— Ты специально это сделал, Витька! — Нина Павловна сняла очки и устало потёрла переносицу. — Думаешь, я не догадываюсь? Сорок лет вместе прожили, я тебя насквозь вижу.
— Догадывается она! — Виктор Степанович хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула солонка. — Ты что, следишь за мной? Учётную карточку завела, куда я хожу, с кем разговариваю?
— Ты специально это сделал, Витька! — Нина Павловна сняла очки и устало потёрла переносицу. — Думаешь, я не догадываюсь? Сорок лет вместе прожили, я тебя насквозь вижу.
— Догадывается она! — Виктор Степанович хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула солонка. — Ты что, следишь за мной? Учётную карточку завела, куда я хожу, с кем разговариваю?
— Ага, как же, карточку! Все силы только на то и трачу, чтобы за тобой следить. Больше мне делать нечего. У меня смена в поликлинике с восьми, потом в овощной на углу очередь отстояла, картошки взяла... А ты всё равно нарочно это сделал! — Нина вытерла руки о передник и вздохнула.
— Да что я такого сделал-то? — Виктор поправил сползающие на кончик носа очки и попытался заглянуть жене в глаза.
— Ну как же! Взял и отказался от премии, когда нам на новый диван копить надо. Старый совсем продавился, пружины все наружу. А ты... ты... — она махнула рукой. — Галина Сергеевна из третьей квартиры говорила, у них Толик каждый квартал премию получает. А мы с тобой который год в одном и том же сидим.
Виктор Степанович отвернулся к окну. За стеклом шумели тополя, с соседнего балкона доносилось радио — передавали последние известия. Как объяснить Нине, что не мог он принять эту премию? Не по совести было бы.
— Нинуш, ты пойми... Ведь Семёныч её заслужил, а не я. Это его чертежи, его труд. Я только помогал немного, когда он заболел. А начальство подумало, что моя заслуга.
— И ты, конечно, отказался! — снова вспыхнула Нина. — Благородный какой! А то, что у нас Светка в десятый пошла, одежду ей надо, туфли новые — это ничего? Ну, подумаешь, выдали бы тебе премию за Семёныча. Взял бы, да и купили мы все, что нужно.
— Не могу я так, Нин. — Виктор опустил голову. — Мне в глаза людям смотреть стыдно будет. Семёныч, может, и не узнал бы никогда. Но я-то знаю. Я специально к начальству пошёл, всё объяснил.
Нина вздохнула и снова надела очки. Посмотрела на часы — скоро программа «Время» начнётся. Муж её, Виктор Степанович Курочкин, инженер с двадцатилетним стажем, сидел напротив — усталый, немного сутулый, с едва заметной сединой на висках. И на что она разозлилась? Ведь знала же, что Витька всегда такой — справедливый до глупости.
— Давай чай пить, — буркнула она, подвигая к нему чашку. — Ладно, переживём как-нибудь без премии твоей. Не первый раз.
— Нинуль, — Виктор оживился. — Я ведь тебе не сказал самого главного. Семёныч, когда узнал, что я от премии отказался, прямо в цех ко мне пришёл. Представляешь? Еле ходит после больницы, а пришёл. И говорит: «Спасибо, Витя, не ожидал. Выручил ты меня. Мои чертежи — моя премия». А потом добавил, что у него дочка в Гагры едет на следующий год, в санаторий. Так он нам свою путёвку на август отдаёт! Две недели на Чёрном море, Нин! Профсоюзную, почти даром!
— Да ты что? — Нина замерла с чайником в руках. — В Гагры? Настоящие? Не обманываешь?
— Вот тебе крест! — Виктор энергично перекрестился. — Завтра в профком зайдём, все документы оформим. Представляешь, Светку возьмём, она же никогда моря не видела!
Улыбка медленно проступила на усталом лице Нины. Она поставила чайник на стол и неожиданно рассмеялась.
— Вот ты какой, Витька! А я на тебя ругаюсь. Ты ведь специально всё так сделал, да? Знал, что путёвка будет?
— Да откуда же я мог знать? — развёл руками Виктор. — Просто по совести поступил. И вот как оно обернулось.
Нина присела рядом, положила руку ему на плечо.
— А знаешь, я ведь тоже кое-что сделала. Специально. — Она загадочно посмотрела на мужа. — Помнишь, Зинка из соседнего подъезда сарафан себе новый сшила? С кружевами. Так она выкройку мне дала, я тебе не говорила. Целую неделю по ночам строчила, когда ты уже спал. Хотела к годовщине нашей свадьбы сюрприз сделать.
— Ой, Нин, ну я же не девушка, чтобы мне сарафаны дарить, — засмеялся Виктор.
— Дурак ты, Витька! — Нина легонько стукнула его по лбу. — Себе я сарафан сшила. Синий, с белым воротничком. Как ты любишь.
— А-а-а, — протянул Виктор. — Так это ты для меня постаралась?
— Для кого же ещё? Я его в шкафу прячу, за зимним пальто. Думала, на годовщину надену... Но теперь, может, на море возьму, а? Как думаешь?
Виктор представил свою Нину — в синем сарафане, на берегу моря. Седина в её волосах серебрится на солнце, а в глазах — то же озорство, что и сорок лет назад, когда они познакомились на танцах в парке культуры.
— Ты у меня красавица, — сказал он тихо. — В любом наряде.
Они сидели за кухонным столом, пили чай с баранками и строили планы на отпуск. За окном постепенно темнело, на улице зажглись фонари, а из соседних окон доносились голоса — такие же семьи ужинали, спорили, мирились, жили своей обычной жизнью.
Через неделю в дверь Курочкиных позвонили. На пороге стоял Семёныч — Иван Семёнович Крылов, старший инженер их конструкторского бюро. В руках он держал бутылку шампанского и коробку с тортом.
— Проходи, проходи, Семёныч! — обрадовался Виктор. — Чего это ты с угощением?
— Так ведь повод есть! — торжественно произнёс гость, протягивая хозяину свою ношу. — Мой проект утвердили! На всесоюзном уровне! Директор звонил, сказал, что теперь нас всей бригадой в Москву повезут, на ВДНХ. Представляешь?
— Ничего себе! — Виктор пожал руку коллеге. — Вот это новость! Нина, ставь чайник, у нас тут праздник!
Нина выглянула из кухни, вытирая руки о передник.
— Здравствуйте, Иван Семёнович! Проходите, сейчас всё организуем.
Когда все расселись за столом, Семёныч вдруг стал серьёзным.
— Витя, я ведь к тебе не только с хорошими новостями пришёл. Тут такое дело... — он замялся. — В общем, путёвка, которую я тебе обещал... Её отменили. Представляешь, какая незадача? Профком перераспределил, сказали, что по какому-то новому положению теперь всё иначе считается.
Виктор почувствовал, как у него внутри что-то оборвалось. Он уже и Светке рассказал про море, и Нина накупила журналов про южные курорты...
— Да ладно, чего уж там, — попытался он улыбнуться. — Не судьба, значит.
— Погоди ты, не перебивай, — Семёныч поднял руку. — Я ведь что подумал — раз ты мне помог с премией, то я тебе... В общем, вот! — Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт. — Это не профсоюзная путёвка, а настоящая, от нашего министерства. На троих, в санаторий «Волна», первая линия от моря! Директор мне дал за проект, а я... ну, в общем, я решил, что она ваша должна быть.
Нина ахнула и схватилась за сердце.
— Да вы что, Иван Семёнович! Это же... это же...
— Это справедливо, — твёрдо сказал Семёныч. — Виктор тогда отказался от премии не просто так. Он специально это сделал, чтобы правда восторжествовала. А теперь и я специально делаю то, что должен. По совести.
Вечером, когда гость ушёл, а Светка уже легла спать, Виктор и Нина сидели на кухне и разглядывали путёвки.
— Знаешь, Вить, — задумчиво произнесла Нина, — а ведь это всё неспроста получилось. Ты специально от премии отказался — по совести поступил. Семёныч специально нам путёвку отдал — тоже по совести. А мне кажется, что и жизнь нам специально такие испытания посылает, чтобы мы вот так — по справедливости — поступать учились.
— Может, ты и права, — кивнул Виктор. — Только знаешь, что я тебе скажу? Я всё равно считаю, что ничего особенного не сделал. Просто так надо было.
— Витька ты мой, Витька, — Нина ласково погладила его по голове. — Сорок лет вместе, а ты всё такой же. И я тебя за это люблю.
Через окно в кухню заглядывала луна. Где-то вдалеке играла музыка — наверное, в парке давали вечерний концерт. А в маленькой квартире на четвёртом этаже обычной пятиэтажки Виктор и Нина Курочкины, прожившие вместе почти всю жизнь, держались за руки и думали о том, как они скоро увидят море.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца! Если вам понравился рассказ, поставьте лайк и поделитесь своими мыслями в комментариях - мне всегда интересно узнать ваше мнение о персонажах и их поступках.
Пожалуйста подписывайтесь и прочитайте другие истории: