Если бы точно можно было знать, что из загробного мира наблюдают за миром живых людей, то, наверное, легко предположить, что Генрих IV с великим удивлением взирал на некоторых своих потомков. В 1651 году, двое его внебрачных детей затеяли судебный спор по поводу того, кто из них… Даже затрудняюсь правильно подобрать термин – пусть будет «менее незаконнорожденный».
Истцом выступала Екатерина Генриетта, герцогиня де Эльбёф – ответчиком ее родной брат Сезар, герцог Вандом. Но чтобы понять, что вообще хотела герцогиня и что за претензии она выдвигала своему брату, для начала необходимо разобрать историю их с братом происхождения.
Как мы неоднократно обсуждали с читателями, во Франции внебрачные дети знати по умолчанию находились вне линии наследования за своим отцом. Узаконенные бастарды (как и те, кого еще не успели легитимизовать, но признавали своими) носили фамилии своих отцов и их гербы, но с левой бастардской перевязью. От рачительного отца они могли получить некоторые земли во владение (с правом передачи уже своему законному потомку), но при это было крайне желательно, чтобы законные наследники не возражали. Обеспечить незаконнорождённого титулом и землями, мог и законный брат, как это произошло в случае Жана Дюнуа. Кроме этого, в некоторых случаях, знатные отцы внебрачных сыновей старались приискать им выгодных невест (с собственными сеньориями), чтобы уж вовсе избежать потенциальных конфликтов и какого-либо материального ущерба для своей законной линии.
Это что касается отцов. Но если речь идет о наследстве матери бастардов? Если, разумеется, это наследство вообще имелось в наличии. «Кто у нас мать?» - вопрос критически важный для внебрачного ребенка, включая даже королевского. Хотя почему «даже» - правильнее сказать, в особенности королевского. Какой-нибудь барон или граф еще бы признал за своего ребенка, сына простолюдинки, а вот король…
Много ли читателей знают, что у короля Людовика XII тоже, возможно, был сын-бастард? Скромный клирик по имени Мишель, скончавшийся в возрасте всего 22 лет - лишь предполагается, что он был сыном короля. Слухи такие ходили, но признания не было даже на неофициальном, «словесном» уровне. Если всё-таки Мишель был сыном короля, то остается предположить, что он был сыном некой простой горожанки - король постеснялся его признать и уж тем более узаконить. Ну, а уж дети Генриха IV к концу его бурной жизни, буквально могли бродить по Франции толпами.
Как минимум, мать признанного королевского бастарда должна была быть дворянкой, но некоторым и этого было недостаточно. Юная вдова Николь де Савиньи (de Savigny), кратковременная возлюбленная Генриха II, дворянкой как раз была, но ее сын от короля, Генрих, так и остался неузаконенным. То, что это именно королевский ребенок, а не «чей-нибудь», не отрицал ни сам Генрих II, ни его законные дети - короли Карл IX и Генрих III. Но ни отец, ни братья не легитимизовали сына Николь, возможно, всем троим не хватило времени.
Габриэль д’Эстре (1573-1599), дама уже другого полета - и более знатная, и куда более наглая. Да и венценосный возлюбленный ей попался «удачный», с крайне своеобразным характером. Бороться с недюжинным аппетитом таких людей как Габриэль, Генрих Наваррский не умел, да, и, наверное, не хотел. Возможно, король был слишком снисходителен к тем, кто этого не заслуживал и пренебрежителен к тем, кому можно было и протянуть руку, без боязни того, что пальцы отхватят.
Прежде всего, внезапно скончавшаяся в 1599 году, Габриэль, мать трех королевских детей - Сезара (род. 7 июня 1594 г.), Екатерины Генриетты (род. 11 ноября 1596 г.) и Александра (род. 19 апреля 1598 г.), к этому времени была весьма богатой и титулованной дамой. Кстати, они с Наваррским находились в родстве, будучи четвероюродными кузенами, и родство, это было, что интересно бастардским. Да и первоначально возвысился род д’Эстре благодаря сильной поддержке Вандомской ветви Бурбонов в принципе.
Род д’Эстре не такая уж и древний, первый точно известный глава семьи по имени Пьер впервые фигурирует в документах в 1419 году и там он обозначен как «буржуа из Перонны». С этого момента и начинается небольшой подъем - документ, собственно, говорит о покупке Пьером части сеньории. Уже в 1434 году, Пьер упоминается как оруженосец. Да и женат он уже на дворянке Марии де Бомон, наследнице феода во владениях герцогов Бургундских. Таким образом, дворянство приобретено этой семьей примерно только в начале 20-х годов XV века.
Сын Пьера, Антуан, не только не растерял наследство отца, но и удачно его увеличил, пусть и ненамного, прикупив еще пару сеньорий. После Антуана, оставившего трех сыновей, семья разделилось было на три линии (младшие тоже получили часть наследства), но третий его сын, Жан, отказался от светской жизни, став монахом-бенедиктинцем, а после и аббатом Мон-Сен-Кантен (если я правильно понял, это была их наследственная должность), старшая линия тоже не протянула дальше первого поколения.
Но еще до угасания старшей ветви семьи, успех внезапно обретает средняя ветвь в лице Жана д’Эстре. Начинал он как паж королевы Анны Бретонской, что уже само по себе неплохо, для не столь знатного юноши. Позже он входит в число одного из капитанов Карла IV Бурбона-Вандома и принимает участие в Итальянских войнах. И вот там в одной из стычек, где-то до 1515 года, он спасает от гибели раненого раненого рыцаря - Жака Бурбона-Линьи, бастарда графа Вандома Жана VIII (на всякий случай - указанный Жан Бурбон был восьмым этого имени графом Вандома, вот откуда взялся этот порядковый номер).
Таким образом, он стал в глазах Бурбонов-Вандомом уже не просто одним из их капитанов. Довольно скоро созрел проект брака, всё еще не женатого 29-летнего Жана, на Катрин, старшей дочери Жака Бурбона-Линьи. Пусть и старшая, но Катрин всё равно еще очень мала, впрочем, союз для скромного дворянина было настолько престижным, что он был готов и подождать лет пять-шесть до консумации своего брака. Кстати, еще двух дочерей, Жак Бурбон-Линьи так замуж и не выдал они стали монахинями.
Это постоянное упекание девушек королевской крови (как бастардской, так и самой законной) в монастыри меня постоянно озадачивает. Неужели не находилось дворян, готовых ради толики королевской крови у своих потомков, согласиться с отсутствием приданного в одном поколении? Наверняка, таких было хоть отбавляй, но отцы королевской крови ради спеси предпочитали, видимо, вариант - лучше монастырь для дочери, чем выдать ее абы за кого.
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017
Всем огромное спасибо за донаты