Сразу же после рождении Екатерины Генриетты, стал обсуждаться вопрос ее брака с юным Генрихом II Конде, но как замечено во французской версии Википедии, по непонятным причинам от этого проекта отказались.
Ну, что же здесь «непонятного». Попробую изложить свою версию, признаю, что не все читатели с ней согласятся. Генрих Наваррский был еще тот шутник, вот только в этом случае шутка получалась на редкость дурацкая. С одной стороны - королевская дочь-бастард, а с другой … тут так сразу без полбочонка доброго бургундского и не разберёшься. Правды сейчас уже не доискаться, но слишком много факторов, говорят о том, что Генрих II Конде не был сыном принца Генриха I. Но сам король точно знал истину, и если эта такова, какой я ее предполагаю, то родниться с отпрыском неведомо куда девшего пажа Леона Белькастеля, Генриху, было, мягко сказать, не с руки. Вот и в итоге королевская семья и вышла на одну из младших лотарингских линий, уже после смерти Наваррского.
Прошел 41 год после гибели отца-короля и 52 года со смерти матери. И вот Екатерина Генриетта обращается в суд с дерзким иском – те самые герцогства и сеньории Габриэль, а также и всё-то, что выражалось в наличных деньгах и что когда-то досталось ее брату Сезару, должно принадлежать не ему, а именно – ей, дочери Габриэль и Генриха IV.
Сначала прочитав об этой истории мельком, я немало заинтересовался, сильно удившись – это на каком же основании выдвигалось подобное требование? Для начала, по всем обычаям и законам старой Франции, наследовал за владетельным родителем (неважно отцом или матерью) именно старший сын. Причем, независимо от своего первородства по отношению к сестрам. Как раз по данному поводу – пока я нашел только один случай в Средневековой Западной Европе (в Южной Франции), когда дочь должна была унаследовать сеньорию отца, так как родилась первой. Это история Марии Монпелье, королевы Арагона (жены Педро II и матери Хайме I) вот только, во-первых, здесь более чем особенный брачный контракт, а во-вторых, в «чистоте», эти условия всё равно не были выполнены - фактически вышло по общему праву, когда отцу наследовала дочь, коли уж она его единственный безупречно законный ребенок.
Но Сезар и так - первенец. В чем же здесь дело? И вот первый подвох - бастарды стояли вне системы первородства. Касательно сыновей - вообще не было важно, кто из них младший, а кто старший. Но что здесь с правами брата по отношению к сестринским? Французские юристы считали, что если внебрачные дети рождены в равных условиях, то сын очевидно оттесняет дочь от наследства. Положение несколько странное, так как это ведь в принципе не могло быть законом или сложившимся обычаем, скорее это устоявшаяся, но необязательная практика.
Знатный отец, который уж если решил облагодетельствовать своих внебрачных детей, в условиях эпохи, очевидно делал ставку на сыновей. Что же касается дочерей, то, увы, в который раз повторюсь - не всем им даже законным, даже королевской крови, везло с как с удачным браком, так и вообще с самой возможностью выйти замуж и не оказаться в монастыре.
Но Екатерина Генриетта атаковала брата с неожиданной стороны. К вящему восторгу знатной публики, предки которой когда-то более полувека назад, за глаза ели поедом Габриэль д'Эстре и называли ее не иначе как «Мусорной герцогиней» (la duchesse d'Ordure), она принялась разбирать кто из них с братом более незаконнорожденный. И, конечно же, она сама - Екатерина Генриетта, единственная «правильная», и потому герцогства Бофор, Этамп, маркизат Монсо, иные сеньории и ценности, стоимость примерно пять-шесть миллионов ливров, должны были достаться именно ей, а не Сезару. И, следовательно, у Сезара Вандома (и его потомства) нужно это всё отобрать и вручить герцогине Эльбёф, настоящей наследницы Габриель д'Эстре.
А всё потому, что Екатерина Генриетта родилась в 1596 году, от союза «людей свободных от каких-либо супружеских или церковных уз». А вот герцог Вандом - родился в 1594 году, в то время, как его мать была замужем за Николя де Амервалем, сиром Лианкуром. И значит он - плод прелюбодеяния. Мало ли что ему выдали королевское письмо об узаконении, герцогиня упирала на то, что внебрачным детям, родившимся в результате адюльтера вообще таких грамот об легитимации не положено.
Прежде всего меня смутило, что во французском источнике (в котором вкратце упоминается об этом процессе) автор Сильви Стейнберг (дама-историк, правда несколько специфического направления) не отметила явные нахальство и ложь герцогини де Эльбёф. Если еще можно кое-как согласиться с тем, что на короля чудесным образом не распространялось само понятие «прелюбодеяние», то как быть с тем, что Маргарита Валуа в 1596 году всё еще была его женой и стало быть «кое-какими» супружескими и церковными узами Генрих IV был обременен. Да и насчет королевских писем о легитимации Екатерина Генриетта была не совсем права - в некоторых грамотах имя матери вовсе не указывалось. В случае Сезара Вандома, Габриэль была названа его матерью официально.
Адвокаты герцога Вандома парировали нападение тем, что утверждали - брак с Николя де Амервалем расторгнут по причине известного мужского бессилия, а, следовательно, не консумирован и юридически его как будто никогда не было. Так что все претензии беспочвенны, всё правильно и всё должно остаться как есть. Да и вообще, герцогиня в 1619 году, выходя замуж признавала Сезара своим братом и сонаследником.
Высшее общество, посмеиваясь, было убеждено, что это скользкое дело, разумеется, ничем существенным не кончится. Так и произошло - генеральный прокурор резко прекратил всё споры. Его нежелание вмешиваться в подобные дела вполне понятно - этим высоким сеньорам, вдруг решившим оспаривать что и кому выдавал король Франции, ничего не будет, а вот простым судейским чиновникам… Лучше в такое не лезть. Он кратко и просто отметил - ни один из спорящих не может одержать верх в затеянном процессе, так как отсутствует сам предмет обсуждения.
Ни истица, ни ответчик не являются наследниками матери, они не были ими названы, строго говоря, в письмах о легитимации. Герцог Вандомский получил свои владения как обеспечение брачного контракта со своей женой Франсуазой (да и герцогство Бофор уже отдано их младшему сыну), также и семейные соглашения между братом и сестрой от 1619 года нельзя рассматривать как какой-либо раздел наследства. Так дело и было остановлено.
В этом случае остается только гадать - на что же рассчитывала Екатерина Генриетта? Если «все были убеждены», что дело не сдвинется с мертвой точки и абсолютно безнадежно. Вопрос был, как я понимаю, лишь в том, в какой именно формулировке претензии герцогини де Эльбёф будут отвергнуты. Вероятно, герцогиня не обрела мудрости с возрастом, ведь на подготовку процесса ею были потрачены значительные средства на юристов. А эти юристы оказались либо банальными шарлатанами, убедившими Екатерину Генриетту в возможности успеха или просто людьми, которые говорили своей богатой клиентке то, что она хотела от них услышать. Что по существу, тоже шарлатанство.
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017