Продолжим нашу эпопею с начальником войскового стрельбища Боксдорф:
«…Начальник особого отдела штаба гвардейской 1 Танковой Армии утром в понедельник проснулся раньше обычного. Разница во времени два часа между Дрезденом и Москвой была в нашу пользу. В семь утра полковник приказал соединить его со столицей нашей необъятной Родины по особому секретному номеру...
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aHuKtKqR3GwyoduG)
Ждать пришлось недолго, через минут двадцать в кабинете Полянского зазвонил телефон. В этот раз дежурных фраз о семье, жизни и погоде в Москве не было. Полковник военной контрразведки сразу перешёл к делу и доложил приятелю, генерал-майору КГБ, сложившуюся ситуацию с побегом двух солдат-литовцев советского госпиталя на Запад…
Полянский подробно рассказал об участии в странном событии начальника войскового стрельбища, прапорщика Кантемирова с его солдатом, рядовым Драугялисом, которые в данный момент оба содержатся на гарнизонной гауптвахте.
Генерал госбезопасности, проработавший всю сознательную жизнь на просторах страны и за рубежом в постоянном взаимодействии с родной армией и не менее родным флотом, вначале немного охренел от такого шпионского бардака. Затем задал несколько уточняющих вопросов и, получив конкретные ответы, попросил приятеля не покидать кабинет и ждать звонка от руководителя дрезденского отдела КГБ.
Полковник напомнил о разнице во времени и вызвал майора Яшкина Якова Алексеевича, более известного в гарнизое, как «ЯЯ» (произносилось тихо и по-немецки – «Яа, Яа…»).
В девять утра в кабинете товарища Полянского раздался звонок коменданта гарнизона, доложившего весёлым голосом о том, что на гауптвахте с утра пораньше появился тот самый майор в гражданке с какой-то умной бумажкой с синей печатью в виде щита и меча и потребовал срочный допуск сотрудника к задержанным Кантемирову и Дра.. Дру.. (тьфу ты чёрт!) – Ромасу.
Начальник гауптвахты вместе с начкаром деликатно объяснили визитёру о том, что на этой самой бумажке должна быть личная резолюция командира части. Иначе, никаких свиданий. Ничего личного, в тюрьме – всегда как в тюрьме!
Сотрудник в штатском рванул в полк. Подполковник Кузнецов поразмышлял вслух – интересно, у майора хватит мозгов не искать командира мотострелкового полка в дебрях дивизионного полигона?
Полковник Полянский только усмехнулся и не стал отвечать на этот риторический вопрос. Через час позвонил начальник местного отдела КГБ, полковник Усольцев Сергей Леонидович.
Комитетчик после приветствия сначала сильно посокрушался о постоянной нехватки времени из-за вечно перегруженной работы и тем, что двум нормальным служивым всё некогда встретиться и поговорить по-хорошему. Затем полковник госбезопасности вежливо пригласил полковника военной контрразведки к себе на чашку кофе.
Полянский согласился с теорией коллеги о вечном цейтноте, захватил портфель и выдвинулся по всем известному адресу: Ангеликаштрассе, дом 4, тихой, изящной вилле за каменным забором, окруженной старыми деревьями. Об этом точном адресе в дрезденском гарнизоне как будто бы никто не знал… И особо знать не стремился… Но знали все!
Хозяин секретного адреса в строгом костюме серого цвета встретил званного гостя более чем радушно: на отдельном столике красовались бутылка коньяка «Белый аист», кофейник и дольки лимона на тарелочке.
Полянский при виде такой милой каждому русскому картины внутренне усмехнулся и подумал: «Закрутилось, хотя и со скрипом, колесо взаимодействия спецслужб… Сейчас ещё коньяком смажем и дело пойдёт…»
Полковник Усольцев разлил «Белый аист» по бокалам, с видом опытного дегустатора покачал бокал в руке, принюхался к напитку, кивнул и со словами: «За встречу!» последовал доброй старой чекистской традиции – чокнулся с дорогим гостем, обняв бокал ладонью. Чтобы враг ничего не услышал! Даже звон комитетских бокалов…
Армейский полковник в форме с улыбкой ответил на традицию (детский сад…), сделал пару глотков, оценил качество угощения и закусил лимончиком. Старшие офицеры потянулись за кофе.
Ритуал примирения был сохранён, комитетчик показал, что виноват; особист оказался не против поиска совместного выхода из сложившейся ситуации. Начальник Особого отдела вытащил из портфеля две пачки исписанных листов, аккуратно разложил на столе и объяснил коллеге, что первая пачка – это официальное расследование, а вторая пачка – для нашей внутренней работы.
Так и сказал – «нашей работы», давая понять, что теперь служим на благо отечеству только вместе. Хозяин кабинета прочитал все представленные документы и сообщил то, что и так было известно гостю:
– Скажу честно, Анатолий Жанович, просчитались мы с этими беглецами. – Полковник КГБ вздохнул и начал объяснять: – Одного из сбежавших солдат, рядового Мажюлиса, мы вербанули ещё в Союзе два года назад. Попался по-крупному на валюте у себя в городе. Работал хорошо, много своих сдал. Те начали его подозревать, а мы узнали, что у литовца бабушка в ФРГ и быстренько отправили призывника в армию. Подальше от дома и ближе к бабушке… В ГСВГ! Но этот Мажюлис оказался не самым любимым внуком у западных родственников. Пришлось призвать вместе и его двоюродного брата Казлаускаса. Кузена тоже вербанули. Вот так оба и попали вместе служить в ваш госпиталь. Пока мосты навели, документы подготовили…
Усольцев допил кофе, долил коньяк в бокалы и махнул рукой – теперь, мол, сам, по желанию. Полянский кивнул и сделал глоток прекрасного напитка из солнечной Молдавии.
Комитетчик решил больше не пить и продолжил:
– Перед отправкой на запад братья начали чудить и потребовали, чтобы рядовой Драугялис со стрельбища бежал с ними. Зачем – не знаю! Якобы, тоже родственник бабули. Мы проверили – ни хрена этот пилорамщик не родня нашим литовцам.
– Братья таким образом решили отблагодарить земляка. Они на одной улице выросли, Ромас защищал их в детстве, – показал осведомлённость военный контрразведчик.
– Может быть, – согласился контрразведчик КГБ и продолжил: – Братья заартачились, и мы махнули рукой: одним беглецом меньше, одним больше… Какая разница?
– Не скажи, коллега! – перебил гость хозяина. – Сегодня после обеда целая комиссия будет с группы войск по факту побега двоих солдат в ФРГ. А к вечеру и Москва подтянется. А если бы втроём сбежали? Да и ещё прапорщика прихватили с собой до кучи?
– С комиссией разберёмся, с москвичами тоже поговорим, – успокоил Усольцев и добавил: – Но для правдоподобности несколько офицеров надо будет наглядно наказать. Того же начальника госпиталя, например. С дисциплиной у него явный бардак!
– Ну, не мотострелковый полк, где все солдаты всегда на виду, – задумался Полянский.
– Да и прапорщика вашего давно пора прижать к ногтю. Анатолий Жанович, есть у нас проверенная информация, что Кантемиров постоянно мотается в Берлин, скупает у югославов западные марки, а затем перепродаёт валюту арабам.
– Для того чтобы постоянно мотаться из Дрездена в Восточный Берлин, а затем в Лейпциг и обратно в Дрезден начальнику стрельбища нужно время. А он один всю службу тащит на полигоне. И всегда на виду у солдат и офицеров полка. О чём ты говоришь, Сергей?
Полковник КГБ всё же решил добавить энергетического напитка, долил коньяк в бокал и маханул залпом.
– Анатолий, говорю тебе, как есть – твой прапор тот ещё валютчик! Пора брать его за жабры, пока тёплый и в изоляторе сидит.
– Ладно, с прапорщиком позже разберёмся. Сейчас что делать будем?
– Надо переговорить с нашим генералом в Москве. Жаныч, скажем, что всё нормально, работаем плотно и только вместе?
– Хорошо, пусть соединят. А с комиссией и москвичами будешь сам разбираться.
– Договорились!
Полковник Усольцев дал распоряжение соединить с Москвой, полковник Полянский собрал свои листы в портфель. Коллеги распрощались если не друзьями, но уже и не врагами точно…
***
Этот понедельник в «солнечной» Саксонии директор Дома Советско-Германской Дружбы запомнит надолго. Сегодня, с самого утра, оперативного сотрудника КГБ СССР, впервые за всю карьеру, просто и изящно послали на … далеко и надолго!
А точнее, на дивизионный полигон Швепниц. Ещё полгода назад такой посыл от обычного начальника гарнизонной гауптвахты даже невозможно было представить.
Сегодня главных надзирателей армейской тюрьмы совсем не впечатлил серьёзный документ с гербовой печатью, на которой пугающе красовались щит и меч. На листе бумаги чётко и ясно значился приказ – допустить майора госбезопасности к задержанным Кантемирову и Драугялису.
Да ещё год назад сам командир полка вместе с комендантом гарнизона стояли бы по стойке «смирно» у входа в каземат, чтобы лично проводить сотрудника в штатском к арестантам. И сдали бы их с потрохами…
И вдруг, сегодня, именно в этот день, один подполковник оказался на самом дальнем полигоне, а второй подполковник даже не соизволил выйти к целому майору КГБ. Путилов на выходе из исторического немецкого каземата тяжело вздохнул и вспомнил короткую фразу на латинском: «Panta rhei» из учебного курса юридического факультета ЛГУ: «Всё течёт, всё меняется…»
И если в ГДР законопослушная нация пока ещё не требовала перемен, то в СССР широко шагала Перестройка, громыхала Гласность, а из-за угла хитро выглядывала долгожданная Демократия. Народ бурлил!
Русский бунт, да и не только русский, но всё равно – бессмысленный и беспощадный, уже стучал в каждую мирную дверь дома великой и необъятной страны.
Искорки будущего развала огромной империи начали долетать до самых, до окраин больного и с каждым днём ослабевающего государства. В едином управляющим механизме страны под чутким руководством коммунистической партии СССР появились сбои в работе и в разные стороны полетели устаревшие шестерёнки.
Когда-то единый советский народ вдруг вспомнил, что он состоит из пятнадцати отдельных республик. И во многих головах представителей различных наций и народностей пришла одна и та же шальная мысль – а не порулить своей республикой и своим народом без помощи направляющей и указывающей линии КПСС?
В своё время Виктор Викторович получил образование на юридическом факультете Ленинградского Государственного Университета и одновременно достиг определённых успехов в спорте. Счастливое советское детство в переулках и переходных дворах-колодцах Лиговки закалили характер будущего сотрудника госбезопасности.
Витёк рос не самым примерным мальчиком на районе, и если бы не спорт, пацана явно ждала бы кривая дорожка, как и многих его сверстников с Лиговского проспекта и улицы Марата.
Секция самбо, умный и опытный тренер изменили линию судьбы подросшего паренька, в старших классах ученик Путилов взялся за ум, с успехом окончил школу, после которой смог с первого раза поступить на юрфак ЛГУ им. Жданова, где перспективного студента заприметили сотрудники кадров КГБ…
На последнем курсе Виктору сделали предложение, от которого в СССР никто и никогда не мог отказаться. Парень не был дураком, и вскоре лейтенант госбезопасности Путилов получил должность младшего оперуполномоченного и первую ступень на карьерной лестнице.
Сегодня кадровый чекист сидел за кружкой Родебергского в своей любимой пивной «Am Thor» (У Тора) на Хауптштрассе, наслаждался тишиной и думал о своей работе. В гаштет советский офицер заходил каждый раз, когда по долгу службы оказывался в гарнизонной комендатуре советских войск, что располагалась в пяти минутах ходьбы от питейного заведения.
На рубеже 70-80-х борьба с инакомыслящими вышла едва ли не на первый план в работе КГБ. К моменту прихода Михаила Горбачева к власти движение диссидентов было практически разгромлено. Все его основные представители были либо высланы, либо сосланы, либо посажены.
Однако, когда осенью 1988 года председатель КГБ Виктор Чебриков ушел со своего поста, чекистов возглавил Владимир Крючков из внешней разведки. Сейчас дрезденские сотрудники находились в непростой ситуации. Им приказали заниматься «интенсивным поискам новых разведчиков».
Вот и появилось дело «литовских перебежчиков», к которому капитан Путилов, получивший майора, с самого начала операции относился крайне отрицательно. Но сверху требовали результатов работы, а рядовой солдат КГБ привык выполнять приказы. Столицу Саксонии нельзя было назвать агентурным центром, поэтому в Дрездене обосновалось только небольшое подразделение КГБ из пяти сотрудников.
Старший оперуполномоченный Путилов, мечтавший о командировке на территорию классового врага, куда-нибудь в Вашингтон, Бонн или Вену, после распределения не попал даже в Восточный Берлин. Хотя, работа в Дрездене стала для 33-летнего сотрудника первым заданием за Железным Занавесом.
Восточная Германия оказалась для него новой неизведанной страной, как в личном, так и в профессиональном плане. Глухая саксонская провинция неожиданно оказалась райским уголком реального социализма. Ещё в Ленинграде Путилов вместе с женой и дочкой ютился в тесной квартире родителей.
На новом месте службы офицер получил шикарную квартиру на третьем этаже панельной пятиэтажки под номером 101 на Радербергерштрассе. После Советского Союза новое жилье кажется невероятно просторным.
Вторая дочь появилась на свет в Дрездене, и в её личном документе красовалась надпись – место рождения: город Дрезден, ГДР. Если с точки зрения частной жизни саксонский город стал для семьи Путиловых пределом мечтаний, то в профессиональном плане это была не самая удачная карьера разведчика. Но и не самая худшая!
Легальное прикрытие должности Директора дрезденского Дома Советско-Германской дружбы позволяло сотруднику КГБ свободно перемещаться по стране пребывания и сотрудничать с местными властями.
Молодой оперативник засел за учебники немецкого языка и при каждом удобном случае старался говорить по-немецки. Через два года службы за рубежом Путилов свободно говорил на местном наречии с лёгким саксонским акцентом. И сегодня с этим же акцентом советский шпион с улыбкой поблагодарил официанточку, оставив ей скромные, но постоянные чаевые.
На выходе мастер спорта по самбо взглянул на пустой бокал и покинул заведение с одинственной полезной мыслью: «Пора завязывать с Родебергским…»
Комитетчик не был идиотом, и не собирался искать командира мотострелкового полка на просторах дивизионного полигона. Майор Путилов решил зайти на службу к майору Яшкину. Офицер КГБ прекрасно знал, какими словами встретит его офицер военной контрразведки.
Как особист Яков его поймёт, а вот, как человек, и, впрочем, весьма неплохой человек, может запросто и открыто послать его на …, куда с утра он уже был завуалировано послан начгубом.
Да и ладно! Заслужил… Надо только домой заскочить… Не с пустыми же руками идти к коллеге… Не по-нашему, получается!
***
В этот раз на КПП сотрудника в штатском, небрежно махнувшего на ходу красной книжечкой, всё же остановили и попросили подождать. Вот тебе раз! «Всё течёт, всё меняется…»? «Panta rhei»?
Майор в штатском ещё раз популярно объяснил сержанту – кем он является и к кому направляется. Раскосый сержант согласно кивнул, сказал с лёгким узбекским акцентом: «Стоят!» и положил правую руку на штык-нож, висящий на ремне.
С той стороны ворот появился помощник дежурного, попросил ещё раз предъявить документы и объяснить цель визита. Армейский капитан внимательно изучил представленный документ, сказал: «Ждите» и неспешной походкой исчез в недрах штаба полка.
Майор КГБ, хорошо осознавая, откуда дует особый ветер, стоял на месте и терпеливо ждал. Только через минут десять у сержанта зазвонил телефон.
Коренной житель Средней Азии, не отнимая правую руку от холодного оружия на поясе, левой снял трубку, коротко ответил: «Ест!» и, сощурив узкие глаза, широко улыбнулся сотруднику госбезопасности, пропуская гостя широким жестом руки в родной мотострелковый полк.
«Восток – дело тонкое, Петруха…» – подумал представитель титульной нации и улыбнулся в ответ. Перед дверью в кабинет начальника особого отдела полка Путилов решил до конца нести свой тяжкий крест и аккуратно постучал в дверь.
Услышав «Входи», зафиксировал обращение на ТЫ. «Значит не все ещё потеряно…». Армейский контрразведчик Яшкин, как мы уже знаем, был и всегда оставался нормальным мужиком, умел не таить злобу и со словами: «А я вот не знаю – подавать тебе руку или нет?» протянул ладонь.
Кадровый чекист ответил на рукопожатие и задал единственно-правильный вопрос в сложившихся непростых отношениях между дрезденским отделом КГБ и особым отделом 67МСП на сегодняшний тяжёлый понедельник:
– Яков Алексеевич, ты виски пьёшь?
– Пока не знаю, Виктор Викторович..., – задумчиво ответил хозяин кабинета, приглашая незваного гостя к столу. – Это вы, «рыцари революции» получаете доплату в валюте. А мы всё водочкой балуемся, да коньячком угощаемся. Да и то, исключительно по праздникам…
Майор Яшкин только мог догадываться о довольно приличном жаловании сотрудников КГБ в виде восточногерманских марок, но знал точно, что к ним ещё плюсуется каждый месяц по сто долларов США в качестве надбавки.
Поэтому начальник особого отдела полка не удивился возникшей на его рабочем столе бутылке заморского напитка в диковинной бутылке.
– Шикарно живёшь, Виктор… – Особист с интересом повертел в руке штоф и вопросительно посмотрел в лицо дарящего. – Сейчас предлагаешь?
– Яков, давай не сегодня! Мне ещё к шефу идти.
– И это гут, – показал свои скромные знания немецкого языка майор Яшкин, убрал подарок в сейф и вернулся за стол. – Слушаю!
– Лажанулись мы по-крупному с этими прибалтами, – рубанул с ходу комитетчик и добавил: – Да и ваш Кантемиров некстати влез в операцию...
– Виктор, переиграл тебя прапорщик, – с улыбкой заметил контрразведчик. – Сидит сейчас в камере и в ус не дует.
– Не выпустили хулигана ко мне на разговор, – пожаловался коллега из КГБ.
– Только с личного разрешения командира части, – подтвердил тюремную инструкцию собеседник.
– И подполковник Болдырев именно сегодня вдруг оказался на Швепнице?
– Всё по плану стрельб. – Особист полка спокойно разглядывал комитетчика. – Можешь проверить. Сейчас расписание принесут.
– Не надо, Яша! Я всё понял.
– И вот тебе, Витя, мой искренний совет – не встречаться больше с прапорщиком тёмными вечерами на узких дрезденских улочках. Не знаю, какой там наш боксёр в спортзале, а на улице он тебе запросто может морду набить.
– Понял, Яша. Это спорный вопрос. Я на Лиговке вырос.
– Трудное детство? – Усмехнулся вполне нормальный мужик.
– По-разному было… А по твоему прапорщику у меня к тебе дело, товарищ майор, – капитан госбезопасности приблизил стул к хозяину кабинета…
Майор Яшкин откинулся на начальствующем кресле и приготовился слушать. Не просто так пришёл к нему капитан КГБ с вискарём в портфеле. А заморскую бутылку мог бы и потом вручить, когда все успокоятся и всё устаканится. И повод был бы нормальный – посидеть, поговорить и сделать оргвыводы.
Среди своих всегда можно по-хорошему разобраться. Без мордобития. Мы же не прапорщики… Одно дело делаем…
Капитан Путилов посмотрел коллеге в глаза и сказал:
– Яков, разговор только между нами. Если ты, конечно, сейчас не пишешь?
– Аппаратура выключена. Слушаю!
– У нас есть оперативный материал на прапорщика Кантемирова. И бумаг уже достаточно для реализации в уголовное дело по статье 88 УК РСФСР. И, как ты сам знаешь, за «Нарушение правил о валютных операциях».
– Виктор, только у меня таких материалов в сейфе на десяток дел накопилось за различные покупки нашими согражданами в Интершопе, – усмехнулся особист мотострелкового полка и добавил: – Да и ты, товарищ, шотландский виски не в Центруме (главный универмаг города…) приобрёл.
– Яков, твой прапор разработал свою систему – постоянные покупки дойчмарок в Восточном Берлине у югославов и сбыт валюты арабам или вьетнамцам в Лейпциге. Примерно два раза в месяц. Кантемиров работает по-крупному. И по данным фактам у нас есть проверенная информация.
– Товарищ майор, для того чтобы, как вы сказали, для системной работы начальнику войскового стрельбища нужны время и деньги. Особенно время! А прапорщику на своём полигоне от постоянных дневных и ночных стрельб, не то что вздохнуть, ему пёрнуть некогда. Потому что, стрельбы днём и ночью! И ещё личный состав в двадцать пять рыл, которых надо кормить, одевать и в баню водить. О чём мы говорим, Витя? И куда Кантемиров свои богатства прячет? В немецком банке хранит? Или в стеклянной банке на поле стрельбища закопал?
– Тут ты прав, коллега! Сами над этим голову ломаем. Вначале появилась информация, что студент Лейпцигского университета постоянно мотается в Восточный Берлин за валютой. Молоденький такой, спортивный, причёска неармейская, немецким владеет свободно. И по-русски матерится на пятёрку. Покупает за раз от пятисот и до тысячи дойчмарок. Яша, а это от двух с половиной и до пяти тысяч восточногерманских денег.
– Иди ты! – Прикинул сумму относительно своей зарплаты добросовестный советский военнослужащий.
– Вот тебе и иди. И это только при закупке в Берлине по курсу один к пяти. А продаёт в Лейпциге уже один к шести. Вот и считай, товарищ майор.
– Так может, нам тоже в валютчики подастся, – начал размышлять вслух начальник особого отдела воинской части. – Пашем тут, пашем… Не вздохнуть, не пёрнуть. А тут раз, в Восточный Берлин сгонял, потом в Лейпциг прокатился и вернулся в Дрезден с месячной зарплатой командира полка. А, Витя? Что скажешь?
– Были такие мысли! – Улыбнулся сотрудник госбезопасности. – Но, товарищ, нас с тобой совсем другому учили…
– Точно так, товарищ майор! И мы присягу дали. Стесняюсь спросить, а каким образом в итоге вышли на нашего студента Кантемирова?
– Переговорили с товарищами из Штази, вот они и поделились оперативной информацией о неком щедром русском парне по имени Тимур, который не экономит марки в ночных барах. Это здесь, в Дрездене, служит скромный прапорщик Кантемиров; а там, в Лейпциге ваш Тимурка отрывается по полной программе. Потом русский вместе с палестинцами подрался с кубинцами из-за немок и оказался весьма неплохим боксёром. Немецкие друзья поговорили с барменами, потом пообщались с местными девицами лёгкого поведения и вот так вышли на спортсмена, то есть, как ты сам уже догадался, на начальника войскового стрельбища Боксдорф. А мы попросили пока не задерживать советского прапорщика, которого и так можно в любой момент за все его художества отправить в 24 часа в Союз. Шеф решил брать валютчика с крупной суммой в кармане. Чтобы наверняка палку срубить и срок злодею намотать…
– Так и взяли бы с дойчмарками при прибытии в Лейпциг? – Удивлённо посмотрел на коллегу армейский контрразведчик.
– Яша, в том то и дело, что нам никак не просчитать поездки прапорщика. У нас нет «барабанов» рядом с ним, кто бы просигналил о нём. Был я тут на стрельбище…
– Подожди, Виктор! – Перебил Яшкин. – Не надо тебе больше там появляться.
– С чего это вдруг? – Удивился комитетчик.
– Я с местными солдатами поделился секретной информацией, что ты вполне можешь быть вражеским шпиЁном. Бойцы дали торжественную клятву – задержать врага при первой же возможности! – улыбаясь, выдал военную тайну начальник особого отдела мотострелкового полка.
– Ну, спасибо, товарищ майор…, – протянул директор Дома Советско-Германской дружбы.
– Виктор, как вы с нами, так и мы с вами, – серьёзно ответил армейский контрразведчик. – Так сказать, зеркальный ответ…
– Да, понял я всё!
– А теперь, товарищ, раз ты такой понятливый, у меня появился вопрос.
– Слушаю внимательно.
– Виктор Викторович, а на хрена ты всю эту информацию сливаешь? Решил через нас поквитаться с прапором? Или просто совесть заела? – Майор Яшкин внимательно разглядывал собеседника. – И вторую версию я отметаю сразу. Осталась первая.
– И ни то, и не другое, Яков Алексеевич.
– Витя, мы сейчас только вдвоём. Никаких записей. Слово офицера! Объясни толком. Но, сначала скажу я – Кантемирова мы вам не отдадим при любом раскладе.
Путилов согласно кивнул, немного отодвинул стул от стола, вытянул ноги и взглянул на собеседника. Сейчас должно быть всё честно. Перед ним профессионал… И при том, уверенный в себе и в своей правоте старший офицер. Пауза затянулась. Майор высказался и спокойно ждал ответа. Правдивого ответа…
Майор госбезопасности выдохнул и начал говорить:
– Даже не знаю, как сказать; но, попробую объяснить. С самого начала я был против операции с литовцами. По документам было понятно, что вербовка прибалтийскими коллегами прошла лишь для галочки. Оба солдата, и Мажюлис, и его двоюродный брат Казлаускас, совсем не готовы для дальнейшей работы. У обоих оставалась только одна цель – свинтить с армии на Запад. А дальше трава не расти…, – Комитетчик задумался, особист ждал. Путилов вздохнул и продолжил: – С этого года в отделе новая директива – усилить вербовку агентов. И для показателей шеф решил взять количеством, а не качеством. Когда братья решили захватить с собой в ФРГ солдата со стрельбища, земляка Драугялиса, руководство радостно потёрло руки. Ещё один разведчик! А мои доводы даже слушать не хотели. И в самый решающий день вдруг появился прапорщик Кантемиров со своей отеческой заботой о солдате…
Сотрудник в штатском замолчал, посмотрел на майора в общевойсковой форме и спросил:
– Яша, может чайку организуешь?
– Айн момент, партайгеноссе! – Хозяин кабинета встал, вытащил электрочайник из шкафчика и подключил в сеть. На столе появились маленький фаянсовый заварник, пачка грузинского чая и пачка сахара.
Гость продолжил:
– После разговора с боксёром мне пришлось работать быстро и жёстко. Особенно с прапорщиком. Тут нам повезло, что Кантемиров доверился мне, а не стал звонить тебе, Яков Алексеевич.
– Виктор Викторович, мы с тобой оба прекрасно знаем, что фортуна – дама не постоянная…, – задумчиво улыбнулся майор и принялся заваривать чай.
– Согласен. И с момента появления начальника стрельбища фортуна повернулась к нам жопой. Один потенциальный разведчик так и не пересёк границу. Утром следующего дня узнаём, что Драугялис отдыхает вместе с прапорщиком в камере гарнизонной гауптвахты за совместную пьянку и драку…
Сотрудник госбезопасности придвинул к себе чашку, положил кусок сахара и принялся задумчиво размешивать. Хозяин кабинета не торопил гостя и пил горячий напиток мелкими глотками. По кабинету поплыл аромат свежезаваренного чая.
Путилов с удовольствием хлебнул и сказал с улыбкой:
– Я точно знаю, что Кантемиров даже пива не пьёт.
– Но, как выяснилось по делу, прапорщик далеко не дурак, чтобы от водки отказываться, – также с улыбкой возразил армейский контрразведчик.
– Это всё боксёр придумал! – Заявил самбист. – Вот стервец… Масштабно мыслит и, главное, быстро. Времени у него оставалось мало. Прапорщик за час успел напоить солдата, подраться с ним, вызвать караул и добровольно сесть в изолятор. Подальше от нас. Всё рассчитал, сукин сын…
Последняя фраза комитетчика прозвучала с некоторым восхищением.
Особист согласно кивнул и добавил:
– Непростой прапорщик и служит уже пятый год. И опять же студент юрфака ЛГУ. Кстати, Витя, который ты заканчивал в своё время.
– Вот, а теперь я подошёл к главному. У нас есть информация от берлинских коллег, что прапорщик перед поездкой выходит на связь со своими продавцами валюты по телефону-автомату на один и тот же домашний телефон в Восточном Берлине. Звонит, договаривается о сумме и времени своего прибытия. Тот аппарат поставлен на контроль. И, как сам понимаешь, товарищ майор, задержание вашего прапорщика с крупной суммой дойчмарок в кармане – это лишь вопрос времени…
Начальник особого отдела мотострелкового полка согласно кивнул и терпеливо ждал развития разговора, быстро прокручивая в голове полученную информацию. Директор Дома советско-германской дружбы хлебнул из чашки и продолжил:
– Я не предлагаю совместную операцию и не хочу, чтобы начальника стрельбища арестовали и отдали под суд.
– И с чего это вдруг? – Ухмыльнувшись, спросил особист.
– Товарищ майор, давай мыслить глобально. Что в итоге мы получим? Прапорщика возьмём тепленьким, с валютой в кармане, быстро осудим, и поедет наш Кантемиров на ближайшую пятилетку на Урал или за Урал, лес валить. И, учитывая его уважаемую в определённых кругах статью, армейский опыт и спортивную подготовку, боксёр не пропадёт на зоне и, скорее всего, уже после года отсидки перестанет работать на делянке. За эти пять лет бывший прапорщик наберётся таких знаний и такого опыта, что выйдет уже с не совсем чистой совестью. И в итоге мы все получим умного, опытного преступника с отличными организаторскими и оперативными способностями. Оно нам надо, Яков Алексеевич?
– Глубоко копнул, Виктор Викторович…, – протянул собеседник и вдруг сказал: – А мне должность предложили в штабе дивизии.
– У меня документы отправили на внеочередное звание, – сообщил комитетчик.
– Значит, растём, Виктор. И отчасти благодаря прапорщику Кантемирову. Ведь боксёр мог запросто нокаутировать прибалтов и нам сдать.
– Мог. И я бы ещё долго майором ходил, – улыбнулся потенциальный подполковник КГБ СССР.
– Подытожим, Виктор Викторович. Сейчас мы с тобой нарушим кучу должностных инструкций и втайне от своего руководства выведем нашего прапорщика из-под удара?
– Мы же не сволочи, Яков Алексеевич.
– Да и хрен то с ними, с этими приказами и инструкциями, – встал и протянул руку армейский контрразведчик.
– Полностью солидарен, товарищ майор! – Вставая со стола, в ответ протянул ладонь контрразведчик госбезопасности и добавил с улыбкой: – Глядишь, Тимур ещё раз подкинет нашим жёнам по флакону французских духов…
Громкий и здоровый смех двух настоящих офицеров и нормальных мужиков взорвал тишину штаба мотострелкового полка…"
Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/aJ92dElSNhw2c8OK)
