Рубиновый венец 25
Первое платье предназначалось для визитов. Тёмно-синее, строгое, элегантное. Мария надела его и не узнала себя в зеркале.
— Неужели это я? — прошептала она.
— Конечно, вы, — улыбнулась Тамара Павловна. — Просто ваша красота раскрылась в полной мере.
Второе платье — для домашних приёмов. Светло-зелёное, с кружевным воротничком. Мягкое, женственное.
— В этом вы будете принимать гостей, — объяснила хозяйка. — Дома можно быть более непринуждённой.
Третье — для театра. Лиловое, с открытыми плечами. Мария покраснела, глядя на себя.
— Не слишком ли откровенно?
— В самый раз. В театре принято блистать.
Четвёртое — для прогулок. Простое, но изящное. А пятое... Пятое было чудом. Голубое, шёлковое, с серебряной вышивкой. Для больших балов.
— Вы расцветаете на глазах, — заметила Тамара Павловна. — Хорошие наряды творят чудеса.
Мария кружилась перед зеркалом в голубом платье. Тонкая талия, изящные плечи, скромное, но соблазнительное декольте.
Варвара, наблюдавшая за примеркой, всплеснула руками.
— Барышня, вы просто принцесса! Как в сказке!
— Принцесса без короны, — вздохнула Мария.
— Зато с красотой, — утешила Тамара Павловна. — А это дороже любой короны.
Мадам Дюшен осталась довольна работой.
— Теперь мадемуазель может появиться, где угодно, — сказала она. — Ей не будет стыдно даже при дворе.
Дедушка, глядя на преобразившуюся внучку, испытывал одновременно гордость и тревогу. Её красота стала очевидной. Но что дальше?
Тамара Павловна занялась последними приготовлениями. Она позвала Марию в будуар для серьёзного разговора.
— Садитесь, дорогая. Давайте поговорим о том, как вести себя в свете.
Мария приготовилась слушать. Она хотела запомнить каждое слово.
— Главное — быть естественной, но не наивной, — начала Тамара Павловна. — Больше слушать, чем говорить. Не показывать свои чувства слишком явно.
— А если кто-то скажет что-то плохое?
— Оставайтесь вежливой. В обществе не принято демонстрировать неприязнь.
— А если, наоборот, мне кто-то понравится?
— Тем более не показывать. Пусть мужчины добиваются, а не получают всё сразу.
Мария внимала.
— А если спросят о приданом? — осмелилась спросить она.
Тамара Павловна задумалась.
— Отвечайте уклончиво. Улыбнитесь и скажите что-нибудь вроде: «Об этом рано говорить». Пусть сами догадываются. Главный ваш козырь — ваше происхождение и воспитание.
— И запомните: интрига — лучший союзник красивой женщины.
— А как танцевать? — спросила Мария. — Вдруг я не знаю каких-то фигур?
— Танцуйте так, как умеете. Естественность лучше заученности. Но если вас пригласят на незнакомый танец, не стесняйтесь отказаться.
— А о чём говорить?
— О погоде, о театре, о музыке. Не о политике, не о деньгах, не о болезнях. И никогда не сплетничайте.
Мария кивала. Правил было много, все они были разумными, о многих она уже слышала и даже преуспела в их выполнении.
— Когда же состоится мой дебют? — спросила она, наконец.
— Скоро, — ответила хозяйка. — Через несколько дней. У графини Шумловой приём. Михаил Константинович получил приглашение для всей семьи.
Мария почувствовала, как сердце забилось быстрее. Начинается. Начинается настоящая жизнь.
За обедом появился сын хозяев. Кирилл Михайлович двадцати восьми лет служил при дворе. Высокий, статный, с умными глазами.
— Познакомьтесь с Марией Георгиевной Касьяновой, — сказал отец.
Кирилл поклонился.
— Очень приятно. Родители много о вас рассказывали.
— И что же? — смутилась Мария.
— Всё хорошо. Что у нас гостит барышня из знатного рода.
Сели за стол. Кирилл рассказывал о службе, о знакомых. Говорил интересно.
— А столица вам нравится? — спросил он Марию.
— Нравится. Только немного пугает. Очень большой город.
— Вы быстро привыкнете. Вы производите впечатление любознательной девушки.
Мария покраснела. Кирилл заметил это и подумал: девушка простая, искренняя. Не дурочка. К тому же красивая.
— Что вы любите? Книги? Музыку?
— И то, и другое. Дома много читала.
— Что читали?
— Пушкина, Лермонтова. Из французов — Вольтера.
— Неплохо. А на чём-нибудь играете?
— Немного играю на фортепиано. Не очень хорошо, но люблю.
Кирилл удивился. Он ожидал встретить деревенскую простушку, а тут оказалась вполне образованная девушка.
— Обязательно сходим в оперу, — сказал он. — Сейчас дают «Руслана».
— С удовольствием.
— Договорились.
После обеда он проводил её в гостиную.
— Мария Георгиевна, можно с вами подружиться? — спросил он. — В городе нужны друзья.
— Конечно. Буду рада.
Вечером сон не шел. В дверь постучали. Вошла Варвара.
— Барышня, вы не спите? Уже поздно.
— Не спится, Варвара. Думаю.
— О чём думаете?
— О завтрашнем дне. О том, что ждёт впереди. Как-то страшно.
Варвара подошла и села рядом.
— Мария Георгиевна, не волнуйтесь. Вы справитесь. В вас течёт кровь Касьяновых.
— А вдруг я подведу весь род?
— Не подведёте. Я в вас верю. И дедушка верит. И добрые люди здесь верят.
Мария благодарно обняла няню.
— Как хорошо, что ты со мной. Без тебя я бы совсем растерялась.
— Куда же я денусь? Вы мне, как родная дочь. Будем вместе, что бы ни случилось.
— Спасибо, Варвара. Ты мой самый верный друг.
— А теперь ложитесь спать. Завтра важный день. Нужно выспаться, чтобы быть красивой.
За утренним чаем Михаил Константинович поделился новостями.
— На днях будет приём у графини Шумаловой, — сказал он. — Думаю, пора представить вас обществу, Мария Георгиевна.
Мария поперхнулась чаем. Она об этом уже знала, но волнение заставило сердце биться чаще. Она с мольбой посмотрела на Тамару Павловну.
— Вы готовы, — успокоила Тамара Павловна. — Манеры есть, наряды тоже. Чего ещё ждать?
— А что это за приём? — спросил дедушка.
— Обычная светская встреча. Соберутся человек пятьдесят. Цвет столичного общества. Дамы и господа будут вести разговоры, неспешные обсуждения. Маменьки привезут своих дочек. Будут молодые люди. Молодежь удалится на веранду. Ничего особенного.
— Страшно, — призналась Мария.
— Напрасно, — вмешался Кирилл. — Наше общество не так страшно, как кажется. Главное — не робеть.
— Будь собой, дорогая, — добавила Тамара Павловна. — Естественность — лучшее украшение молодой девушки.
— А во что мне одеться?
— В муслиновое платье. Оно вам идет, не сковывает движений. В нем вам будет удобно.
Мария кивнула. Платье и правда было красивым.
— А что там будет? Танцы?
— Может быть. Но главное — это знакомства. Вас представят, вы познакомитесь, поговорите. Потом пообщаетесь со своими сверстниками. там очень воспитанные люди, вас не обидят. Это почва для будущих отношений.
Дедушка молчал, но в его глазах читалась тревога. Он понимал, что от этого вечера многое зависит.
— Не волнуйтесь, Сергей Иванович, — сказал Михаил Константинович. — Мы будем рядом. Поддержим.
В глазах супругов Фокиных читалось удовлетворение — их протеже готова к выходу в свет. Осталось только представить её обществу и ждать результатов.