Зинаида Петровна расставляла хрустальные бокалы на праздничном столе с такой тщательностью, словно готовилась к государственной инспекции. Каждый предмет занимал строго отведенное место, салфетки лежали идеальными треугольниками, а цветы в вазе были подрезаны под линейку.
— Лена, ты салат оливье так размешала или как? — донеслось из кухни. — Совсем не так, как я показывала.
Елена Викторовна вздохнула и продолжала нарезать помидоры. Пятнадцать лет замужества, а свекровь до сих пор относилась к ней как к неопытной девчонке, которая не умеет держать в руках нож.
— Зинаида Петровна, салат получился хороший, — осторожно возразила она. — Попробуйте.
— Я и без пробования вижу. Майонеза мало, а морковки много. У меня сорок лет кулинарного стажа, милочка.
Елена закусила губу. Сегодня исполнялось пятнадцать лет их с Андреем браку, и она мечтала провести этот день спокойно. Но Зинаида Петровна, как всегда, решила все взять под свой контроль.
Андрей появился в кухне, поправляя галстук.
— Мам, может, не будем сегодня... — начал он, но свекровь его перебила.
— Андрюша, иди лучше вино откупорь. А то твоя жена тут салаты портит.
Елена почувствовала, как внутри что-то сжалось. Всегда одно и то же. "Твоя жена" — никогда просто "Лена" или, не дай Бог, "наша Леночка". Словно она была временной квартиранткой в этом доме.
— Лен, не обращай внимания, — тихо сказал Андрей, проходя мимо. — Она нервничает.
— А что, у нее сегодня экзамен? — не удержалась Елена.
Андрей только пожал плечами и ушел в гостиную. Как всегда. Никогда не заступался, не защищал. Просто просил "не обращать внимания". А как не обращать, когда каждое слово свекрови било по самолюбию?
— Елена, а где твоя мама? — спросила Зинаида Петровна, появляясь в кухне с пустой тарелкой. — Опять не приехала?
— Мама заболела. У нее давление поднялось.
— Ах, как удобно. Всегда найдется причина не участвовать в семейных торжествах. А мне в восемьдесят лет приходится стол накрывать.
— Зинаида Петровна, вам всего семьдесят два, — устало сказала Елена. — И стол накрываю я.
— Не семьдесят два, а семьдесят три будет в декабре. И накрываешь ты, а думаю и планирую я. Без моих рецептов и советов что бы ты делала?
Елена промолчала. Говорить было бесполезно. За пятнадцать лет она это поняла твердо.
Гости начали собираться ближе к семи. Пришла Ольга с мужем — Андреева сестра, которая всегда поддерживала мать. Затем подтянулись соседи Зинаиды Петровны — Клавдия Степановна с сыном и еще пара пожилых дам, которых Елена видела впервые.
— Вот и наши молодожены! — объявила Зинаида Петровна, когда все расселись за столом. — Пятнадцать лет как поженились. Время-то какое прошло!
— Время летит незаметно, — согласилась Клавдия Степановна. — А внуков все нет?
Елена замерла с бокалом в руке. Неужели опять начнется эта тема?
— А вот об этом я и хотела поговорить, — зловеще произнесла Зинаида Петровна. — Пятнадцать лет замужества, а результата никакого.
— Мама, давай не будем... — попытался вмешаться Андрей.
— Будем, Андрюша, будем. Я имею право знать, будут ли у меня внуки или нет. В моем возрасте каждый день дорог.
Елена почувствовала, как краска заливает лицо. Она искоса взглянула на других гостей — все смотрели на нее с любопытством, словно на подопытного кролика.
— Зинаида Петровна, это очень личный вопрос, — тихо сказала она.
— Личный? — возмутилась свекровь. — Для меня, бабушки, это не личный вопрос! Я хочу понимать, в чем дело. Может, ты не хочешь детей? Или у тебя проблемы со здоровьем?
— Мам, прекрати, — строже сказал Андрей.
— Не прекращу! Пятнадцать лет молчала, терпела. А теперь хочу ясности. Ольга в первый же год после свадьбы родила двойню. А тут что происходит?
Ольга довольно кивнула, поправляя прическу. Она всегда была маминой любимицей, образцовой дочерью, которая все делала правильно и вовремя.
— У всех разная судьба, — осторожно вмешалась одна из соседок.
— Судьба тут ни при чем, — отрезала Зинаида Петровна. — Тут или хотят, или не хотят. Или могут, или не могут. Я хочу знать правду.
Елена поставила бокал на стол и посмотрела на мужа. Андрей избегал ее взгляда, крутил в руках салфетку.
— Правда в том, что это не ваше дело, — твердо сказала она.
За столом воцарилась гробовая тишина. Зинаида Петровна побагровела.
— Как не мое дело? Я мать! Я имею право знать, почему мой сын бездетен!
— Ваш сын взрослый мужчина. Если ему нужно что-то обсуждать с вами, он сам это сделает.
— Андрей! — грозно воззвала свекровь к сыну. — Ты слышишь, как со мной разговаривает твоя жена?
Андрей поднял голову. На его лице была написана мука.
— Лена, ну зачем ты так? Мама просто волнуется...
— Волнуется? — Елена почувствовала, как внутри закипает что-то горячее и неудержимое. — Пятнадцать лет она "волнуется"! Пятнадцать лет я выслушиваю намеки, упреки, сравнения с твоей сестрой!
— Лена, успокойся, — попросил Андрей.
— Не успокоюсь! Я устала молчать! Устала делать вид, что все в порядке!
Елена встала из-за стола. Руки дрожали, сердце колотилось.
— Хотите знать правду? Вот она: мы не можем иметь детей. Медицинские причины. Мужские проблемы, если конкретно. Но ваш драгоценный сын запретил мне говорить об этом. Сказал, что это никого не касается. А я пятнадцать лет выслушиваю ваши упреки и чувствую себя виноватой!
Зинаида Петровна открыла рот, но не произнесла ни слова. Андрей побледнел как полотно.
— Лена, ты что делаешь? — прошептал он.
— То, что должна была сделать давно. Говорю правду.
Она повернулась к свекрови:
— Теперь вы знаете. Довольны? Или у вас есть еще вопросы для допроса?
— Я... я не знала... — растерянно проговорила Зинаида Петровна.
— Конечно, не знали. Потому что привыкли во всем винить меня. Плохо готовлю, плохо убираю, не так одеваюсь, не с теми подругами общаюсь. А теперь еще и бесплодная.
— Елена Викторовна, — вмешалась Клавдия Степановна, — может быть, не стоит так...
— Стоит! — резко ответила Елена. — Я молчала слишком долго. Пятнадцать лет терпела унижения на каждом семейном празднике. Пятнадцать лет мой муж не мог защитить меня даже словом!
Она посмотрела на Андрея. Он сидел, уткнувшись взглядом в тарелку.
— Знаете, что самое обидное? — продолжила Елена. — Не то, что мы не можем иметь детей. Это горе, но с этим можно жить. Обидно то, что мой муж позволяет своей матери третировать меня годами. И даже сейчас, когда я говорю правду, он просит меня заткнуться, а не заступается за меня.
— Лена, пожалуйста, — умоляюще сказал Андрей.
— Что "пожалуйста"? Пожалуйста, продолжай молчать? Пожалуйста, терпи унижения? Пожалуйста, делай вид, что все хорошо?
Елена взяла со стола свою сумочку.
— Празднуйте свою годовщину без меня. Я устала быть виноватой во всех ваших проблемах.
— Куда ты идешь? — встрепенулся Андрей.
— К маме. Она действительно больна, между прочим. У нее поднялось давление после очередного вашего "семейного торжества" на прошлой неделе, где ваша мамочка опять устроила мне разбор полетов.
— Леночка, постой, — неожиданно сказала Зинаида Петровна. — Я не хотела... То есть, я не знала...
Елена остановилась в дверях.
— Вы не хотели узнать. Вам было удобнее думать, что во всем виновата плохая невестка. Проще обвинить меня, чем попытаться понять.
— Но я же не знала про... про проблемы Андрея, — растерянно сказала свекровь.
— А зачем вам было знать причину? Разве это что-то меняло? Вы просто хотели внуков, и вам было все равно, кого при этом унижать.
Елена вышла в прихожую, надела пальто. Андрей выскочил следом.
— Лена, не уходи. Мы все обсудим, решим...
— Что решим, Андрей? — устало спросила она. — Ты сделаешь мне ребенка? Или заставишь свою мать относиться ко мне как к человеку?
— Мама просто такая. Она ко всем придирается.
— Ко мне она не придирается, она меня унижает. И ты это позволяешь.
Елена надела перчатки, не глядя на мужа.
— Знаешь, когда мы узнали диагноз, мне было страшно тебе сказать. Не из-за того, что мы не сможем иметь детей, а из-за того, как отреагирует твоя мать. И я оказалась права. Даже не узнав правды, она сделала мою жизнь адом.
— Но теперь она знает...
— И что? Она извинится? Перестанет считать меня неполноценной? Андрей, твоя мать за пятнадцать лет ни разу не назвала меня по имени в присутствии гостей. Всегда "твоя жена", "Андреева супруга", "невестка". Словно у меня нет собственной личности.
Андрей молчал. Он знал, что она права.
— А самое главное — ты никогда меня не защищал. Никогда не сказал ей: "Мама, Лена — моя жена, и я прошу относиться к ней с уважением". Вместо этого ты просил меня терпеть, понимать, не обращать внимания.
— Я не хотел ссор в семье...
— Ссор не хотел? А что, по-твоему, происходило все эти годы? Мирные переговоры?
Елена открыла дверь.
— Я поеду к маме. Подумаю о нашем браке. И ты тоже подумай — кто для тебя важнее: жена или мамочкины капризы.
— Лена, не делай из мухи слона...
Она резко обернулась.
— Муха? Пятнадцать лет унижений — это муха? Знаешь что, Андрей, оставайся со своей мамой. Вам будет хорошо вдвоем.
Елена хлопнула дверью и пошла к лифту. За спиной слышались приглушенные голоса — видимо, гости пытались успокоить Зинаиду Петровну.
В лифте она наконец позволила себе заплакать. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет она пыталась стать хорошей невесткой, заслужить любовь и уважение. А получила только бесконечные придирки и унижения.
Хуже всего было то, что Андрей действительно не понимал. Для него мамины выходки были нормой, привычным фоном. Он искренне считал, что жена должна терпеть и приспосабливаться, а не требовать защиты.
Телефон зазвонил, когда она садилась в такси. Андрей.
— Лена, мама хочет с тобой поговорить. Она поняла, что была неправа...
— Слишком поздно, — коротко ответила Елена и отключилась.
Машина тронулась, увозя ее от дома, где она прожила пятнадцать лет, но так и не почувствовала себя частью семьи. Впереди были разговоры с мамой, бессонная ночь, трудные решения. Но впервые за много лет Елена чувствовала себя свободной. Она наконец сказала правду. И это было только началом.