне кажется мои глаза стекленеют от шокирующего холода.
В проруби плавает несколько маленьких льдинок.
- Чалкина, дыши! - смеётся Свет.
- Холодно!
- Не ври! - смеется. - Вода холодной не бывает. Всегда плюсовой температуры!
Делаю три быстрых шага вниз и, зажмурившись, плюхаюсь, с головой уходя под воду.
Сердце сводит в грудной клетке. Выныриваю, громко втягивая воздух.
Точно... Как фура сбила!
Телу больно, и одновременно ничего не чувствую. Оно в панике. Перед глазами мельтешит. Адреналина море! Ощущение, что я сейчас умру!
- Выходи! Давай-давай... - тянет руку Тихомиров.
- Три раза надо, - шевелю застывшими губами.
И зажмуриваясь, опять погружаюсь с головой.
Хапнув воздуха, сразу же ныряю в третий раз. Потому что если отдышусь, то точно не смогу.
Ощущаю рывок ремня за талию.
Сердце панически скачет по грудной клетке, как отбойный молоток.
Я чувствую, как распадаются собранные в шишку волосы по плечам.
Хватаюсь за пальцы Света и Добрыни. Ноги скользят по ступенькам. Они выдергивают меня с лестницы на снег.
Тело трясет и одновременно жарко.
- Живая?
Дар речи отнялся.
- Или рот в рот откачать?
- Ни-ни-ни... - стучат мои зубы.
Он накидывает на меня махровую простыню и подхватывает на руки.
Несёт в небольшой шатер.
Там люди...
Одеваются, раздеваются... Тусклый свет...
Руки и ноги словно ватные. Тело расслабляет так, что не могу заставить себя пошевелиться.
Работает тепловая пушка.
Он ставит меня прямо перед ней.
Снимает с плеча рюкзак. Достает маленький термос, наливает мне чай.
- Ну как оно, Светлячок, просветлилась?
Истерично улыбаюсь.
Тяну руку за чаем.
- Погоди, кипяток.
С размахом, отправляю мокрые плети волос вперёд, наклоняясь и просушивая их простыней.
Кончики метут пол.
- Чалкина, не вводи людей во грех! - слегка щелкает резинкой моих трусиков от купальника, выправляя их на ягодице.
Пискнув, распрямляюсь, шлепая его по руке. С возмущением смотрю на него.
Ухмыляется, гад.
- Ты зачем волосы-то мочила?
- С головой же принято.
- Воцерковленная что-ли? - косится на меня с подозрением.
- Нет... Просто это как... аскеза такая. Хочешь что-то получить, надо взять на это аскезу - отказаться от чего-то, что любишь или принять что-то, что тебе сложно делать. И если уж выполнять ее, то честно! Вот. Кто-то берет аскезу - сладкое там не есть, мясо не есть, или любовью не заниматься. А я такую взяла.
- А чего загадала?
- Всё то же.
- Мужика с ребенком?
- Тоже пойдет. Я не торгуюсь. Если к ребенку мужчина хороший прилагается, я согласна.
- Согласна она... - саркастически.
- А что за сарказм? - упираю руку в бок и обличающе прищуриваюсь. - Не ты ли жену "с прицепом" ищешь, м?
- Девчонки насплетничали?
- А что, это какой-то секрет?
- Да нет. Не секрет. Ищу.
Стоит, пьет мой чай.
- Ладно, одевайся, жду тебя в машине.
Уходит.
Смотрю ему вслед.
Чувства противоречивы...
Ну конечно же - нравится! Хотя и совершенно "не мой" мужчина. Нравится на уровне инстинктов. Как самец впечатляет. Но я никогда не вешалась на самцов. Хотя они меня сразу пеленгуют. Любят хорошеньких кукол... А я им не доверяю и боюсь. Что у нас общего? Я не самка...
Тихомиров какой-то другой самец. У него там ещё сердце... Большое. В своей брутальной версии, конечно. Но есть!
Но, Валентина Ивановна говорит - бабник! А она говорит всегда прямо и честно.
Да и... бездетные мы с ним оба.
В общем, просто так облизывается, покуражиться. А это - нет! Чалкина не такая. Да-да... Дружить будем, волонтерить. А постель... Постель только по любви!
Но пока что, любовь может и была какая-никакая. А близости все больше не было. Только акты, соития, да долги еще супружеские.
А с ним может и был бы... - рождается где-то внутри тоненький голосок. Но я игнорирую его. Ну... нет! Не вывезу я такого краткосрочного романа. Унизительно как-то, греть ему постель, пока он свой прицеп не найдет.
Да и даже чисто физически не могу его на себе представить. Он же огромный и тяжелый как танк! А я дама хрупкая...
Только дружить!
За ширмой быстро переодеваюсь. Обматываю волосы сухим полотенцем. И надев капюшон, выхожу из шатра.
Иду к джипу, размахивая пакетом. Но Тихомирова в нем нет. И двери закрыты.
- Ну, здрасьте... - растерянно оглядываюсь.
Зачем так делать?!
Моя сумочка осталась у него в машине. А там всё!
Добрыня у проруби, вспоминаю я, знакомый Тихомирова. Попрошу его набрать.
У проруби уплотняется толпа и словно что-то происходит.
Оставляя пакет у колеса, иду в ту сторону. Ну сто процентов Преподобный там!
Сердце мое начинает стучать тревожно.
Хоть бы ничего не случилось...
- Ребенка отпустил моего! - орет какой-то мужик.
Мне кажется, он не совсем адекватным.
Толпа недовольно ропщет.
На руках у Тихомирова рыдающий мальчик лет пяти, завёрнутый в его большую куртку.
- Я сказал, мой пацан окунется, значит, окунется!
- Да разве можно малыша силой! - возмущаются женщины. - Стресс такой! Сердечко остановится!
- Это мой сын! Я вашего мнения не спрашивал. Дай сюда! - дёргает к себе ребенка.
Тихомиров уворачивается. Нога соскальзывает в сантиметрах рядом с прорубью. Но удержавшись, он находит равновесие.
У меня поджимается от страха живот.
Улетит сейчас с ребенком туда! А там старушка какая-то. Старушка соскальзывает со ступеньки, обмерзшей льдом и падает назад.
Ужас...
- Добрый, ментов вызывай! - рявкает Тихомиров.
- Вызывают, держи его! - вытаскивает Добрыня эту пожилую женщину. - От проруби все отошли!
Все пятятся, но папаша не даёт отойти Тихомирову.
- Как вы себя чувствуете? - спрашивает у старушки Добрыня.
Она как рыба втягивает воздух, хватаясь за его руки.
Сумасшедший папаша не отстаёт от Света с ребенком.
- Что вы стоите?! - смотрю на сомневающихся мужчин - вмешиваться или нет.
- Ну его, связываться! Его сын... Виноватым потом окажешься... - обсуждают.
- Дай сюда моего сына, сказал! - орет папаша. - Или вместе с ним полетишь!
Пихает их.
Мальчик испуганно кричит, хватаясь за шею Тихомирова. Скользят по льду… и сейчас их “собьёт фура”.
- Не трогай их! - подлетаю я, отталкивая неадекватного мужика.
Оступившись, он летит в прорубь.
Господи боже! - зажмуриваюсь я.
Главное, не головой об лёд!
Подбегает женщина-спасатель, забирая из рук Тихомирова ребенка.
Мужик, матерясь, выныривает. Теряет равновесие на лестнице, снова летит назад. И сам не выныривает больше, всплывая спиной вверх.
Не дыша, смотрю на эту страшную картину.
- Да чтоб тебя, собака сутулая! - ворчит Тихомиров, поднимая рукав объемного свитера до локтя. Ложится на лёд, хватает его за локоть. Вытаскивают папашку вместе с Добрыней. Его кожа царапается об неровный лед.
- Девушка его толкнула... - обсуждают в толпе.
- Сбежала отсюда! - кидает мне в руки ключ от машины Свет.
Поймав, продолжаю стоять на месте, словно ноги вмерзли в снег.
- Бегом! - шикает на меня он.
Пячусь, делая несколько шагов назад.
Но я же... Не толкала его в прорубь. Я просто защищала Тихомирова с ребенком. Чтобы он не столкнул их!
Рассерженный взгляд Тихомирова заставляет меня отступить ещё дальше.
Очухавшегося, покачивающегося мужика ведут под руки в шатер.
- Пьяный... - шушукают в толпе. - Как не стыдно на Крещение-то...
Добрыня строит толпу, строго объясняя, как себя вести рядом с прорубью. Долбит лёд на ступеньке железным колом.
Свет хватает меня за локоть и тащит к машине.
- Я что тебе сказал, а?!
- Но я же...
- Давай вот сразу на берегу договоримся, Чалкина, что ты слушаешься меня как собака Павлова!
- На каком ещё "берегу"?.. - лепечу я, стараясь успевать за его быстрым шагом.
- На берегу проруби...
Рывком усаживает меня в машину.
Всовывает мне в руки термос и шоколад.
- Сидеть!
Хлопает дверцей, вздрагиваю от грохота.
Протерев лицо руками, встряхивается и идёт обратно, натягивая балаклаву на лицо.
- Хамло какое...
Вздыхая, шуршу шоколадкой.
Хоть бы не убил там эту “собаку сутулую”...
Посадят же. Катайся потом к нему с передачками…
***
В волонтерском центре сегодня людно. ВалентинВанна раздает пакеты с гуманитарной помощью. Люди курсируют туда-сюда.
А мы с Зайцем и Машей сидим в углу, у стола. Чалкиной нет.
На столе букет.
Озадаченно Зоя постукивает пальцами по столу.
- Точно для меня?
- Да точно! - закатывает глаза Маша. - Доставка принесла. Я за тебя расписалась.
- Хм. Кто это вообще?
- Ну, Зай, ты у нас девчонка зачётная, - пожимаю плечами. - Кто угодно в целом мог подкатить.
- Да нет. Некому мне цветы дарить.
- Ой, ладно, не прибедняйся.
- Я не про это. Я про то, что сейчас мужчины не "про цветы". Ты, вот, даришь без повода? - скептически.
- Я? Пф... Вообще профита не понимаю в этих цветах. Лучше что-то конкретное подарить, нужное. А цветы... поставила в вазу и забыла тут же. Потом выкинула. В чем прикол?
Маша воодушевленно вздыхает.
- Нет... Не забыла. Каждый раз мимо этих цветов проходишь и вспоминаешь того, кто подарил. Горячие моменты, поцелуи, слова, взгляды... Эх!
- Реально?
- Да-а-а... И пока стоит букет, все время ощущаешь типа он рядом. С тобой... - многозначительно снижая голос.
- Интересный спецэффект. Учту.
- Учти... Учти... - заигрывает со мной Маша, бросая томные взгляды.
Зоя, хмурясь, распаковывает букет, беспощадно срывая нарядную обёртку.
Рассыпает цветы по столу.
- Никакой открытки даже.
- Да забудь, Заяц. Сам появится. Иначе, какой смысл в букете?
- Да. Наверное.
- Ой, а мне цветы последний раз дарили лет пять назад! - косится на меня Маша.
- Маш, принеси водички, будь человеком.
- Я и кофе могу тебе сделать.
- Давай. Кофе и водички... Мм... Как колокол гудит, - сжимаю виски.
Открываю окно, сгребаю снег.
Прикладываю ком к пульсирующему виску.
На автомате считаю цветы. Четное количество получается. Да ну бред какой-то…
Встряхиваю головой.
- У тебя похмелье, что ли, Свет?
- Ударение надо ставить на последний слог, Заяц. ПохмельЕ. Тогда состояние обретает очаровательный французский флёр.
- Флёр?? - закатывает глаза.
- Не обретает?
- Хватит бухать.
Похмелье у меня бывает только с серьезного перепоя.
- Куда в тебя столько лезет?
- Так я и пошел рано, мамка говорила...
- Дурак! - ухмыляется.
Выкидываю мокрую кашу. И беру ещё охапку, сжимая снег в комок.
Опять прикладываю к виску.
- В чем прикол одному пить, не понимаю.
- Скучно...
- Роман закрути с кем-нибудь. Есть кто-то на примете?
Вздыхаю.
- Есть.
Заяц мне как сестра. И поддержать, и выпить, и поругать.
- Ну-у-у...
- Чего - "ну"? Дома коза эта не ночевала сегодня, - морщусь я. - Пришла под утро.
- А где ночевала?
- Она мне пока не отчитывается.
- И ты расстроился, и решил забыться.
- Ничо я не расстроился. Просто сопротивляется пока...
- Если враг сопротивляется...
- ...Налей ему в шампанское водки?
- Тьфу на тебя, Тихомиров! Ты когда повзрослеешь, а?
- А надо?
- Дети есть у неё?
- Нет.
- Жаль...
Очень жаль.
- Но жить надо здесь и сейчас тоже, Свет.
- Согласен.
Двери в очередной раз открываются, закрываются.
Чалкина!
Стряхиваю воду от растаявшего льда с руки.
Маша приносит мне кофе и детскую бутылочку воды с пищевого склада.
- Благодарю.
- И все?
- Чаевые дать?
- Ну ты хам... - мурлыкает.
А я слежу взглядом за рыжей моей. Говорит с ВалентинИванной.
- Маш, поставь, пожалуйста, цветы в банку. Я поехала... - надевает куртку Зоя.
У выхода приобнимает Чалкину, здороваясь. Сошлись, значит, характерами. Обнимается Заяц только со мной, Ивановной и ещё парой надёжных людей. Она вообще не ласковая.
Теперь вот ещё с Чалкиной. И ощущение, словно семья мою козу рыжую приняла.
- Голова болит? - крутится рядом Маша.
- Болит...
- Я умею специальный массаж делать, от головной боли.
- Дерзай, - чуть ниже сползаю в кресле.
Чалкина идёт к нам, чуть надменно смерив меня взглядом. Машины пальцы скользят по волосам.
- Добрый вечер, - сухо здоровается.
- Мхм... - киваю ей.
Кайся давай, Чалкина. Желательно сразу на коленях.
- Я список принесла по материалам на ремонт для многодетных, Казимировых. Зоя просила посмотреть, посчитать...
- Оставь Зое на столе.
- И аккаунт сделала для Центра.
- Молодец, Чалкина. Хвалю. Аккаунт это важно.
Перехватываю руки Маши.
- Что-то так ещё хуже. Хватит...
Машу подзывает Валентина Ивановна, остаёмся вдвоём с Чалкиной.
- Как дела? - сверлю ее взглядом.
- Нормально...
- Ночью где была?
Хлопает возмущённо глазами.
- Неловкий вопрос или что?
- Марии свои вопросы задавай.
- Ты с больной головы на здоровую не перекладывай.
- Ты нормальный вообще?!
- Массаж - процедура медицинская, ясно?
- Ты главное обувь береги…
- Чего это?
- А то вокруг тебя так дамы кипятком исходят, что разъест!
Есть такое, да.
Разворачивается на сто восемьдесят.
- Тёть Валь, я пошла!
Ну чего ты, Тихомиров, бегать за ней будешь что ли? У тебя реально дамы в очереди стоят.
За тридцать секунд, как на Сапсане проезжаю все пять станций принятия того факта, что буду: "отрицание" - да ни разу, "гнев" - пусть идёт к черту! "Торг" - нет, ну может у нее какие безобидные дела были, да? "Депрессия" - конец какой-то ...
На депрессию оставляю себе чуть побольше времени. Это ж святое! Секунд двадцать грустно пью кофе. Ну и "принятие" - хватаю ключи со стола, розочку и иду за ней.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Ищу жену с прицепом", Янка Рам ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6
Часть 7 - продолжение