В четверг утром я проснулась с тяжелым чувством в груди. День рождения дочери приближался со скоростью курьерского поезда, а я все никак не могла решиться позвонить бывшему мужу. Светлане исполнялось двадцать пять, и она так хотела, чтобы папа пришел на празднование.
— Мам, ну позвони ему, — попросила она вчера, стоя у плиты и помешивая борщ. — Я понимаю, что между вами все сложно, но это же мой день рождения.
— Света, дорогая, — я вытирала посуду и старалась не смотреть дочери в глаза, — ты же знаешь, какой он стал после развода. Обещает и не приходит, говорит красивые слова, а потом исчезает.
— Мама, прошло уже три года. Может, он изменился?
Я только вздохнула. Изменился... Если стал еще более эгоистичным и безответственным — тогда да, изменился.
Но Светкины глаза смотрели так просительно, что я не выдержала.
— Хорошо, — сказала наконец. — Позвоню завтра.
И вот это завтра наступило. Я долго ходила по кухне, заваривала уже третью чашку чая, вытирала и без того чистые поверхности. Наконец набрала знакомый номер.
— Алло, Виктор? Это Наташа.
— А, привет. Что случилось?
Как всегда, никаких теплых интонаций. Будто мы случайные знакомые, а не люди, прожившие вместе двадцать два года.
— У Светы день рождения в субботу. Она очень хочет, чтобы ты пришел. Будем отмечать дома, в семь вечера.
Пауза. Слышно, как он курит — эта привычка появилась у него уже после развода.
— Ну... не знаю, Наташа. У меня дела всякие...
— Витя, это же твоя дочь. Ей двадцать пять исполняется. Важная дата.
— Да понимаю я все. Хорошо, постараюсь приехать. Только не обещаю точно.
— А что тебе мешает точно сказать? — я почувствовала, как поднимается раздражение.
— Не учи меня жить, Наташа. Сказал — постараюсь. Значит, постараюсь.
Он повесил трубку, а я так и стояла с телефоном в руках, чувствуя знакомую горечь. Почему я вообще на него надеюсь?
Когда Света вернулась с работы, я рассказала о разговоре.
— Ну что он сказал? — спросила она, даже не снимая пальто.
— Сказал, что постарается приехать.
Лицо дочери сразу озарилось улыбкой.
— Значит, приедет! Мам, я так рада!
— Света, он не обещал точно...
— Да что ты! Конечно, приедет. Это же мой день рождения.
Я промолчала. Не хотела портить дочери настроение своими сомнениями. Но в душе я уже знала, что Виктор скорее всего найдет причину не приехать. Он всегда находил.
В пятницу Света весь день готовилась. Бегала по магазинам, покупала продукты, выбирала платье. Звонила подругам, уточняла, во сколько придут.
— Мам, а может, папе тоже позвонить? Напомнить? — спросила она, раскладывая продукты на столе.
— Не стоит, дочка. Если человек хочет прийти, он придет и без напоминаний.
— Ну мама, ты же знаешь, он рассеянный. Может, забудет?
В глубине души я понимала, что Света права хотя бы в одном — Виктор действительно мог забыть. Но дело было не в рассеянности, а в том, что для него это не важно. А я не хотела унижаться и напоминать бывшему мужу о дне рождения собственной дочери.
— Позвони сама, если хочешь, — сказала я.
Света набрала номер прямо при мне.
— Папа? Привет! Это я, Света... Да, завтра мой день рождения... Ты же помнишь? Приедешь? — она говорила таким радостным голосом, что мне стало больно за неё. — Да, в семь вечера... Хорошо, жду! До свидания!
— Ну что? — спросила я, хотя и так все поняла по её интонациям.
— Сказал, что обязательно будет! Мам, представляешь, как давно мы не отмечали все вместе!
Я кивнула и ушла к себе в комнату. Не хотела портить дочери радость, но тревога росла с каждой минутой. Слишком хорошо я знала Виктора и его обещания.
В субботу утром Света проснулась в прекрасном настроении.
— Мама, а что приготовить? Папа же любит твою курицу с картошкой!
— Света, готовь то, что любишь ты. Это твой праздник.
— Но и папе должно понравиться!
Я вздохнула и пошла доставать курицу из холодильника. Если это поможет дочке чувствовать себя счастливой, пусть будет курица с картошкой.
Весь день мы готовили. Света была возбужденной и говорливой, я же становилась все тише и тревожнее. В пять вечера она начала накрывать на стол.
— Мам, как думаешь, папа цветы принесет?
— Не знаю, дорогая.
— А подарок? Он же не забыл про подарок?
— Света, перестань загадывать заранее. Увидишь, когда он придет.
— Когда он придет... — мечтательно повторила она. — Мам, а я правильно сделала, что пригласила Лену и Катю? Папа ведь не против?
— Конечно, правильно. Это твои друзья.
В половине седьмого пришли Светины подруги с букетами и подарками. Девочки целовали именинницу, смеялись, рассказывали новости. Но я видела, как Света то и дело поглядывает на часы.
— Где же папа? — шепнула она мне на ухо, когда мы были на кухне.
— Может, в пробке стоит, — ответила я, хотя в субботний вечер никаких пробок в нашем районе не бывает.
В семь часов мы сели за стол. Света оставила папе место рядом с собой и даже поставила перед ним тарелку.
— Наверное, опаздывает немного, — сказала она подругам. — Сейчас придет.
Лена и Катя переглянулись, но промолчали. Они помнили Светиного отца и его привычку исчезать в самые важные моменты.
В половине восьмого Света уже не могла скрывать беспокойство.
— Мам, может, ему позвонить? Вдруг что-то случилось?
— Позвони, если волнуешься.
Она набрала номер, и я увидела, как её лицо меняется.
— Не отвечает, — сказала дочь. — Наверное, за рулем.
В восемь часов Катя предложила начинать без папы.
— Света, еда остывает. Давай отпразднуем, а когда твой папа приедет, он присоединится.
— Нет-нет, — замотала головой Света. — Подождем еще немного. Он же сказал, что придет.
В половине девятого я не выдержала.
— Дочка, давай все-таки поедим. Гости голодные, стол накрыт...
— Мама, ну еще полчаса! Он обязательно придет!
Девочки молчали и с сочувствием смотрели на именинницу. Я понимала, что им неловко, но что я могла сделать?
В девять часов Света снова попыталась дозвониться отцу. Опять никто не ответил.
— Может, телефон разрядился? — предположила Лена.
— Да, точно! — обрадовалась Света. — У него батарея быстро садится.
В половине десятого я решила действовать.
— Света, дорогая, давай наконец отметим твой день рождения. Подруги пришли, стол готов. Не будем же мы всю ночь ждать.
— Мама, ну пожалуйста, еще чуть-чуть...
— Света, — тихо сказала Катя, — может, у твоего папы правда что-то срочное случилось? Он же не хотел испортить тебе праздник. Давай отметим, а завтра он все объяснит.
Слезы навернулись на глаза у дочери, но она кивнула.
— Хорошо. Только... только не убирайте папину тарелку. Вдруг он все-таки придет.
Мы наконец сели ужинать. Девочки изо всех сил веселили Свету, рассказывали смешные истории, показывали фотографии. Но я видела, как дочь каждые несколько минут поглядывает на дверь и прислушивается к звукам в подъезде.
В одиннадцать вечера подруги начали собираться домой.
— Света, спасибо за прекрасный вечер, — сказала Лена, обнимая именинницу.
— Подарки тебе очень идут! — добавила Катя. — И торт был божественный!
После их ухода мы с дочерью остались наедине. Света сидела на диване и молчала, а я убирала со стола. Папину тарелку я так и не тронула — не хватило духу.
— Мам, — позвала меня Света.
— Да, дорогая?
— А может, он завтра придет? Извинится и придет?
Я села рядом с ней и обняла.
— Не знаю, Светочка. Может быть.
— Он же не мог просто забыть? Это же мой день рождения...
— Конечно, не мог забыть.
— Тогда что случилось? Почему он не пришел и не позвонил?
Я молчала. Что я могла ей сказать? Что её отец эгоистичный человек, который думает только о себе? Что для него день рождения дочери не важнее встречи с друзьями или просмотра футбола? Что он уже много лет живет только своими интересами и желаниями?
— Мама, скажи честно, — Света посмотрела мне в глаза. — Ты же знала, что он не придет?
Вопрос застал меня врасплох.
— Света...
— Знала ведь? Поэтому и не хотела ему звонить.
Я кивнула.
— Подозревала.
— Тогда почему не предупредила меня?
— Как я могла лишить тебя надежды? Ты так хотела, чтобы он пришел...
Света заплакала. Я прижала её к себе и гладила по голове, как в детстве.
— Мам, а почему он такой? — спросила она сквозь слезы.
— Не знаю, дочка. Люди бывают разные.
— Но ведь я его дочь! Единственная дочь!
— Конечно, ты его дочь. И он тебя любит.
— Если бы любил, то пришел бы.
На это мне нечего было ответить. Потому что она была права.
Мы просидели на диване до полуночи. Света плакала, а я держала её за руку и думала о том, сколько раз за эти три года после развода я видела такие же слезы. День защитника Отечества — он обещал приехать, но не приехал. Новый год — опять обещание и опять пустота. Выпускной в университете — "постараюсь прийти", и снова никого.
— Мам, а когда вы с папой разводились, он тоже обещал, что будет навещать меня?
— Обещал.
— И что говорил?
— Что ничего не изменится. Что он по-прежнему мой папа и будет всегда рядом.
— Но изменилось.
— Да, дорогая. Изменилось.
Света утерла слезы и посмотрела на меня.
— Мам, а ты жалеешь, что развелась с ним?
Я задумалась. Жалею ли? После стольких разочарований, пустых обещаний, вранья?
— Нет, — честно ответила я. — Не жалею. Но жалею, что ты из-за этого страдаешь.
— А я не жалею, что вы развелись, — неожиданно сказала Света. — Жалею только, что так долго надеялась на него.
В час ночи мы решили ложиться спать. Я убрала со стола, помыла посуду, убрала продукты в холодильник. Папину тарелку в итоге убрала тоже.
— Мам, — окликнула меня Света из своей комнаты.
— Что, дорогая?
— Спасибо тебе за сегодняшний вечер. За то, что была рядом.
— Глупости, Светочка. Я всегда рядом.
— Знаю. И это самое главное.
Лежа в постели, я долго не могла уснуть. Думала о том, что завтра Виктор может позвонить с извинениями и объяснениями. Придумает историю про срочную работу, болезнь или какие-то обстоятельства. И Света снова ему поверит, простит, будет ждать следующего раза.
А может, и не позвонит. Сделает вид, что ничего не было. Что никого дня рождения не было, никаких обещаний он не давал.
Утром в воскресенье я встала рано и пошла на кухню заварить кофе. Света еще спала. На столе лежали подарки от подруг, стоял недоеденный торт. Я убрала все в комод, оставив только цветы в вазе.
В девять утра зазвонил телефон. Я взяла трубку, думая, что это может быть Виктор с опозданием на двенадцать часов.
— Алло?
— Наташа, это мама. Как прошел день рождения у Светы?
Моя мать. Конечно, она помнила о внучкином празднике.
— Хорошо прошел, мам. Приходили подруги.
— А Виктор был?
Пауза.
— Нет. Не пришел.
— Опять? — в голосе мамы прозвучало негодование. — Наташенька, сколько можно этого терпеть?
— Мама, это не я терплю. Это Света надеется.
— А ты что, ничего ей не говоришь?
— Что я могу сказать? Что её отец безответственный эгоист? Она и так это поняла.
— Бедная девочка. Как же она расстроилась...
— Расстроилась. Но справится.
После разговора с мамой я села за стол и задумалась. Может быть, пора поговорить со Светой серьезно? Объяснить ей, что не стоит больше надеяться на отца? Что лучше рассчитывать на себя и не ждать от него ничего?
Света проснулась в одиннадцать, вышла на кухню в халате, села напротив меня.
— Мам, он не звонил?
— Нет.
Она кивнула, будто ожидала именно такого ответа.
— Знаешь, — сказала она, наливая себе чай, — я всю ночь думала. Сколько раз он меня подводил за эти три года?
— Много раз, дочка.
— И каждый раз я находила ему оправдания. Думала — ну, в следующий раз точно не подведет. Ведь не может же он постоянно подводить собственную дочь?
— Может, оказывается.
— Да. Может. И знаешь, что самое обидное? Не то, что он не пришел. А то, что даже не позвонил объяснить почему. Будто меня вообще не существует.
Я протянула руку и накрыла её ладонь своей.
— Ты существуешь, дорогая. Для меня, для бабушки, для подруг. Для всех, кто тебя любит по-настоящему.
— А для него?
— Не знаю, Света. Честно не знаю.
Она допила чай и посмотрела на меня.
— Мам, я больше не буду его ждать. И звонить не буду. Если он захочет общаться, пусть сам звонит. А я устала надеяться.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Мне двадцать пять лет, я взрослая. И у меня есть люди, которые меня действительно любят. Этого достаточно.
В тот день Виктор так и не позвонил. Не позвонил он и на следующий день. Прошла неделя, месяц, полгода. Света больше не спрашивала про отца и не пыталась с ним связаться.
А я поняла, что иногда самая большая любовь — это научиться не ждать того, кто никогда не придет.