ВЕЧНЫЙ ПРАЗДНИК под названием «ПЕТЕРГОФ»
Предыдущая публикация:
АНСАМБЛЬ ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ
МОНПЛЕЗИРСКИЙ АНСАМБЛЬ
Малибан в Петергофе
Выйдя вдоль моря к Морскому каналу, позаглядывав в историю и побродив вокруг пристани, я, наконец, отправляюсь в восточную часть Нижнего парка. Конечно, я прекрасно знаю, что меня там ждёт! А вот если представить, что это первая прогулка, то сюрпризов она приготовит не мало! Удивляться можно почти на каждом шагу! Главное, от избытка впечатлений не упускать детали!
К Адаму я, пожалуй, не пойду. С его историей я уже познакомилась, стоя у парного фонтана Ева. К тому же, ещё будет возможность увидеть Адама во время прогулки. А отправлюсь я сразу к главному дворцу восточной части парка – к Монплезиру (1714-1723, арх. А. Шлютер, И. Браунштейн, Ж-Б. Леблон), а потому на Марлинскую аллею возвращаться пока не буду. К нему выведет Морская аллея. Она началась у дворца Марли в западной части парка. С неё открывался вид на залив, который маячил за деревьями и увлекал прогуляться по берегу. Перебравшись через главный петергофский канал, Морская аллея продолжается и в восточной части парка. Теперь она тянется прямо по берегу, оправдывая своё название. Но вот удивительное дело: Марлинская аллея переходит канал по Марлинскому мосту, а Морская – неизменно по Малибанскому, да и сама аллея на разных картах и схемах то Морская, то Малибанская. Откуда появилось это загадочное название?
Догадаться о значении слова «малибан» трудно. Оно давно позабыто и ушло из лексикона. А во время неспешной прогулки по Петергофу у нас есть возможность расширить свой кругозор, если не оставлять без ответа смущённо появляющиеся в голове вопросы. И для этого снова надо отправляться в историю.
В 18 веке необычайно популярной была игра в малибан. Суть её заключалась в катании шаров с помощью деревянных молотков по специально устроенной протяжённой площадке. Целью были металлические дуги или скобы, расставленные в разных местах по всей длине площадки, через которые должны были пройти шары. Задача заключалась в том, чтобы как можно быстрей и за меньшее количество ударов загнать свой шар в импровизированные «ворота». Правила и условия игры могли несущественно различаться в разных странах, да и название она получила разное: в Голландии – малибан (Maliebaan), во Франции – Пай-Май (Paille-Maille), в Англии – Пейл-Мейл (Paille-Maille), в Германии – Пельмайл (Palmaille), в Испании – Паломалло (Palamallo), в Италии – Паламаглио (Pallamaglio) и т.д.
Игра в Европе известна ещё со времён Средневековья. А к 18 веку в катающиеся мячи с азартом играли все – простой народ и дворяне. Площадки для игр устраивали вдоль городских улиц, и неспешные прогулки горожане превращали в увлекательное занятие. Ещё во время своей первой поездки в Голландию в конце 17 века Пётр 1 заинтересовался игрой в малибан, а потом встречал её повсеместно. Когда в 1717 году он побывал во Франции, оказалось, что при дворе Людовика 14 также забавляются подобной игрой. Игровая площадка по воле короля была устроена в саду Тюильри и в резиденции Марли.
Всё, что увлекало Петра, он вёз в Россию. Задумывая восточную часть парка как место развлечения гостей свой резиденции, Пётр 1 решает устроить аллею для игры в малибан. Это название позволяет предположить, что прообразом иноземной игры всё же стала игра, впервые увиденная русским царём в Голландии во время своего первого европейского вояжа. А поскольку игрой Пётр рассчитывает увлечь своих домочадцев, да и сам был не прочь поиграть иной раз, он выбрал место для малибана рядом со своим домом, поставленным на берегу залива. Игровая площадка начиналась от дворца Монплезир и тянулась до колоннады у шлюза на Морском канале.
Но, мода скоротечна, и увлечение малибаном в Европе прошло уже к середине 18 века. Возродился он позже в играх, дошедших до наших дней. Столетие спустя появился крокет – официально зарегистрированная спортивная игра, очень похожая на малибан. Споря о происхождении гольфа, его также нередко связывают с малибаном. В Европе ставшие ненужными площадки для игры в катающиеся шары превратились в улицы с названием соответствующей игры. А вот в Петергофе малибан настолько пришёлся ко двору, что члены императорской семьи продолжали в него играть до самой революции.
Петергофский Южный маяк
Двигаясь сегодня вдоль Малибанской аллеи вряд ли гости Петергофа вспоминают её «игровое» прошлое. Здесь снова любуются живописной панорамой моря. Но морская картинка в этом месте другая – берег расчищен от валунов, и морская волна подходит прямо к кромке земли, от которой аллею отделяет ряд высоких деревьев. По водной глади снуют туда-сюда метеоры – современные скоростные суда на подводных крыльях. Море всё то же, ощущение другое!
И, конечно, во время прогулки в этом месте не останется ни у кого незамеченным возникший на пути маяк. Ошибиться в его назначении трудно, а узнать историю – интересно. Петергофская гавань не представляла особой опасности для судов и долго обходилась без маяков, пока использовалась только в дневное время в летние месяцы. Но в середине 19 века управляющий Морским ведомством великий князь Константин Николаевич, первый моряк в императорской семье, однажды вечером следуя морем из Кронштадта в Петергоф, обратил внимание на трудности при подходе к гавани в связи с её плохим освещением. По его распоряжению в 1854 году в Петергоф перенесли готовый маяк из Кронштадта, но это лишь частично решило проблему.
Новые парные маяки для императорской резиденции изготовили только спустя три столетия и установили в 1887 году. Это были так называемые створные знаки – Северный и Южный. Первый стоял прямо на пристани, второй – на берегу в восточной части парка. Эти маяки, регулирующие движение в заливе, находились в ведении Дирекции маяков Балтийского флота. На них несли вахту работники маячной службы. Огонь зажигали, поднимаясь по винтовой лестнице, расположенной внутри сооружения.
К началу 20 века встал вопрос о замене фонарей на маяках. В процессе подготовки к переосвещению выяснилось, что Северный маяк совсем пришёл в негодность – сгнил и покорёжился от частых наводнений и штормов. Его убрали, надеясь в скором времени заменить новым, но последующие события истории навсегда оставили Петергоф без Северного маяка. А Южный маяк в 1911 году получил новенький фонарь, переменные огни которого, то белый, то красный, должны были выделить его среди остальных маяков акватории. Петергофский маяк прослужил до самой оккупации Петергофа и был уничтожен немцами. Восстановили его сразу после снятия блокады.
Я помню, как в детстве во время прогулки по парку, привлекавшему тогда только фонтанами, неожиданно возникавший на пути маяк вызывал у меня интерес. Мне он казался игрушечным, как на детской площадке. Казалось, на его опорах можно повисеть и даже подняться на самый верх, вот только не понятно, кто открывает дверь под замком. А когда я выросла, маяк оказался самым настоящим. В 2016 году он был признан объектом культурного наследия регионального значения. Тогда, наверное, и был обнесён оградой, чтобы у детей не возникало крамольных желаний. Зато у всех гостей Петергофа теперь этот маяк должен вызывать уважение и интерес к его истории.
Судьба деревьев Нижнего парка
Южный маяк в восточной части парка стоит примерно на полпути до дворца Монплезир, к которому я направляюсь. Оторвавшись от созерцания моря, самое время обратить взор к парку. На первый взгляд – ничего интересного: редко стоящие высокие деревья, вытянувшиеся до самого неба и закрывающие солнце! Но, пожалуй, именно отсюда начинаются контрасты восточной части парка, которые будут постоянно встречаться во время прогулки. Здесь по Морской аллее проходит чёткая, весьма символическая для Петергофа, граница между землёй и водой, парком и морем.
Парки могут украшать павильоны, беседки, цветники, статуи и фонтаны. Они появляются и исчезают в угоду моде и вкусам требовательной публики. Но главными персонажами любого парка всегда были и остаются деревья. Всматриваясь вглубь гордо стоящих перергофских деревьев, угадывая за ними шум фонтанов и веселье гостей, здесь в тишине не очень популярной парковой аллеи невольно рождаются философские мысли. Посаженные человеком деревья из маленького саженца превращаются в вековых гигантов.
Трудно угадать, какой задумывалась Петром эта часть парка около его любимого дворца. Сегодня она похожа на ухоженный лес. Познакомившись уже с историей резиденции и усмотрев в расположении деревьев некую закономерность, можно предположить, что эта часть парка была разбита Петром в регулярном стиле, но потеряла форму, когда деревья перестали стричь в угоду новой моде на пейзажные парки. Скорее всего, так оно и было, пока не вмешалась война. И гигантами посаженные при Петре 1 деревья так и не стали.
Не только исторические памятники были разрушены и утрачены в ходе боёв за побережье, занятое немецко-фашистскими войсками. Деревья гибли во время обстрелов и горели в пожарах. Их безжалостно вырубали оккупанты для своих нужд. Возрождение Петергофа требовало не только воссоздания утраченных памятников, но и восстановления парка. Здесь после войны высадили заново характерные для южного побережья залива липы, дубы, клёны, ясени, березы, ольху и другие породы деревьев. Можно только вообразить, какими гигантами станут они через столетия! Почувствовать это удастся чуть позже, когда окажешься во дворе любимого петровского дворца, к которому я незаметно уже подошла.
Загадка Екатерининского корпуса
Он уже рядом – краснокирпичный петровский Монплезир. Но в выбранном мной маршруте он появляется без пафоса, едва угадывается и ещё не производит впечатление. А потому, пусть ещё некоторое время останется загадкой. И пока я не подошла к главному фасаду, обращённому к морю, самое время обратить внимание на здание жёлтого цвета, пристроенное к стенам из красного кирпича. Оно тоже таит загадку и вводит в заблуждение тех, кто не любит искать ответы на естественные вопросы. Это – Екатерининский корпус. Более подробно о нём пойдёт разговор чуть позже, когда Монплезир Петра превратится в целый комплекс построек. А пока проще всего предположить, что этот дворец был построен для супруги Петра 1, Екатерины Алексеевны, будущей Екатерины 1.
А если присмотреться к архитектуре? Следов петровского барокко не отыскать! Автор постройки – Франческо Бартоломео Растрелли, придворный архитектор Елизаветы Петровны. Дворец он построил по заказу петровской дочери в 1747 году. Примерно там, где я обратила на здание внимание, к дворцу был пристроен деревянный спальный флигель, протянувшийся вдоль берега. Его облюбовала для проживания другая Екатерина Алексеевна, когда находилась в Петергофе. В нём она и провела беспокойную ночь накануне дворцового переворота 1762 года, в результате которого Екатерина 2 стала императрицей. Флигель сгорел ещё во времена Российской империи. А дворец вошёл в историю как Екатерининский корпус.
Морская, она же Малибанская, аллея вывела к Монплезирскому дворцовому комплексу. Уже в следующий раз я начну знакомится с этим грандиозным сооружением...
Продолжение читайте по ссылке:
а начало прогулки здесь:
Спасибо, что дочитали до конца! Если заинтересовались -
Путешествуйте с каналом ВИРТУАЛЬНЫЕ ПРОГУЛКИ в историю через ПУТЕВОДИТЕЛЬ В ИСТОРИЮ и ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГ, а по миру через ДНЕВНИКИ ПУТЕШЕСТВИЙ! Эти рубрикаторы закреплены и помогут выбрать статью, которая сможет вас заинтересовать!