У меня всегда был странный способ делать вещи.
Пока другие люди казалось бы без усилий приходили вовремя, я была похожа на вечно опаздывающий потный ураган.
Ещё в детстве я была невероятно забывчивой — не в смысле «ой, один раз забыла ланчбокс», а скорее «забываю, зачем зашла в комнату», «теряю нить разговора на полуслове» и «постоянно теряю вещи».
Это лишь несколько причин, по которым я чувствовала себя не в своей тарелке.
К концу третьего десятка я осознала: что бы я ни делала, ощущение счастья и удовлетворения оставалось недостижимым. Мой мозг будто запирал меня в хаотичных или чрезмерно специфичных схемах поведения.
Я металась между жесткой самодисциплиной и желанием ничего не делать. Мечтала о яркой жизни, но чаще выбирала уют дома. И никогда не соответствовала собственным высоким стандартам.
Потом, в 31 год, мне повторно диагностировали СДВГ — через двадцать лет после первого диагноза. Все встало на свои места.
Изучая особенности СДВГ, я сделала важное открытие. Тесты вроде RAADs-R показали «очень высокую вероятность аутизма». Так я заподозрила у себя аутизм тоже.
Симптомы AuDHD (аутизм + СДВГ) — это смесь противоположностей. Они сочетаются уникально у каждого человека, что затрудняет диагностику. Многие из нас мастерски маскируют свои особенности.
И все же наши привычки часто кажутся нейротипичным людям «странными».
Вот пять таких «странностей», которые я теперь понимаю как признаки AuDHD:
1. Я мастер начинать, но не заканчивать
Моя коллекция незавершенных дел и хобби могла бы соперничать с коллекцией Лабубу (если вы понимаете, о чем я).
Сейчас я «в процессе» прослушивания десяти подкастов, восьми аудиокниг и нескольких альбомов. На жестком диске пылятся десятки недописанных статей, сценариев и романов.
На днях я начала уборку в ванной, вытащила всю мебель… и закономерно выдохлась.
Этой зимой я возобновила вязание, вложив сотни долларов в шерсть и инструменты, — чтобы забросить его через две недели.
Меня учили «доводить начатое до конца», но для меня это всегда было невыполнимо.
СДВГ означает дисфункцию исполнительных функций: мне сложно планировать и завершать задачи. Но при этом я постоянно ищу новизну. Аутизм заставляет глубоко погружаться в интересы. Когда дофаминовый всплеск от новизны проходит, я переключаюсь — и цикл повторяется.
Как я с этим справляюсь:
- Принимаю, что не буду долго заниматься одним делом, и действую соответственно: не скупаю всё для нового хобби, не пытаюсь переделать все сразу.
- Веду список «почти законченных» проектов. Не считаю их провалами — это работы в процессе.
- Отмечаю промежуточные этапы. Убрала одну поверхность в ванной? Уже победа!
- Совмещаю рутину с приятным: подкастами, документалками или наградами после дела.
- Ловлю волну гиперфокуса. Если тянет убирать — убираю несколько комнат, если пишется — работаю над несколькими текстами.
Этот подход может казаться непродуктивным, но он раскрывает мои сильные стороны: блуждающее внимание помогает увидеть то, что другие упускают.
2. Я репетирую разговоры перед встречами
С детства я репетировала диалоги, как актер перед пробами. Только моей «ролью» был звонок врачу или совещание. Я даже носила карточки с заметками.
В детстве, без подготовки, я часто говорила «неуместные» вещи. Все изменилось в подростковом возрасте, когда я поняла: чтобы меня воспринимали всерьез, нужно готовиться.
В этом году я узнала, что бессознательно использовала скриптинг — распространенную стратегию AuDHD.
Из-за проблем с рабочей памятью мы можем забыть, что хотели сказать. Репетиции и записи помогают. Также мы готовимся к неопределенности, проигрывая сценарии.
Сначала мне было стыдно. Казалось, это признак «несостоятельности». Но без подготовки я терялась, что создавало больше проблем.
Совет: если вам нужно репетировать — делайте это. Обсуждайте диалоги с близкими, берите карточки. Нет стыда в том, чтобы лучше коммуницировать.
3. Я меняю прическу каждый год
В 10 лет я уговорила маму на короткую стрижку. С круглым лицом я стала похожа на волосатый шар для боулинга.
Мне было плевать на внешность — я ненавидела ощущение волос на шее. Стрижка решала проблему, хоть и выглядела ужасно.
Так начался цикл: каждые несколько месяцев мне «нужны перемены», и я снова стригусь. Были каре (выглядело плохо, но удобно), длинный пикси (то же самое), шебби-стрижки (сносно, но раздражало) и катастрофическая «рваная» стрижка, которую пришлось отращивать вечность.
Я выбирала сложные укладки, думая, что они останутся такими же, как в салоне. Но без профессиональной укладки волосы висели тряпками — и мне снова хотелось перемен.
В 30+ я осознала: через прически я ищу себя.
Неспособность «знать себя» — часть нейроотличия. Наш мозг часто не понимает, кто мы и где наше место. Мы можем копировать чужие стили или идти в крайности, игнорируя нормы.
Но в основе — поиск комфорта. AuDHD-люди чувствительны к сенсорным раздражителям: шевелюра на шее была невыносима.
Плюс импульсивность СДВГ: я жажду новизны, но потом жалею о неожиданных результатах.
Теперь я стригусь иначе:
Я обсуждаю своё решение со стилистом. Так как она знает мои особенности, то помогает подобрать стрижку, которая лучше всего подойдет моим волосам.
Я выбраю вариант, за которым легко ухаживать. Раньше я делала сложные стрижки, требующие много укладки. Теперь у меня практичная длина, которую можно собрать.
Стилист показала, как использовать мусс и фен для укладки дома. Дело не в лени — раньше я просто не знала, как это делать, и это вызывало стресс. Теперь я умею.
Я скорректировала ожидания. Теперь я понимаю: то, что красиво смотрится на модели, не обязательно будет так же выглядеть на мне. Это помогает выбирать стрижки осознанно, а не под влиянием момента. Мои волосы не определяют, кто я, и это нормально.
Раньше я думала, что постоянная смена прически — признак низкой самооценки. Теперь я знаю: так мой мозг ищет новизну, справляется с сенсорным дискомфортом и исследует идентичность. И в этом нет ничего плохого.
4. Я неуклюжа и хожу не как все
Каждое утро я обнаруживаю новый синяк, царапину или больное место — и понятия не имею, откуда они взялись.
Впрочем, это неудивительно — я всю жизнь была неуклюжей.
В детстве надо мной смеялись, потому что я спотыкалась о собственные ноги. Иногда я шла слишком быстро, и мои ступни не успевали. Когда я отвлекалась, то могла врезаться в стену или дверь.
У меня до сих пор есть маленький белый шрам на руке — в 8 лет я поцарапалась о замок, влетев в москитную сетку. Уже тогда я вечно куда-то спешила и опаздывала.
"Смотри под ноги!" — восклицали родственники после моих очередных травм. Но мне было сложно концентрироваться достаточно долго.
Даже в знакомых комнатах меня подстерегали ловушки: ковры, о которые можно споткнуться, углы мебели, оставляющие синяки, дверные косяки, которые я задеваю плечом.
В 35 лет ничего не изменилось. Я тысячу раз ходила по своему коридору и гостиной, но всё равно резко поворачиваюсь и врезаюсь в мебель. Я бессчетное количество раз опрокидывала миски своего кота, хотя прекрасно знаю, где они стоят.
Не говоря уже о моей походке. Несмотря на почти три десятилетия занятий танцами и фигурным катанием, я не стала грациозной. Я шаркаю и топаю. Иногда мне удается идти осторожно, как балерина, на полупальцах. Но даже тогда мои ступни будто не связаны с телом. В прошлом году я начала неправильно распределять нагрузку на стопы, из-за чего появились грубые мозоли — они до сих пор со мной.
AuDHD вызывает множество физических особенностей, о которых мы не всегда задумываемся. Неуклюжесть — самая известная, но есть и другие: проблемы с осанкой и походкой.
Наш мозг — как система навигации. У людей с AuDHD она иногда дает сбои.
Нейротипичные люди ходят и двигаются легко, почти не задумываясь. Но у нейроотличных людей проприоцептивная дисфункция — наш мозг иначе обрабатывает направление, движение и пространство.
Исследования показывают, что люди с аутизмом чаще полагаются на ощущение положения тела, а не на зрительные ориентиры. При СДВГ движения более вариативны. Когда есть оба состояния, как у меня, это создает идеальный шторм пространственной дезориентации.
Мозжечок, отвечающий за равновесие, работает на износ. Люди с AuDHD чаще демонстрируют постуральную неустойчивость — нам сложнее сохранять баланс.
К этому добавляется нарушение планирования движений при аутизме — диспраксия.
Все это объясняет, почему после многолетних тренировок я все равно могу "топать, как лошадь" или спотыкаться о ровном месте.
Теперь, когда я понимаю, что это неврологическая особенность, а не просто неуклюжесть, я научилась справляться:
- Создала "медленные зоны" дома — осторожно передвигаюсь в местах, где часто травмируюсь (например, возле кошачьих мисок).
- Делаю упражнения на баланс — после изучения метода Zing (улучшающего фокус и равновесие через мозжечок) я поняла, что мои любимые занятия (велоспорт, коньки, силовые тренировки) уже помогают проприоцепции. Теперь я выполняю их ежедневно.
- Использую "тяжёлую работу" — ношу продукты для мамы или передвигаю мебель. Это дает мозгу нужную пространственную нагрузку. Когда чувствую рассеянность, начинаю что-то передвигать.
Речь не только о странной походке или потере равновесия. С возрастом я осознала: укрепление силы и баланса важно и для тела, и для ума. Замедление во время тренировок изменило правила игры.
5. Я ненавижу выходить из дома
Вчера мне нужно было сопроводить маму к врачу, но всё, чего я хотела, — запереться в комнате.
Дело не в депрессии или антисоциальности — выход из дома для меня как целое представление.
Даже для простого визита к врачу мой мозг просчитывает: сколько времени на сборы? А если пробки? А если приедем рано и придется ждать? А если я забуду что-то важное? К моменту, когда я мысленно подготовилась ко всем сценариям, я уже выжата, а мы еще даже не вышли.
В юности я всегда опаздывала. С трудом просыпалась, отвлекалась на документалку про "Титаник" (я была странным ребенком) и едва успевала на автобус. Время будто утекало сквозь пальцы.
В средней школе я ездила с мамой на машине — но всё равно опаздывала на несколько минут. В строгой католической школе за опоздания снижали оценки. Я быстро усвоила: опаздывать = быть плохим человеком.
Теперь я избегаю опозданий как чумы. В панике ношусь по дому, пытаясь собраться "вовремя". Моя "слепота к времени" сменилась гиперконтролем: я убеждаю себя, что времени меньше, чем есть.
Если прием у врача в 16:00, мне кажется, что встать нужно в 8 утра. Я думаю, что мне нужно "время на сборы", но на деле это просто режим ожидания при СДВГ.
И это только логистика.
Переход из уютного дома в непредсказуемый внешний мир ощущается как прыжок из тёплого бассейна в ледяное озеро.
Дома я знаю, где что лежит, какие звуки услышу, какой будет свет. Я могу носить удобную одежду и регулировать температуру. На улице меня ждут пробки, непогода и миллион неконтролируемых факторов.
Стресс от координации всех этих элементов — сборов, дороги, графика — часто утомительнее, чем само событие, ради которого я выхожу.
Это происходит потому, что мозг с AuDHD плохо справляется с исполнительными функциями и переходами.
- СДВГ мешает оценивать время. Мы либо недооцениваем его, либо зацикливаемся на деталях. Переходы сложны, потому что требуют быстрого переключения между задачами.
- Аутизм жаждет предсказуемости. Сенсорный хаос внешнего мира подавляет.
Мне хочется новизны, но я боюсь стресса от перехода и неизвестности.
Но иногда выходить все же приходится. Вот как я справляюсь:
- Закладываю огромный запас времени — это позволяет спокойно выполнить рутины без спешки.
- Готовлюсь с вечера — выбираю одежду (и запасной вариант), складываю сумку у двери, составляю список. Чем больше подготовлю, тем меньше стресса.
- Снижаю неопределенность — изучаю маршрут в Google Maps, ищу кафе поблизости, собираю "аптечку от перегрузки" (книгу, перекус, шумоподавляющие наушники, подушку для шеи).
- Даю себе время на восстановление — после дня вне дома мне нужен 1–2 дня отдыха.
Раньше я думала, что "нормальный" человек должен постоянно "проживать жизнь" — путешествовать, ходить на мероприятия. Я терпела истерики по дороге в аэропорт, потому что "так надо".
Теперь я поняла: выход из дома переоценен. Если можно остаться — я остаюсь.
Дом — моё идеально настроенное святилище, где мой AuDHD-мозг работает лучше всего. Но когда выходить необходимо, у меня есть инструменты, чтобы облегчить процесс.
В заключение: мои "странности" — это особенности AuDHD
"Что со мной не так?" — этим вопросом я задавалась почти 30 лет.
Ответ появился только несколько лет назад, когда мне повторно диагностировали СДВГ.
Изучение своего СДВГ, а затем и аутизма помогло мне понять, как я живу, думаю и воспринимаю мир.
Раньше я пыталась вписаться. Подстраивалась под узкое общественное определение "нормы". Видя нейроотличных персонажей в сериалах, которые старались казаться "обычными", я думала: зачем мы так стараемся быть тем, кем не являемся?
Нет "правильного" способа жить — и наши "странные" привычки так же валидны, как и любые другие.
Краткий итог пяти особенностей AuDHD, которые я приняла:
1. Начинаю, но не заканчиваю — теперь я работаю маленькими шагами, отмечаю промежуточные этапы и веду список "почти готовых" проектов вместо самобичевания.
2. Репетирую разговоры — из-за проблем с рабочей памятью я готовлю сценарии и беру карточки, ведь соцситуации кажутся непредсказуемыми.
3. Меняю образ каждый год — это не низкая самооценка, а поиск новизны, борьба с сенсорным дискомфортом и исследование идентичности. Я сотрудничаю со стилистом и ставлю реалистичные ожидания.
4. Неуклюжесть и необычная походка — мое восприятие пространства и баланса работает иначе. Я создаю "медленные зоны", тренирую равновесие и использую "тяжелую работу" для улучшения ориентации.
5. Ненавижу выходить из дома — переходы и тайм-менеджмент истощают мой AuDHD-мозг. Я закладываю время на подготовку, планирую все заранее и принимаю, что дом — мое безопасное пространство.
Раньше эти привычки заставляли меня чувствовать себя сломанной, словно я "проваливаю" взрослую жизнь. Но осознание их нейроособенности освободило. Я больше не пытаюсь "исправить" себя — я учусь работать с тем, кто я есть.
Чем больше я понимаю свой AuDHD-мозг, тем яснее вижу: это не баги, а фичи. Иная проводка означает иную жизнь — и это не просто нормально, а и должно быть так.
Если вы узнали себя в этих привычках — вы не одиноки и не "сломаны".
Может, пора перестать пытаться быть "нормальными" и начать исследовать, как работают наши уникальные мозги?
В конце концов, миру нужны все виды умов — включая наши.
Это перевод статьи Кристи Саусы. Оригинальное название: "Five Weird Habits That Were Actually Signs Of Undiagnosed ADH".