Рубиновый венец 51
Лев Ильич удивленно поднял брови. Взглянул на сына:
— Странно... Я не знал о таком назначении для тебя. Обычно подобные поручения согласовываются заранее.
Августа Карловна старалась скрыть торжествующую улыбку, но глаза предательски заблестели.
— Какая честь для молодого человека! Это прекрасная возможность для карьеры, Вольдемар.
— Но время не самое подходящее, — мрачно ответил сын. — Мы с Марией планировали...
— Государственная служба важнее личных планов, — перебила мать. — Ты же понимаешь, как важно зарекомендовать себя в министерстве.
— Кто именно рекомендовал тебя для этой миссии? — спросил отец сына.
— Я не знаю. Статс-секретарь сказал, что меня специально выбрали. Но подробностей не объяснил.
Августа Карловна поспешно вмешалась:
— Наверное, кто-то из коллег отметил способности Вольдемара. Это вполне естественно.
Лев Ильич еще раз пристально посмотрел на жену, но промолчал. Слишком много странных совпадений.
— Полтора месяца — не такой большой срок, — продолжала она. — А опыт дипломатической работы пригодится в будущем.
Вольдемар мрачно кивнул. Спорить было бессмысленно — назначение уже состоялось.
— Мне нужно попрощаться с Марией и подготовиться к отъезду.
— Конечно, сынок, — мягко сказал отец. — Но будь деликатен в разговоре с девушкой. Она и так уже расстроена.
После ужина Лев Ильич остался один в кабинете. Налил себе бренди из хрустального графина и медленно покрутил янтарную жидкость в бокале. За окном красиво кружил декабрьский снег, но князь не обращал внимания на погоду — его мысли были заняты совсем другим.
Эта командировка в Вену слишком подозрительно совпала с планами сына жениться на Марии. Слишком внезапная, слишком срочная. И самое главное — слишком удачная для Августы.
Лев Ильич знал свою жену уже тридцать лет. Знал, как она умеет плести интриги, когда дело касается семейных интересов. Ее радость сегодня за ужином была чересчур явной. Нормальная мать расстроилась бы из-за разлуки с сыном, а Августа едва сдерживала торжество.
Он отхлебнул бренди и прошелся по кабинету. Портреты предков молча смотрели на него со стен. Вот дед Вольдемара. Вот прадед, служивший еще при Екатерине. Все они делали блестящие карьеры, женились по расчету, продолжали род. И все были несчастливы в браке.
А Вольдемар впервые в жизни влюбился по-настоящему. Лев Ильич видел, как светятся глаза сына, когда он говорит о Марии. Видел, как меняется его лицо при одном упоминании ее имени. Такая любовь бывает раз в жизни, и грех ее разрушать.
"Но Августа думает иначе", — мрачно размышлял князь. Для нее важны только деньги, положение в обществе. Она мечтает о свадьбе сына с княжной Долговой уже несколько лет. Богатое приданое, влиятельная семья, выгодные связи — вот что важно для немецкой практичности его жены.
Лев Ильич остановился у письменного стола и взял в руки последнее письмо от министра. Обычная деловая переписка, ничего особенного. Но ведь у Августы есть связи в министерстве. Для опытной интриганки организовать внеплановую командировку — дело вполне посильное.
"Полтора месяца, — подумал он. — Достаточно, чтобы охладить чувства молодых людей. Или чтобы найти способ окончательно разрушить их планы".
Князь снова сел в кресло и задумчиво посмотрел в огонь камина. Языки пламени плясали, отбрасывая причудливые тени на стены кабинета. Где-то далеко, в Австрии, его сын будет мучиться от разлуки с любимой. А здесь, в Петербурге, Августа наверняка уже строит новые планы.
Вмешиваться или нет? Лев Ильич понимал — открытая война с женой приведет к скандалу. Семейные дрязги, сплетни в обществе, неловкое положение для всех. А Августа умеет быть очень убедительной, когда отстаивает свои интересы.
С другой стороны, счастье сына дороже светских условностей. Вольдемар имеет право выбрать себе жену по сердцу, а не по расчету матери.
Лев Ильич допил бренди и поставил бокал на стол. Решение пока не принято, но подозрения крепнут с каждой минутой. Завтра он тихонько наведет справки в министерстве. Если окажется, что командировка — дело рук Августы, тогда придется действовать.
"Пока подожду, — решил он. — Дам жене показать свои карты полностью. А потом посмотрим, кто кого переиграет".
Огонь в камине потрескивал, за окном завывал ветер. Дом погружался в ночную тишину, а Лев Ильич все сидел в кабинете, обдумывая семейную драму, которая только начиналась.
**
Вольдемар стал приезжать к Фокиным каждый день и проводить там много времени. Он появлялся после обеда и оставался до ужина. Михаил Константинович понимающе не возражал против таких частых визитов — молодые люди помолвлены, и обстоятельства особенные.
— Маша, давай прогуляемся по саду, — предложил Вольдемар в один из дней.
Они медленно шли по заснеженным дорожкам. Голые ветви деревьев покрывал иней, под ногами хрустел снег. Мария шла рядом, время от времени поглядывая на него украдкой.
— Как быстро пролетает время, — сказала она тихо.
— Да, — согласился Вольдемар. — Но когда я вернусь, мы сразу обвенчаемся.
— Правда?
— Клянусь тебе.
В малой гостиной они часами сидели рядом, читали, разговаривали о будущем. Мария старалась казаться бодрой, но глаза выдавали печаль. Вольдемар тоже держался молодцом, но внутри все сжималось от предстоящей разлуки.
— Расскажи мне о Вене, — попросила Мария. — Ты ведь бывал там раньше?
— Один раз, проездом. Красивый город, старинный. Много дворцов, музеев. Но меня будут занимать только переговоры.
— А свободное время у тебя будет?
— Немного. Буду гулять по городу и думать о тебе.
Мария улыбнулась, но глаза оставались грустными.
Тамара Павловна приносила им чай и деликатно удалялась. Она видела, как мучаются молодые люди, и сердце ее переполнялось сочувствием.
— Знаешь, что меня больше всего пугает? — сказала Мария, перебирая кисточку от пояса.
— Что?
— Что время будет тянуться бесконечно. Каждый день без тебя покажется вечностью.
Вольдемар взял ее руку в свою:
— Мне тоже будет тяжело. Но мы справимся. Подумай — это испытание только укрепит нашу любовь.
— Ты так думаешь?
— Уверен. Когда люди по-настоящему любят друг друга, никакая разлука их не разлучит.
Дедушка иногда заглядывал к ним, интересовался, как дела у Вольдемара на службе. Желал успехов в Вене.
— Не переживайте так, — говорил он. — Влюбленные всегда найдут дорогу друг к другу.
Старик видел, как мучается внучка, но держался бодро.
— Дедушка прав, — соглашалась Мария наедине с Вольдемаром. — Полтора месяца не так уж много.
— Да, пролетит быстро, — кивал он.
Говорили они всё время об одном — о разлуке. Хотя и пытались отвлечься.