*****
Виталина наблюдала за сестрой, и с каждой секундой её тревога нарастала. Она видела, как бледнеет Дарьяна, как подрагивают её пальцы, как всё тяжелее становится её дыхание. Телефонный разговор высасывал из неё силы, словно пиявка.
Не теряя времени, Виталина метнулась на кухню. Её каблуки отстукивали нервную дробь по полу. В глубине морозильной камеры нашёлся заиндевевший контейнер со льдом. Кубики звонко ударялись друг о друга, когда она высыпала их в тяжёлый хрустальный стакан. Виски лился тонкой струйкой, отражаясь в гранях стекла, словно жидкий янтарь.
Когда она вышла из кухни, Дарьяна уже закончила разговор и сидела на старом пуфике, уронив голову на сложенные руки, словно марионетка с перерезанными нитями.
— Ну что там? — Виталина протянула стакан, и лёд внутри зазвенел, будто колокольчики тревоги.
Дарьяна сделала маленький глоток, поморщилась от жжения в горле и поставила стакан на пол.
— Нам дали шанс всё исправить, — её голос звучал глухо, — но нам нужно, чтобы Аглая точно приехала. Верховный суд сказал, что нужны все члены семьи, которые ежегодно отмечаются в журнале шабаша...
— Но как?! Нет, звони им и говори, что племянница не живёт с нами уже несколько лет! — Виталина почти кричала. — Мы не знаем, что будет в суде, мы не можем подставить Аглаю!
— Наша семейка своровала запретный том, ставила фальшивую подпись за Аглаю, Ираида применяла запрещённую магию! — Дарьяна вскочила, её голос звенел. — Ты вообще понимаешь, что будет, если вскроется вся правда?!
Хрустальная люстра, казалось, дрожала от её крика, старинные канделябры нервно подрагивали в своих нишах.
— Круто! Давай всех на плаху положим! — Виталина не отступала. — Одна старуха сошла с ума, самую молодую мы сами лишаем будущего! Всё! Не будет ни семьи, ни ковена!
— А что ж ты не высказалась против, когда Ираида ставила её подпись?! — Дарьяна схватила сестру за блузку, её пальцы впились в ткань.
— Я пыталась, но ты же мне каблуком чуть ногу не отдавила под столом! Помнишь?! — Виталина вырвалась, её волосы растрепались, помада размазалась.
Она направилась к лестнице, её шаги эхом разносились по дому. Уже на верхней ступени она обернулась:
— Где этот призрак? Зови её, будем через неё уговаривать Аглаю приехать к нам...
— Знала бы я, где носит эту взбалмошную девку! — Дарьяна швырнула стакан в стену. Стекло разлетелось на тысячи осколков, словно мечты о спокойной жизни их семьи.
Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. Только осколки стакана продолжали тихо звенеть на полу, будто оплакивая разрушенную надежду.
Виталина влетела в свою спальню, словно за ней гнались. Тяжелые портьеры шелохнулись от резкого движения, когда она захлопнула за собой дверь. Комната встретила её привычной прохладой и полумраком — плотные шторы всегда были задернуты, создавая иллюзию уединения от внешнего мира.
Она рухнула на кровать, утонув в мягких подушках. Эмоции разрывали её изнутри: гнев на сестёр, жалость к племяннице, страх за собственное будущее. Раньше она знала, как справляться с подобными чувствами — выплакаться в подушку или найти утешение в объятиях случайного мужчины. Но сейчас всё изменилось.
Слёзы, которые обычно приходили так легко, теперь словно застыли в глазах, обжигая их изнутри. А мысль о том, чтобы покинуть дом и использовать свои чары, казалась немыслимой. Дарьяна теперь будет следить за каждым её шагом, словно за опаснейшим преступником. И это при том, что истинным нарушителем была Ираида!
Мысли кружились в голове, словно вихрь осенних листьев. Как могла Ираида, после смерти бабушки — хранительницы опасных томов, — не сдать все книги в архив? Как она смогла обмануть магический суд, обвести вокруг пальца все защитные заклинания?
— То есть получается, что она навела морок и провела суд? — вслух произнесла Виталина, садясь на постели. Её взгляд скользил по знакомой комнате, словно видя её впервые. Шкафы с книгами, картины на стенах, антикварный туалетный столик — всё казалось чужим, пропитанным ложью.
— Виола! — позвала она, повышая голос. — Ну же, появись! Мне нужно с кем-то поговорить!
Минуты тянулись медленно, словно желе. Воздух оставался неподвижным, предметы подёрнулись рябью. Виола не появлялась.
Виталина схватила телефон, её пальцы дрожали, перелистывая контакты, но номера Аглаи там не оказалось. Отправить магическое послание? Нет, это слишком рискованно. Дарьяна мгновенно учует следы магии, и тогда ситуация станет только хуже.
Виталина уронила голову на руки, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на плечи. Впервые за долгое время она оказалась в ситуации, где не могла ни сбежать, ни спрятаться, ни переложить вину на других. Осознание беспомощности больно ударило в грудь.
*****
Я провалилась в сон, как в болотную трясину — внезапно и безвозвратно. Мы со Снежком устроились на диване, уставившись в мерцающий экран. Какое-то дурацкое реалити-шоу с кричащими участниками должно было отвлечь нас от мыслей о пропавшей Виоле. Но вместо смеха в горле стоял ком, а веки тяжелели с каждой минутой. Путешествие вытянуло из меня все силы: тряска в дороге, ночи без сна, ситуация с Матвеем, когда тревога грызла нутро, как голодная крыса... А потом эта безумная ночь по возвращению домой.
Проснулась от тишины. Солнце висело в зените, но комната тонула в мягком полумраке — Снежок опустил жалюзи, позаботившись о моём отдыхе. Плед, в который я закуталась, пах ванилью и пылью, словно его достали из бабушкиного сундука. Я лежала, уставившись в потолок, и чувствовала, как время замедлилось. Тело будто налилось свинцом, а мозг превратился в ватный комок. Если бы сейчас спросили, как меня зовут, я бы, наверное, задумалась на минуту, если не больше.
Вставать не хотелось категорически. Хотелось раствориться в этом диване, стать частью выцветшей обивки, забыть про магические дела, пропавшие тело и предательски дрожащие руки. Но реальность настойчиво толкала в бок — Виола исчезла, а в доме стояла звенящая тишина, словно само пространство затаило дыхание.
С трудом оторвавшись от подушки, я ощутила, как мышцы ног заныли, будто кто-то вбил в них гвозди. Подъём по лестнице превратился в восхождение на Эверест: каждую ступеньку приходилось брать штурмом, цепляясь за перила. Ванная встретила меня холодным кафелем и зеркалом, в котором отразилось бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Вспомнила совет старого физрука: «Горячая вода разгонит молочную кислоту». Повернула кран, и струи хлынули в поддон, поднимая пар.
Первые капли обожгли кожу, заставив вздрогнуть. Но постепенно тепло проникло в мышцы, растворяя боль. И тут — как ножом по сердцу — всплыло воспоминание. Виола показывала как обращаться с этой «адской колонкой». Её голос звучал так явственно, что я невольно обернулась, ожидая увидеть полупрозрачную фигуру в дверном проёме. Но там висела только пустота.
Спустя полчаса я всё ещё стояла под водой, пытаясь собрать мысли в кучу. Они разбегались, как испуганные тараканы: «Где Снежок?», «Как найти Виолу?», «Что, если её уже не вернуть?..». В конце концов, холодный пол под ногами заставил двинуться.
На кухне пахло одиночеством. Ни шуточек, ни привычного: «Аглая, я голодный!». Поставила турку на плиту, засыпала кофе мелкого помола — тот самый, что мне подарила клиентка после отпуска в Италии. Аромат поднимался густыми волнами, наполняя комнату обещанием хоть какого-то уюта. Я не отходила от плиты, боясь пропустить момент, когда пенка начнёт подниматься, как вулкан. Раньше Снежок всегда ворчал: «Ты его пережаришь!», а теперь приходилось полагаться только на нюх.
— Ну где же ты... — прошептала я, наливая две порции в кружки. Его чашку — с нарисованным котенком и трещиной поставила на край стола. Может, аромат кофе сманит его? Может, услышит, как ложка звенит о фарфор, и появится с привычным: «А мне с зефиркой!»?
Но кухня молчала. Я прижала ладони к горячей кружке, пытаясь согреть пальцы. Одиночество давило, как тяжёлое одеяло. Снежок был единственным из окружения, кто понимал, каково это — чувствовать магию, видеть призраков. Нам нужно было разработать тактику поисков…
Кофе был ещё терпим — горьковатый, с лёгкой кислинкой, как всегда. А вот бутерброд... Сухой хлеб скрипел на зубах, словно я жую землю с кладбищенской клумбы. Виола бы точно засмеялась: «Ну что, вкус апокалипсиса нравится?» Но сейчас её голос не звучал даже в голове — только тиканье часов на стене, отсчитывающих время с издевательской медлительностью.
Я бродила по дому, как призрак. Включила телевизор — ток-шоу с истеричными гостями, реклама шампуня, старый фильм про войну. Выключила. Разобрала чемодан: потрёпанный блокнот с личными записями, флакон с эфирным маслом-афродизиаком, билеты на экскурсию... За окном порывами дул ветер, и я раз десять подходила к подоконнику, вглядываясь в соседский гараж. Если бы Снежок устроил шалость, давно бы услышала крики. Но двор молчал, будто вымер.
Паника подступала к горлу, как прилив. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони — боль помогла взять себя в руки. Нет, нельзя снова раскисать. Надо действовать.
Бархатный мешочек цвета запёкшейся крови лежал на полке, как и всегда. Стол ещё хранил следы вчерашнего киномарафона — крошки попкорна, круги от стаканов. Влажная губка скользнула по дереву, смывая их. Руны из слоновой кости высыпались на поверхность с мягким стуком. Холодок пробежал по спине, когда я увидела их расположение.
Их рисунки открылись мне как приговор: все символы легли вверх ногами. Пальцы сами собой потянулись к горлу, будто пытаясь сдержать крик. Такое я видела лишь однажды — в тот дождливый октябрьский вечер, когда ко мне подошла Лариса из морга. Помню, как её пальцы дрожали, когда она протягивала мне фотографию мужа:
—Скажи, всё ли в порядке? Я чувствую... будто он меня обманывает.
А я, уставшая после смены, торопливо бросила руны. И они легли точно так же — перевёрнутые, словно мир перевернулся.
Тогда я сказала ей правду, не думая о последствиях. А через месяц Лариса... Нет, лучше не вспоминать. Но Виола — призрак! Для неё «закрытые дороги» могли значить что угодно: заточение, уничтожение души... Холодный пот выступил на спине.
Телефон Снежка молчал. Автоответчик бубнил что-то про зону действия сети, а я в ярости швырнула аппарат на диван. Мягкая обивка проглотила удар беззвучно.
— Чёрт! — вырвалось само собой, и я фыркнула сквозь слёзы. Даже ругательства теперь звучали как насмешка.
Оставаться одной было невыносимо. Рука вновь тянулась к телефону, чтобы вызвать Фёдора, но я замерла. Внезапно скрипнула дверь в прихожей. Сердце ёкнуло, будто получило удар током.
— Снежок? — сорвалось с губ прежде, чем я успела подумать.
Тишина. Только ветер за окном завыл протяжно, словно дразня меня. Руны на столе мерцали в полумраке, напоминая о том, что время истекает, а мы ни на шаг не приблизились к разгадке.
Тишина дома давила на виски, словно невидимый пресс. Я сидела в полутёмной гостиной, то и дело бросая взгляды на входную дверь. Каждый шорох заставлял вздрагивать, а воображение рисовало самые мрачные картины. «Снежок просто ищет Виолу», — повторяла я про себя, как мантру. Но слова теряли силу с каждой минутой его отсутствия.
Телефон по-прежнему молчал. Ни Фёдора, ни начальника — никто не связался со мной за весь день. Это настораживало ещё больше. Может, они тоже попали в какую-то беду?
Паника, словно ядовитый газ, заполняла лёгкие. Я уже готова была набрать номер Фёдора, попросить его помощи в поисках Снежка, когда...
Скрип входной двери разорвал тишину, как ножом. Я замерла, не в силах пошевелиться. Шаги — тихие, крадущиеся. Снежок явно думал, что меня нет дома или я сплю.
— Ну и где же ты был, молодой человек? — мой голос прозвучал неожиданно громко в пустой комнате.
Чертёнок замер, словно статуя, а затем резко обернулся.
— Ты чего в темноте сидишь?! — воскликнул он. — Я думал, ты со своим полицаем ведёшь расследование, а ты дома отсиживаешься!
— Я сижу дома потому что несколько дней назад пропал призрак, которая не давала мне проходу, а сегодня днём пропал ты! — я щёлкнула выключателем.
Яркая вспышка света на мгновение ослепила нас обоих. Я зажмурилась, а когда открыла глаза...
Снежок стоял на лестнице, с головы до ног покрытый грязью. Словно грязевой голем, только с горящими глазами и виноватым выражением лица.
— Да, я был на кладбище, — признался он, закатив глаза, как подросток, пойманный на шалостях.
— Ну круто! И что ты там накопал? — в моём голосе проскользнула ирония.
— Особо ничего, посмотрел все новые захоронения, но Виолу не нашёл... Зато узнал кое-что интересное у людей, которые там живут. Сделаешь ужин? Жрать хочу до икоты! А я пока сполоснусь, — и, не дожидаясь ответа, он помчался вверх по лестнице, оставляя за собой грязные следы.
Я смотрела ему вслед, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает…
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊
Также вы можете поддержать автора любой суммой доната