Ирина замерла с вилкой в руке. Тишина, повисшая за столом, казалась густой, как кисель. Даже ложечка Олега, которой он только что помешивал чай, остановилась на полпути к чашке.
– Простите, Нина Сергеевна, что вы сказали? – Ирина наконец нашла в себе силы заговорить.
Свекровь отложила салфетку и посмотрела на невестку тем самым взглядом – холодным и оценивающим, от которого Ирина всегда чувствовала себя товаром на прилавке.
– Я сказала, Ирочка, что раз ты не родила внука, квартира достанется золовке. Думаю, это справедливо, – повторила Нина Сергеевна, растягивая слова, словно смакуя каждое. – У Верочки двое детей, мальчик и девочка. Продолжение рода, понимаешь?
Ирина осторожно положила вилку рядом с тарелкой. Руки дрожали, и она сцепила их под столом, впиваясь ногтями в ладони. Вечер, который начинался как обычный семейный ужин, внезапно превратился в какой-то странный спектакль.
– А эта квартира... – Ирина подбирала слова, стараясь говорить ровно. – Это та, в которой мы с Олегом живем? Та, которую мы вместе купили в ипотеку?
Олег, сидевший между матерью и женой, словно очнулся и покрутил головой, будто не понимая, куда попал.
– Мама, о чем ты вообще? – его голос звучал растерянно, но без возмущения, которого ждала Ирина.
– О нашей родовой квартире на Пресненской, конечно, – Нина Сергеевна поджала губы. – Ты же знаешь, сынок, дедушка перед смертью просил, чтобы она осталась в семье. А семья – это дети. А детей у вас нет.
Олег потер переносицу и вздохнул.
– Мам, давай не сейчас...
– А когда? – Нина Сергеевна повысила голос. – Когда Верочка опять уедет в свою Тверь? Чтобы мы не могли обсудить все вместе? Нет уж, лучше сейчас.
Квартира на Пресненской была небольшой двушкой, в которой когда-то жил дедушка Олега. Он оставил ее внуку, когда тот еще учился в институте. Олег не любил там жить – далеко от центра, старый дом, но иногда они сдавали ее, чтобы платить ипотеку за свою новую квартиру в центре.
– Но мы с Олегом вместе уже пять лет... – начала Ирина, и осеклась, поймав холодный взгляд свекрови.
– Именно! Пять лет! – Нина Сергеевна торжествующе подняла палец. – Пять лет, и ни одного ребенка! А у Верочки двое, и она одна их растит. Ей нужна помощь.
Сестра Олега, Вера, сидевшая напротив, опустила глаза в тарелку и нервно поправила волосы. Дети, восьмилетний Кирилл и шестилетняя Машенька, были сейчас у соседки – благо, что когда живешь в Твери в том же доме, где выросла, соседи всегда помогут.
– Знаете, мама, – Вера наконец подняла глаза, – я вообще-то не просила...
– Тебе и не нужно просить! – Нина Сергеевна не дала ей договорить. – Я сама вижу, что правильно. И потом, Ира молодая, еще родит. А Верочке нужна поддержка сейчас.
Вера снова опустила глаза. Она приехала в Москву на выходные, чтобы показать детей врачу – в их городе не было хороших специалистов. Машенька часто болела, и деньги уходили на лекарства. Но квартира... Вера никогда не заикалась о ней.
Ирина медленно встала из-за стола, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
– Олег, можно тебя на минутку? – она кивнула в сторону кухни.
В кухне Ирина прикрыла дверь и прислонилась к холодильнику. Ей казалось, что пол уходит из-под ног.
– Что это вообще такое? – она посмотрела на мужа. – Откуда это взялось?
Олег потер лицо руками, словно пытаясь стереть с него растерянность.
– Мама давно хотела помочь Вере с жильем... Но я не думал, что она вот так...
– Давно хотела? – Ирина почувствовала, как что-то оборвалось внутри. – То есть вы это обсуждали? Без меня?
– Нет, нет, – Олег покачал головой. – Просто мама иногда говорила, что Вере тяжело одной с детьми в съемной квартире... Но я не думал, что она решит отдать нашу квартиру!
– Не нашу, а твою, – тихо поправила Ирина. – Твою квартиру, которая от твоего деда. Я тут вообще ни при чем, как видишь.
Олег осторожно дотронулся до ее плеча.
– Ира, ну что ты... Конечно, это наша квартира. Мама просто... она беспокоится о Вере.
– А обо мне кто беспокоится, Олег? – Ирина подняла на него глаза. – О том, что мне говорят при всех, что я не родила, и поэтому недостойна даже квартиры, к которой я даже не имею никакого отношения?
– Я беспокоюсь, – Олег обнял ее. – И мама не это имела в виду...
– А что она имела в виду? – Ирина отстранилась. – Что я бесплодная и бесполезная?
– Перестань, – Олег покачал головой. – Ты знаешь, что это не так. Просто мама волнуется за Веру. У нее двое детей, бывший муж алименты не платит...
– А мы не можем помогать ей деньгами? Обязательно отдавать квартиру?
Олег вздохнул.
– Давай вернемся за стол и спокойно все обсудим, хорошо?
Когда они вернулись в гостиную, Нина Сергеевна уже разливала чай по чашкам, словно ничего не произошло. Вера сидела с таким видом, будто хотела провалиться сквозь землю.
– Мама, – Олег сел за стол, – мы с Ирой еще не решили, что будем делать с той квартирой. Возможно, мы сами планируем туда переехать, когда у нас появятся дети.
Нина Сергеевна поставила чайник с таким стуком, что все вздрогнули.
– Дети? – она усмехнулась. – У вас? Олежек, милый, вы пять лет вместе, и ничего. А сколько Ирочке? Тридцать два? Время идет, сынок. А у Верочки уже есть дети, настоящие, живые дети.
Ирина почувствовала, как щеки заливает краска. То, что они с Олегом пока не могли завести детей, было их личным горем. Они проходили обследования, пробовали ЭКО, но пока безуспешно. И каждый месяц Ирина плакала, когда понимала, что снова не получилось.
– Знаете, Нина Сергеевна, – Ирина заговорила тихо, но твердо, – мое желание стать матерью не имеет никакого отношения к квартире. И тем более не делает меня менее достойной чего-либо.
– Конечно, дорогая, – Нина Сергеевна улыбнулась снисходительно. – Но факт остается фактом – продолжения рода от тебя пока нет. А квартира должна остаться в семье.
– Я тоже семья, – Ирина почувствовала, как дрожит голос.
– Ну, это пока ты замужем за Олегом, – Нина Сергеевна пожала плечами и посмотрела на сына. – А Вера – его сестра. Кровь не водица.
Вера наконец подняла голову.
– Мама, пожалуйста, перестань, – ее голос звучал устало. – Я никогда не просила квартиру. Мы с детьми как-нибудь справимся.
– Ты всегда была слишком скромной, – отрезала Нина Сергеевна. – Поэтому и живешь в съемной квартире, а твой бывший муж раскатывает на новой машине.
– Мама, – Олег повысил голос, – прекрати. Это наша с Ирой квартира, и мы сами решим, что с ней делать. И хватит попрекать Иру тем, что у нас пока нет детей. Это никого не касается.
Нина Сергеевна поджала губы и отвернулась.
Остаток ужина прошел в напряженном молчании. Вера украдкой бросала извиняющиеся взгляды на Ирину, но та не поднимала глаз от тарелки. Олег пытался разрядить обстановку разговорами о работе, но все отвечали односложно.
Когда Нина Сергеевна наконец собралась уходить, она задержалась в прихожей и, наклонившись к Олегу, сказала достаточно громко, чтобы услышала Ирина:
– Подумай о сестре, сынок. О своей родной крови. Она одна с детьми, а у вас все есть.
Как только за свекровью закрылась дверь, Ирина ушла в спальню и легла, отвернувшись к стене. Вера осталась в гостевой комнате – она должна была пробыть у них еще два дня, пока не придут результаты анализов Машеньки.
Ночью Ирина не могла уснуть. Она смотрела в темноту и думала о словах свекрови. «Раз ты не родила внука...» Эти слова стучали в висках, как молоточки. Будто единственная ценность женщины – родить. Будто все остальное – ее любовь, забота, работа, мечты – ничего не стоит.
Утром, когда Олег ушел на работу, Ирина столкнулась с Верой на кухне. Та варила кофе и выглядела смущенной.
– Ира, – Вера говорила тихо, будто боялась, что их услышат, – я хочу извиниться за маму. Я никогда не просила эту квартиру. И не возьму ее, даже если она будет настаивать.
Ирина села за стол и обхватила руками чашку с кофе, который ей налила Вера.
– Знаешь, – сказала она после паузы, – дело даже не в квартире. Дело в том, как твоя мама обесценила все, кроме моей способности родить.
Вера опустилась на стул напротив.
– Она всегда была такой, – вздохнула она. – Помню, когда я сказала, что развожусь с Андреем, она заявила, что «настоящая женщина должна держать мужа любой ценой». А когда я сказала, что он изменял, она ответила: «Значит, ты что-то делала не так».
– И ты все равно развелась? – Ирина с удивлением посмотрела на золовку, которая всегда казалась ей покорной и тихой.
– Да, – Вера слабо улыбнулась. – Есть вещи, которые важнее мнения мамы. Самоуважение, например.
Они помолчали. За окном шумел город, начинался обычный будний день.
– Знаешь, – вдруг сказала Вера, – когда я узнала, что беременна вторым, Машенькой, мама была недовольна. Сказала: «Зачем тебе второй, ты и с первым еле справляешься». А когда родилась девочка, а не мальчик, она вообще расстроилась. «Опять не продолжатель рода», – сказала она.
Ирина покачала головой.
– А я всегда думала, что она тебя любит больше, чем Олега. Ты же дочка, ей ближе.
Вера горько усмехнулась.
– Она любит идею семьи. Не реальных людей, а то, какими они должны быть в ее представлении. Я должна быть идеальной дочерью и матерью, Олег должен быть успешным сыном, ты должна рожать внуков...
– А если не соответствуешь, тебя вычеркивают? – тихо спросила Ирина.
– Не вычеркивают, – Вера покачала головой. – Просто никогда не перестают напоминать, что ты недостаточно хорош.
В этот момент Ирина почувствовала странную связь с золовкой – они обе были жертвами одних и тех же ожиданий, одного и того же давления.
– Может быть, нам пора перестать соответствовать этим ожиданиям? – спросила Ирина. – Жить так, как мы сами считаем правильным?
Вера посмотрела на нее с удивлением, а потом улыбнулась – по-настоящему, впервые за весь ее приезд.
– Знаешь, – сказала она, – я думаю, это правильно. Квартира – это просто стены. А мы сами решаем, что для нас важно.
Они проговорили все утро. Ирина узнала, что Вера работает бухгалтером, но мечтает открыть небольшую пекарню – она всегда любила печь. Узнала, что Машенька болеет астмой, и лекарства стоят дорого. Узнала, что бывший муж Веры действительно почти не помогает, и ей приходится экономить на всем, даже на еде.
Когда Олег вернулся с работы, он застал их вместе на кухне – они готовили ужин и смеялись, рассказывая друг другу истории из детства.
– Что случилось? – удивился он. – Вы подружились?
– Мы просто поговорили, – ответила Ирина, обмениваясь с Верой понимающими взглядами.
Вечером, когда Вера уложила детей (Олег привез их от соседки еще днем), они сели втроем в гостиной.
– Я думала о маминых словах, – начала Ирина. – И о квартире.
Олег напрягся, но она положила руку ему на плечо.
– Я думаю, мы могли бы помочь Вере, – продолжила она. – Не отдать квартиру, но, может быть, сдавать ее, а деньги отправлять ей? Это помогло бы с лекарствами для Машеньки.
Вера начала протестовать:
– Ира, нет, я не могу...
– Можешь, – перебила ее Ирина. – Мы семья. Не так, как это понимает твоя мама, но по-настоящему. Мы поддерживаем друг друга.
Олег обнял Ирину.
– Ты удивительная, – сказал он. – Я согласен. Мы будем помогать Вере.
– И еще, – Ирина посмотрела на золовку, – я думаю, тебе нужно переехать в Москву. Здесь больше возможностей, лучше врачи для Машеньки. Мы поможем найти работу, школу для детей.
Вера смотрела на них широко раскрытыми глазами.
– Вы серьезно? Но как же... Как же мама?
– А что мама? – Олег пожал плечами. – Она будет рада, что ее дети рядом. Что внуки рядом.
– Но она хотела, чтобы квартира...
– Квартира останется в семье, – твердо сказал Олег. – В нашей семье. Которая включает тебя и твоих детей. И маму, кстати, тоже, как бы она иногда ни вела себя.
Вера расплакалась – впервые за все время. Ирина обняла ее, чувствуя, как что-то меняется в ней самой. Она не родила – пока не родила – но она могла дать любовь и поддержку тем, кто в этом нуждался. И это было не менее важно.
Нина Сергеевна позвонила на следующий день. Голос у нее был строгий.
– Ну что, обдумали мое предложение? – спросила она без предисловий.
– Да, мама, – ответил Олег, включив громкую связь, чтобы Ирина и Вера тоже слышали. – Мы решили, что будем сдавать квартиру, а деньги отправлять Вере. И поможем ей переехать в Москву.
На другом конце провода повисла тишина.
– То есть как это – сдавать? – наконец произнесла Нина Сергеевна. – Я же сказала...
– Мама, – мягко перебил ее Олег, – это наше решение. Мы хотим помогать Вере, но по-своему. И мы все вместе решили, что так будет лучше.
– «Мы все»? – в голосе Нины Сергеевны звучало недоверие. – Ты хочешь сказать, что Ирина согласилась? И Вера тоже?
– Да, мама, – спокойно ответила Вера. – Мы все вместе приняли это решение. Как семья.
– Но я думала... – начала Нина Сергеевна и осеклась.
– Мы знаем, что вы думали, – голос Ирины был спокойным и уверенным. – Но у нас свое мнение. И мы поступим так, как считаем нужным.
Нина Сергеевна помолчала, а потом вдруг сказала совсем другим тоном:
– Может, я зайду сегодня? Испеку тот пирог с яблоками, который Олежек любит...
Они переглянулись. Это было похоже на перемирие – неуклюжее, но все же.
– Приходите, – ответила Ирина. – Мы будем рады.
Вечером, когда Нина Сергеевна пришла с пирогом, они сидели на кухне, и Машенька рисовала за столом, высунув от усердия язык. Она нарисовала большой дом и много человечков рядом с ним.
– Это что? – спросила Нина Сергеевна, заглядывая через плечо внучки.
– Это наш новый дом, – серьезно ответила Машенька. – Тут мы все живем. Вот это ты, бабушка, а это мама, дядя Олег, тетя Ира, я и Кирюша.
Нина Сергеевна долго смотрела на рисунок, а потом вдруг улыбнулась – не той снисходительной улыбкой, которую Ирина так хорошо знала, а какой-то новой, неуверенной.
– Красиво, – сказала она. – Очень красиво.
Ирина поймала взгляд Веры через стол, и они улыбнулись друг другу. Что-то менялось – медленно, но верно. И эти перемены были важнее любых квартир и ожиданий.
Олег положил руку на плечо Ирины, и она прислонилась к нему. Отражение в оконном стекле показывало ей не неполноценную женщину, не «ту, которая не родила», а человека, который нашел в себе силы изменить правила игры. И этот человек ей нравился.
Самые популярные рассказы среди читателей: