Рубиновый венец 52
Время шло странно — то ползло, то мчалось. Каждый час был дорог, но каждый приближал отъезд. Оба грустили, только старались не показывать.
— К моему возвращению наш дом будет готов.
- Это так непривычно слышать: «Наш дом».
- Да, но так есть. У нас есть дом. И сейчас там идет перестановка. Хочешь посмотреть, как идут работы?
Мария подняла на него глаза:
— Очень хочу!
Но тут же нахмурилась:
— Только Тамара Павловна вряд ли отпустит меня одну.
Вольдемар задумался, потом лицо его просветлело:
— А знаешь... завтра Тамара Павловна собирается к родственникам. Помнишь, она говорила за обедом?
— Да, к своей тетушке на Васильевский остров.
— Может, ты сможешь незаметно выйти?
У Марии загорелись глаза:
— Это возможно! Скажу, что голова болит, и останусь дома отдыхать.
Вольдемар взял ее руки в свои:
— Тогда встретимся завтра в три часа за углом вашего дома. Я подъеду на карете.
— А если кто-то увидит?
— Тебе, чтобы завернуть за угол потребуется две минуты. Мы будем осторожны. Никто не узнает.
Мария колебалась. С одной стороны, ей страшно хотелось увидеть их будущее гнездышко. С другой — нарушить приличия, обмануть Тамару Павловну...
— Маша, — тихо сказал Вольдемар, — у нас так мало времени. А потом полтора месяца разлуки. Разве мы не можем позволить себе один час счастья побыть наедине?
Она посмотрела в его глаза и кивнула:
— Хорошо. Но только на час. И чтобы никто не видел.
— Конечно, любимая.
Тамара Павловна вернулась в гостиную с рукоделием. Молодые люди сидели скромно, обсуждая планы на зиму. Но в глазах у обоих светилось что-то новое — предвкушение тайного свидания.
Тамара Павловна о чем – то заговорила. Вольдемар старался поддерживать беседу.
Но сам думал о завтрашнем дне. Наконец-то они побудут совсем одни, без чужих глаз. Он покажет Марии комнаты, возможно, она пожелает что-то изменить.
На другой день после обеда Мария убедилась, что Тамара Павловна уехала к родственникам на Васильевский остров. Дедушка устроился в кабинете с газетой и уже начал дремать в кресле.
Девушка никогда не обманывала близких, никогда не нарушала правил. Но желание увидеть свой будущий дом было сильнее страха.
она тихо оделась, накинула теплый плащ. У зеркала дрожащими руками поправила шляпку. "Что я делаю?" — мелькнула мысль, но она тут же ее отогнала.
Выскользнула из дома, стараясь не скрипнуть дверью. На улице декабрьский мороз сразу обжег щеки. Быстро пошла к назначенному месту, оглядываясь по сторонам — не видит ли кто.
За углом ее уже ждала элегантная карета Вольдемара. Лакированные дверцы, породистые лошади, кучер в ливрее. При виде Марии, Вольдемар выскочил из кареты.
— Наконец-то мы одни! — радостно воскликнул он, помогая ей подняться.
Мария счастливо рассмеялась, и весь страх куда-то исчез. Они сидели рядом, держась за руки, а карета скользила по заснеженным улицам. За окнами мелькали знакомые дома, но сейчас весь мир казался другим — ярким, прекрасным, полным надежд.
Дом на Каменноостровском оказался больше, чем Мария думала. Два этажа, колонны, окна во всю стену. Сад вокруг. Даже в снегу красиво.
— Вот наш дом, — сказал Вольдемар, возясь с ключом.
Мария переступила порог и замерла. Просторная передняя с мраморным полом, широкая лестница, ведущая на второй этаж. Повсюду пахло свежей краской и новым деревом.
— Это будет наша гостиная, — показал Вольдемар на большую комнату справа. — А здесь столовая.
Мария ходила от комнаты к комнате, как во сне. Высокие потолки, большие окна, паркетные полы. Некоторые помещения были еще в отделке, но главные покои уже готовы.
— Пойдем наверх? — сказал Вольдемар.
На втором этаже показал спальню. Кабинет — книги до потолка.
— А тут твоя комната будет, — открыл дверь в светлую комнату. Окна в сад выходят. — Читать можешь тут, рисовать, читать.
— Как красиво! — восхищенно прошептала Мария. — Я и не мечтала о таком доме.
Она подошла к окну, посмотрела на заснеженный сад. Представила, как весной здесь зацветут деревья, как она будет сидеть у этого окна и ждать Вольдемара со службы.
— Нравится? — спросил он, обнимая ее сзади.
— Очень. Это самый прекрасный дом на свете.
Вольдемар был счастлив, видя ее радость. Все эти недели ремонта, все хлопоты стоили этого мгновения — когда его любимая девушка стояла в их будущем доме и улыбалась.
- А где слуги? Сейчас здесь никого нет.
- Они временно отсутствуют. Все приготовили к нашему приходу и ушли. К нашей свадьбе их будет целый штат.
В малой гостиной Вольдемар открыл бутылку шампанского. Пробка выстрелила, вино зашипело в хрустальных бокалах.
— За наше будущее, — поднял он бокал. — За то, что никакие разлуки не смогут нас разлучить.
Мария выпила, чувствуя, как игристое вино щекочет горло и кружит голову. Она почти не пила раньше, только по праздникам совсем немножко. А здесь, наедине с любимым, в их собственном доме, даже воздух казался хмельным.
Они сели на диван у камина, в котором еще тлели угольки. Вольдемар взял ее руку, переплел их пальцы.
— Полтора месяца без тебя — это пытка, — тихо сказал он. — Как я буду жить, не видя твоего лица, не слыша твоего голоса?
— А я? — Мария прижалась к нему ближе. — Каждый день будет тянуться, как год.
Декабрьские сумерки сгущались за окнами. В комнате горели только свечи, бросая мягкий свет на лица. Тишина, покой, близость любимого человека — все это опьяняло сильнее шампанского.
— Мария, — шептал Вольдемар, целуя её руку, — я так тебя люблю.
— И я тебя, — отвечала она. — Очень люблю.
Говорили о разлуке, о том, как будет тяжело. Каждое слово было важным. Время словно остановилось — есть только они двое и их любовь.
— Я буду писать тебе каждый день, — обещал Вольдемар. — Длинные-длинные письма обо всем, что происходит.
— И я буду писать. Буду рассказывать про каждый свой день, чтобы ты чувствовал себя рядом.
Он снова наполнил бокалы. Вино играло в голове, щеки горели, сердце билось все чаще.
Объятия стали крепче, поцелуи — жарче. Шампанское кружило голову, близость любимого человека лишала рассудка. В комнате было тепло от камина, свечи делали обстановку сказочной.
— Мы можем больше никогда не увидеться, — прошептала Мария сквозь слезы.
— Тогда пусть этот час станет нашим навсегда, — ответил Вольдемар, целуя ее лицо.
Разум затуманился. Руки дрожали. За окнами совсем стемнело. Только они двое в этом огромном мире.
— Я люблю тебя, — шептал Вольдемар. — Больше жизни люблю.
— И я. Навсегда.
Страсть, любовь, отчаяние от предстоящей разлуки — все сметало границы разума. Приличия, правила, страхи — ничто не имело значения перед силой чувства.
Мария чувствовала, как исчезает последний остаток благоразумия. Вино, близость, страх потерять его — все смешалось в один пьянящий коктейль. Она была так молода, так неопытна. А он — так красив, так любим.
— Вольдемар, — шептала она, — не оставляй меня.
— Никогда не оставлю.
Молодые люди потерялись друг в друге, забыв обо всем на свете. Огонь в камине догорал, свечи оплывали воском. А они отдавались всепоглощающему чувству, которое было сильнее всех запретов.
Время остановилось. Был только этот миг — их миг, который никто не сможет отнять. Завтра начнется разлука, неизвестность, борьба за их любовь. Но сейчас они принадлежали только друг другу.
Мария очнулась первой. Сердце билось так, что казалось — вот-вот выскочит из груди. Она лежала в объятиях Вольдемара, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
— Что мы наделали? — прошептала она, отстраняясь от него.
Ужас от содеянного смешался с остатками страсти. Она больше не была той девушкой, которая вошла в этот дом несколько часов назад. Все изменилось навсегда.