Нина сжала письмо в руке так, что побелели костяшки пальцев. В штемпеле стояла дата — 18 мая 1962 года. Пятнадцать лет это письмо ждало своего часа.
— Я должна тебе кое-что сказать, — произнесла она дрожащим голосом.
Рейсовый автобус громко фыркнул и выпустил облако выхлопных газов. Нина поморщилась и отступила на шаг, чтобы не запачкать пальто. Обновку она купила недавно, отстояв три часа в очереди в универмаге. Пальто было модное, с широкими плечами и поясом, не то что старое драповое, которое она донашивала с института.
— Вот ведь развалюха! — сказала стоящая рядом полная женщина в клетчатом платке. — Когда уже нормальные автобусы пустят? На работу опаздываю, между прочим!
— Сейчас придёт, — успокоила её Нина. — Они каждые пятнадцать минут ходят.
— Это по расписанию! — фыркнула женщина. — А на деле как? То сломается, то водитель проспит, то ещё что! Вон, мой Петрович вчера полчаса на остановке мёрз, чуть воспаление лёгких не схватил. А всё почему? Потому что транспорт у нас...
Нина перестала слушать. Она смотрела на дом напротив, где на третьем этаже горело окно. Там жил Саша, её бывший одноклассник, с которым она не виделась уже лет пятнадцать. А вчера встретила случайно в гастрономе. Он постарел, конечно, — виски совсем седые, морщины вокруг глаз — но улыбался всё так же, по-мальчишески.
— Нинка! — воскликнул он, увидев её у прилавка с колбасой. — Неужели ты? Вот так встреча!
Она растерялась, чуть не выронила авоську с продуктами.
— Саша? Ты... ты здесь живёшь?
— Уже год как перебрался, — кивнул он. — Квартиру получил по очереди. А ты как? Замужем? Дети есть?
— Да, и то, и другое, — улыбнулась она. — Муж, дочка. А ты?
— Я холостяк закоренелый, — усмехнулся Саша. — Всё некогда было — то работа, то командировки. А теперь вот и не с кем...
Они проговорили почти час, стоя на углу возле гастронома. Вспоминали школу, учителей, одноклассников. Саша рассказал, что работает инженером на заводе, недавно получил премию за рационализаторское предложение. Нина поведала о своей работе в библиотеке, о дочке-семикласснице, о муже, который уже десять лет возглавляет отдел в НИИ.
— Слушай, а давай встретимся как-нибудь? — предложил вдруг Саша. — Посидим, поговорим спокойно. Я завтра как раз выходной.
— Давай, — неожиданно для себя согласилась Нина. — Я тоже завтра не работаю.
Они договорились встретиться у Саши дома. «Приходи к двум, — сказал он, записывая адрес на обрывке газеты. — Я пирожных куплю к чаю. В нашей столовой неплохие делают».
Всю ночь Нина не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, пока муж, Виктор, не проснулся и не спросил раздражённо: «Ты чего вертишься? Завтра на работу вставать, между прочим».
— Извини, — прошептала она. — Что-то не спится.
— Валерьянки выпей, — буркнул Виктор и отвернулся к стене.
Утром, проводив мужа и дочку, Нина достала из шкафа старую коробку из-под конфет. Там хранились её девичьи сокровища — засушенный цветок, билет в кино, несколько фотографий и... письмо. Старое, пожелтевшее от времени, с выцветшими чернилами. Она никогда его не отправляла, хотя много раз собиралась.
«Саша, я должна тебе кое-что сказать», — так начиналось то письмо, написанное в далёком 1962 году, когда они оканчивали десятый класс.
Автобус, наконец, подъехал, прервав её воспоминания. Женщина в клетчатом платке, всё ещё что-то ворча себе под нос, первой протиснулась в двери. Нина вошла следом, села у окна и всю дорогу смотрела на проплывающие мимо дома и деревья, думая о предстоящей встрече.
Дом, где жил Саша, оказался типовой пятиэтажкой, каких много понастроили в последние годы. Нина поднялась на третий этаж, постояла немного перед дверью, собираясь с духом, и нажала кнопку звонка.
— Иду-иду! — раздался знакомый голос, и через мгновение дверь распахнулась. — Нина! Заходи! А я уж думал, ты передумала.
— Я никогда не опаздываю, — улыбнулась она, проходя в прихожую. — Вот, тебе к чаю. — Она протянула ему коробку шоколадных конфет, которую купила утром.
— Ух ты! «Мишка на Севере»! Мои любимые! — обрадовался Саша. — Ну проходи, не стесняйся. Тут у меня не дворец, конечно, но жить можно.
Квартира была небольшая, однокомнатная, но чистая и аккуратная. На столе уже был накрыт чай — большой заварочный чайник, чашки, вазочка с пирожными.
— Садись, — Саша указал на стул. — Будешь чай? Или, может, чего покрепче? У меня есть бутылочка «Столичной», совсем новая.
— Нет-нет, — быстро сказала Нина. — Лучше чай. У меня сегодня ещё дела.
— Как скажешь, — кивнул Саша и сел напротив. — Знаешь, я так обрадовался, когда тебя вчера увидел. Столько лет прошло! А ты совсем не изменилась.
— Ну уж прямо, — смутилась Нина. — Постарела, конечно.
— Ничего подобного, — покачал головой Саша. — Такая же красивая, как в школе. Помнишь, как ты на выпускном была? В белом платье с кружевами? Я тогда глаз с тебя не мог оторвать.
— Помню, — тихо сказала Нина. — А помнишь, как мы на речку ходили всем классом? Ты ещё тогда чуть не утонул, заплыл на глубину.
— Да уж, — рассмеялся Саша. — Еле выкарабкался. А потом простудился и неделю в постели провалялся. А ты мне тетрадки приносила, чтобы я отстать не успел.
— А помнишь Веру Семёновну, нашу математичку? — спросила Нина. — Она до сих пор в школе работает. Я её недавно видела на родительском собрании.
— Да ладно? — удивился Саша. — Она же уже тогда старенькая была! Сколько ж ей сейчас?
— Под семьдесят, наверное, — пожала плечами Нина. — Но всё такая же строгая. Моя Леночка её боится до дрожи в коленках.
— Дочка, значит, вся в маму — отличница? — улыбнулся Саша.
— Не без того, — с гордостью кивнула Нина. — В четверти ни одной четвёрки. Даже по физкультуре пятёрка, представляешь?
— Молодец какая, — одобрительно сказал Саша. — А мужа как зовут? Чем занимается?
— Виктор, — ответила Нина. — Он в НИИ работает, отделом руководит. Умный, серьёзный. Хороший муж.
— Повезло ему с тобой, — вздохнул Саша. — А я вот так и не нашёл свою половинку. Всё как-то не складывалось.
— Почему? — спросила Нина, хотя боялась услышать ответ.
— Да кто ж его знает, — пожал плечами Саша. — Может, слишком разборчивый был. А может... — он вдруг замолчал и пристально посмотрел на неё. — А может, всю жизнь ждал кое-кого, кто уже был недоступен.
Нина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она медленно достала из сумочки пожелтевшее письмо.
— Я должна тебе кое-что сказать, — произнесла она дрожащим голосом. — Вернее, показать. Вот, прочти.
Саша непонимающе взглянул на конверт, потом достал сложенный вчетверо лист бумаги и начал читать:
«Саша, я должна тебе кое-что сказать. Я знаю, что ты уезжаешь в Ленинград поступать в институт, а я остаюсь здесь. Мы, наверное, больше не увидимся, и именно поэтому я решилась написать это письмо.
Я люблю тебя. Уже давно, наверное, с седьмого класса. Помнишь, как ты заступился за меня, когда Колька Петров дразнил меня «очкариком»? С тех пор я и влюбилась. Глупо, да? Но это правда.
Я знаю, что ты встречаешься с Ленкой Соловьёвой, и не хочу мешать. Просто хотела, чтобы ты знал — если вдруг что-то не сложится у вас, я буду ждать. Всегда.
Твоя Нина».
Саша поднял глаза от письма. Лицо его было странно напряжённым.
— Когда ты это написала? — тихо спросил он.
— В день выпускного, — ответила Нина. — Пятнадцать лет назад.
— И не отправила, — это был не вопрос, а утверждение.
— Не хватило смелости, — Нина опустила глаза. — А потом ты уехал. Я слышала, что вы с Ленкой поженились...
— Мы встречались всего месяц, — покачал головой Саша. — Потом разбежались. А письмо... Если бы я его получил тогда...
— Что бы изменилось? — грустно улыбнулась Нина. — Ты всё равно бы уехал.
— Я бы вернулся, — просто сказал Саша. — За тобой.
Нина почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она быстро отвернулась, сделала вид, что поправляет причёску.
— Ну что теперь говорить, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё уже в прошлом. У меня семья, дочка. Да и ты... Нашёл бы себе кого-нибудь давно, если бы хотел.
— Я хотел, — Саша вдруг оказался рядом, взял её за руку. — Но не кого-нибудь. Только тебя, Нина.
— Не надо, — она осторожно высвободила руку. — Зачем ворошить прошлое? Что было, то прошло.
— А если нет? — настойчиво спросил Саша. — Если не прошло? Нина, я ведь тоже тебя любил. Всегда. Просто думал, что тебе нужен кто-то... не такой, как я. Умнее, перспективнее. А с Ленкой... это было просто от отчаяния.
— Саша, перестань, — Нина встала, отошла к окну. — Я замужем. У меня дочь. Я не могу всё бросить только потому, что мы с тобой не разобрались в своих чувствах пятнадцать лет назад!
— Я не прошу тебя всё бросать, — Саша покачал головой. — Просто... Нина, неужели тебе не интересно, что могло бы быть? Если бы ты отправила то письмо? Или если бы я не был таким дураком и сам признался?
— Конечно, интересно, — тихо сказала Нина. — Но какой смысл думать об этом сейчас?
— А вдруг ещё не поздно? — Саша подошёл ближе. — Твоя дочь уже большая. Муж... Ты его любишь?
— Он хороший человек, — уклончиво ответила Нина. — Заботливый. Надёжный.
— Я не об этом спросил, — настаивал Саша. — Ты его любишь?
Нина молчала, глядя в окно. Там, на улице, мальчишки гоняли мяч, а молодая мамаша катила коляску с ребёнком. Обычная жизнь, обычный день. А здесь, в этой комнате, решалась её судьба.
— Я должна идти, — наконец сказала она. — Мне нужно к пяти быть дома — Леночка вернётся из школы, надо ужин готовить.
— Нина, — Саша взял её за плечи, развернул к себе. — Пожалуйста, ответь. Это важно.
— Нет, — прошептала она, не поднимая глаз. — Не люблю. Никогда не любила. Вышла, потому что мама настояла — хороший человек, перспективный, не пьёт. А любила всегда только тебя.
Саша медленно притянул её к себе и обнял. Она не сопротивлялась.
— Что же нам делать? — спросил он, гладя её по волосам.
— Не знаю, — Нина уткнулась лицом в его плечо. — Я правда не знаю, Саша. Мне нужно подумать. Всё так сложно...
— Я подожду, — сказал он. — Сколько нужно. Хоть ещё пятнадцать лет. Только, пожалуйста, не исчезай снова.
— Не исчезну, — пообещала Нина. — И знаешь что? Я рада, что мы встретились. И что я наконец-то сказала тебе то, что должна была сказать давным-давно.
Когда Нина вышла на улицу, было уже почти четыре. Надо было спешить домой, готовить ужин, проверять у Леночки уроки, стирать Виктору рубашки... Обычная жизнь, обычные дела. Но что-то изменилось. Что-то важное, глубоко внутри. Как будто тяжёлый груз, который она носила пятнадцать лет, вдруг исчез. И впереди была неизвестность — пугающая, но манящая.
Нина сжала в руке клочок бумаги с телефоном Саши. Завтра. Она позвонит ему завтра. А сегодня нужно просто дожить до вечера и всё хорошенько обдумать. В конце концов, она ждала пятнадцать лет. Может подождать ещё день.