Чемодан стоял у двери, готовый к бегству. Вера посмотрела на часы — поезд только через три часа. Никто не заметит её исчезновения до самого вечера.
— Зря я вообще приехала, — прошептала она.
Август выдался душным и знойным. Асфальт плавился под ногами, а раскалённый воздух застревал в лёгких, как вата. Вера стояла на перроне, обмахиваясь газетой «Правда», и напряжённо вглядывалась в приближающийся поезд. Из Ленинграда она выехала ещё вчера вечером, и вот теперь, спустя почти сутки, наконец прибыла в родной городок.
Поезд медленно остановился, выпустив облако пара. Двери открылись, и на платформу хлынул поток пассажиров. Вера, подхватив свой чемодан, направилась к выходу. Родной город встретил её запахом пыли и тополиного пуха.
На привокзальной площади было немноголюдно. Только таксист дремал в машине, да старушка торговала семечками из кулька. Вера, поставив чемодан на землю, огляделась. Никто не встречал её, хотя она отправила телеграмму три дня назад. «Наверное, маме опять нездоровится, а отец на смене», — подумала она, но внутри неприятно кольнуло.
— Девушка, такси нужно? — окликнул её водитель, высунувшись из окна «Волги».
— Нет, спасибо, — покачала головой Вера. — Я сама дойду.
До родительского дома было минут двадцать ходьбы. Вера, подхватив чемодан, двинулась знакомой дорогой. Улицы почти не изменились за те пять лет, что она не была дома. Всё те же двухэтажные дома с палисадниками, всё тот же универмаг на углу, всё та же столовая с облупившейся вывеской.
Вот и родной двор. Вера остановилась, переводя дыхание. Сердце колотилось, но не от усталости — от волнения. Пять лет она не видела родителей. Пять лет писала им письма из Ленинграда, где работала на текстильной фабрике. Пять лет собиралась приехать, но всё никак не решалась.
Дверь в подъезд была приоткрыта. Вера вошла и начала подниматься по знакомым ступенькам. Третий этаж, квартира двадцать шесть. Она остановилась перед дверью, помедлила секунду и нажала на звонок.
Тишина. Звонок снова. И снова тишина.
— Нет никого, — раздался голос за спиной. Вера обернулась. На лестнице стояла соседка, Нина Петровна, с авоськой в руках. — А ты кто будешь?
— Здравствуйте, Нина Петровна, — улыбнулась Вера. — Это я, Вера. Верочка Соколова.
— Господи! — всплеснула руками соседка. — Верочка! Да я б тебя и не узнала! Похудела-то как, и причёска другая. А чего не предупредила, что приедешь?
— Я телеграмму отправляла, — растерянно ответила Вера. — Три дня назад.
— Так твои ж на дачу уехали, — пояснила Нина Петровна. — Ещё в пятницу. Твоя мама говорила, что помидоры надо собрать, да и отцу отпуск дали, вот они и отправились.
— На дачу? — Вера нахмурилась. — Но у нас же нет дачи.
— Как это нет? — удивилась соседка. — Твой отец её ещё два года назад получил, через профком. Участок хороший, шесть соток, и домик маленький, но крепкий. Он тебе не писал разве?
Вера покачала головой. Отец в своих письмах ни словом не обмолвился о даче. Да и вообще писал редко и скупо — о погоде, о работе на заводе, о том, что мама приболела, но уже поправляется.
— А где эта дача? — спросила она.
— В Михайловке, — ответила Нина Петровна. — Это по Киевской трассе, километров двадцать отсюда. Автобус туда ходит, от центрального рынка, каждый час.
— Спасибо, — кивнула Вера. — Тогда я, наверное, поеду к ним.
— Погоди, — остановила её соседка. — Ты ж с дороги. Может, чаю попьёшь? Или поешь? У меня борщ вчерашний есть, разогрею.
— Спасибо, Нина Петровна, но я лучше сразу поеду, — отказалась Вера. — Хочу успеть сегодня.
Она спустилась вниз и вышла из подъезда. На улице стало ещё жарче. Вера, вздохнув, подхватила чемодан и направилась к автобусной остановке.
Центральный рынок гудел, как улей. Несмотря на жару, народу было много. Бабки торговали огурцами и помидорами, мужики в кепках курили у пивного ларька, молодые мамаши с колясками выбирали арбузы. Вера, оставив чемодан на остановке, пошла в буфет купить что-нибудь поесть. В животе урчало от голода — с утра она выпила только стакан чая в поезде.
— Девушка, вам чего? — спросила буфетчица, полная женщина в белом халате и накрахмаленной пилотке.
— Пирожок с капустой, пожалуйста, — сказала Вера. — И компот, если можно.
— Компота нет, — отрезала буфетчица. — Сок берёзовый есть.
— Давайте сок, — согласилась Вера.
Пирожок оказался сухим, а сок — слишком сладким. Но Вера всё равно съела и выпила всё до последней крошки и капли. Потом вернулась на остановку и стала ждать автобус.
Автобус пришёл через полчаса — старенький «ПАЗик» с облезлой краской и разбитыми сиденьями. Вера с трудом втиснулась внутрь вместе с чемоданом. Народу было много — в основном дачники с сумками и корзинами, возвращающиеся в город с урожаем.
— Куда прёшь со своим чемоданищем? — возмутилась тётка в цветастом платке. — Видишь же, места нет!
— Извините, — пробормотала Вера, пытаясь пристроить чемодан под сиденье.
— Ничего, дочка, — вступился за неё пожилой мужчина в потёртом костюме. — Тесновато, конечно, но доедем как-нибудь. Ты до какой остановки?
— До Михайловки, — ответила Вера.
— О, так нам по пути! — обрадовался мужчина. — Я тоже туда. Дача там у меня. А ты к кому?
— К родителям, — сказала Вера. — Соколовы их фамилия. Не знаете таких?
— Соколовы? — мужчина задумался. — Погоди-ка... Это не Иван Соколов? С третьего участка? Высокий такой, с усами?
— Да, это мой отец, — кивнула Вера.
— Так это ж мой сосед по даче! — воскликнул мужчина. — Хороший мужик твой отец. Работящий. Он там такую теплицу отгрохал — загляденье! И беседку сам построил, без всяких там шабашников. А мать твоя — Лидия, кажется? — такие пироги печёт, пальчики оближешь.
Вера слушала с изумлением. Отец никогда не был особенно «работящим» — после смены на заводе обычно валялся на диване с газетой. А мама готовить не любила и делала это через силу, часто жалуясь на усталость. Что же с ними случилось за эти пять лет?
Дорога заняла около часа. Наконец, автобус остановился у указателя «Дачный посёлок Михайловка». Вера вышла, с облегчением вдохнув свежий воздух.
— Пойдём, покажу, где твои живут, — предложил сосед. — Тут недалеко, минут десять ходьбы.
Они шли по узкой тропинке между участками. Вокруг зеленели сады, краснели помидоры на грядках, желтели подсолнухи. Воздух был наполнен запахами укропа, смородины и свежескошенной травы.
— Вот здесь, — мужчина указал на небольшой домик с зелёной крышей. — Третий участок, Соколовы.
— Спасибо вам большое, — поблагодарила Вера.
— Да не за что, — махнул рукой сосед. — Ты заходи, если что. Меня Петром Семёнычем зовут. Пятый участок, сразу за поворотом.
Вера подошла к калитке и остановилась. За забором виднелся аккуратный домик, беседка, увитая виноградом, и несколько грядок с овощами. Всё выглядело ухоженным и уютным. Совсем не похоже на то, как она представляла себе родительскую дачу.
Вера открыла калитку и вошла во двор. Навстречу ей выбежала маленькая лохматая собачка и залилась звонким лаем.
— Тузик, фу! — раздался знакомый голос. Из-за угла дома вышла мама — загорелая, в цветастом сарафане и с косынкой на голове. — Кто там?
— Мама, — тихо сказала Вера. — Это я.
Лидия Петровна замерла на месте, вглядываясь в лицо дочери. Потом медленно подошла ближе.
— Вера? — неуверенно произнесла она. — Верочка, ты?
— Я, мам, — кивнула Вера. — Я телеграмму посылала...
— Какую телеграмму? — удивилась мать. — Мы никакой телеграммы не получали.
— Я отправляла, — растерянно сказала Вера. — Три дня назад. Написала, что приеду сегодня.
— Ну, значит, не дошла, — пожала плечами Лидия Петровна. — А мы и не ждали тебя. Ты ведь писала, что приедешь только в сентябре.
— Я решила пораньше, — объяснила Вера. — У меня отпуск начался, вот и...
— Ну проходи, чего стоишь, — без особой радости сказала мать. — Отец в доме, спит после обеда. Разбудить, что ли?
— Не надо, — быстро сказала Вера. — Пусть спит. Я пока осмотрюсь.
Она прошла в дом — маленький, но светлый и чистый. В углу стоял телевизор «Рубин», на стене висел ковёр с оленями, на столе — ваза с цветами. Всё такое... домашнее. И такое чужое.
Из спальни доносился храп отца. Вера тихо поставила чемодан у стены и вышла обратно во двор. Мать уже возилась у грядки, выдёргивая сорняки.
— Мам, — позвала Вера. — А как вы тут живёте? Тебе нравится?
— А чего ж не нравиться? — отозвалась Лидия Петровна, не поднимая головы. — Воздух свежий, овощи свои. Твой отец прямо ожил тут — всё что-то строит, мастерит. И мне спокойнее, чем в городе.
— А как же твоя работа? — спросила Вера. — Ты же в ателье работала.
— Уволилась я, — мать наконец выпрямилась и вытерла пот со лба. — Ещё три года назад. Отец теперь больше получает, на заводе его повысили. Да и здоровье у меня уже не то. А тут отдыхаю душой.
Вера смотрела на мать и не узнавала её. Где та вечно недовольная, уставшая женщина, которая жаловалась на жизнь и мечтала о лучшей доле для дочери? Перед ней стояла совсем другая Лидия Петровна — спокойная, умиротворённая, словно нашедшая свое место в жизни.
— Вера, ты? — раздался хриплый со сна голос. На крыльце стоял отец — всё такой же высокий, только совсем седой и загорелый до черноты. — Какими судьбами?
— Здравствуй, папа, — Вера неуверенно улыбнулась. — Я в отпуск приехала. К вам.
— Что ж не предупредила? — отец почесал затылок. — Мы б встретили. А то ты, небось, с чемоданом по жаре тащилась.
— Я телеграмму посылала, — в третий раз повторила Вера. — Она, видимо, не дошла.
— А, ну бывает, — кивнул отец. — Ну, проходи в дом. Мать, у нас покушать что-нибудь есть? Дочка с дороги, небось голодная.
— Есть борщ и котлеты, — ответила Лидия Петровна. — Сейчас разогрею.
За обедом разговор не клеился. Родители расспрашивали о работе, о жизни в Ленинграде, но как-то формально, без настоящего интереса. Вера отвечала односложно, чувствуя растущее внутри раздражение. Она ехала к ним через всю страну, а они даже не рады её видеть!
— А сколько ты пробудешь у нас? — спросила мать, собирая тарелки со стола.
— Не знаю, — пожала плечами Вера. — Недельку, может быть. А что?
— Да ничего, — быстро сказала Лидия Петровна. — Просто у нас тут места мало. Тебе придётся на раскладушке спать, в проходной комнате.
— Ничего, я потерплю, — сухо ответила Вера.
— Да и нам в город скоро возвращаться, — добавил отец. — У меня отпуск через три дня заканчивается. А тут ещё Толик с семьёй приедет...
— Какой Толик? — не поняла Вера.
— Ну, брат твой, — удивлённо посмотрел на неё отец. — Анатолий. Он жену свою с ребёнком привезёт, показать нам. Мы внука ещё не видели, только на фотокарточке.
Вера застыла с ложкой в руке. Брат? Какой ещё брат?
— Папа, у меня нет брата, — медленно произнесла она.
Родители переглянулись. Повисла тяжёлая пауза.
— Видишь ли, Вера, — наконец сказал отец, — мы тебе не писали, не хотели расстраивать. Но после того, как ты уехала, мы... В общем, мы усыновили мальчика. Из детдома. Ему тогда четыре годика было.
— Усыновили? — Вера почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Но почему? У вас же есть я!
— Ты уехала, — тихо сказала мать. — Сказала, что никогда не вернёшься в этот «проклятый городишко». Что тебе нужна «настоящая жизнь». А нам было одиноко.
— И мы всегда хотели сына, — добавил отец. — Ты же знаешь.
Вера вскочила из-за стола. В глазах потемнело от обиды и злости.
— То есть, вы меня просто... заменили? — выдавила она. — Как старую вещь?
— Что ты такое говоришь! — возмутилась мать. — Никто тебя не заменял! Просто у нас теперь двое детей вместо одного. Ты и Толик.
— И где же он был все эти годы? — язвительно спросила Вера. — Почему я ни разу не видела его на фотографиях, которые вы присылали?
— Мы не хотели тебя расстраивать, — повторил отец. — Думали, расскажем при встрече. Но ты всё не приезжала и не приезжала...
Вера молча вышла из-за стола и направилась к своему чемодану.
— Ты куда? — испуганно спросила мать.
— Ухожу, — коротко ответила Вера. — Зря я вообще приехала.
— Но куда ты пойдёшь? — растерялся отец. — Уже вечереет, последний автобус давно ушёл!
— Переночую на вокзале, — Вера подхватила чемодан. — А завтра уеду первым поездом.
— Верочка, доченька, — мать схватила её за руку. — Не уходи. Давай поговорим. Мы же семья.
— Нет, мама, — Вера высвободила руку. — Мы не семья. Уже давно не семья. У вас теперь другая жизнь, другой ребёнок. А я... я просто чужая.
Она вышла из дома, не оглядываясь. Калитка за спиной хлопнула, как выстрел. Вера пошла по дороге, сама не зная куда. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.
Чемодан стоял у двери, готовый к бегству. Вера посмотрела на часы — поезд только через три часа. Никто не заметит её исчезновения до самого вечера.
— Зря я вообще приехала, — прошептала она.
Но тут за спиной послышались шаги. Вера обернулась. К ней бежал отец, размахивая руками:
— Вера! Стой! Подожди!
Она остановилась, не понимая, зачем он её догоняет. Отец подбежал, тяжело дыша:
— Доченька... не уходи... Мы с матерью... мы ведь любим тебя... Всегда любили...
И вдруг крепко обнял её — впервые за много лет. Вера почувствовала запах табака, пота и чего-то родного, забытого. И заплакала навзрыд, уткнувшись лицом в его плечо.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца! Если вам понравился рассказ, поставьте лайк и поделитесь своими мыслями в комментариях - мне всегда интересно узнать ваше мнение о персонажах и их поступках.
Пожалуйста подписывайтесь и прочитайте другие истории: