В сумерках 1 ноября 1700 года в огромном, промозглом дворце Эль-Эскориал угасал человек, который при жизни был скорее призраком, нежели монархом. Карл II Испанский, последний из Габсбургов на испанском троне, лежал в окружении священников и придворных, готовясь предстать перед Господом. Его смерть стала спусковым крючком для механизма, который четырнадцать лет будет перемалывать судьбы народов и династий.
Карл был не просто королём — он был трагедией своей крови. Рождённый от бесконечных близкородственных браков, он вошёл в историю с чудовищным прозвищем Околдованный. Его огромная голова непропорционально тяжело сидела на хилом теле, челюсть из-за генетической деформации (знаменитая «габсбургская губа») не позволяла ему нормально пережёвывать пищу, а язык был настолько велик, что речь монарха понимали лишь единицы. Современники писали, что он с трудом стоял на ногах и страдал от припадков. Казалось, сама природа оплакивала вырождение династии, правившей половиной мира.
Империя, доставшаяся этому полумёртвому королю, была огромна: от Милана и Неаполя до Фландрии и бескрайних просторов Америки. И теперь, когда её хозяин испускал дух, вся Европа затаила дыхание. Два хищника уже точили когти над телом ещё не остывшей добычи.
В Версале, блистательном и холодном, Король-Солнце Людовик XIV не спал ночами. Он ждал. Его внук, Филипп Анжуйский, был одним из главных претендентов. В Вене император Леопольд I, напротив, молился, чтобы права его сына, эрцгерцога Карла, не были попраны. Но главная интрига крылась в завещании самого умирающего. Испанская элита, страшась раздела своей империи на куски, уговорила Карла поставить подпись под документом, который должен был сохранить её целостность любой ценой. И цена эта была — война.
Глава 1. Два орла и маленький принц, которому не повезло
История могла пойти иначе. За два года до смерти Карла европейские дипломаты уже делили шкуру неубитого медведя. Договоры о разделе Испанской империи были почти подписаны. Главным бенефициаром видели скромного мальчика — Иосифа Фердинанда Баварского. Ему было всего шесть лет, и он был правнуком Филиппа IV по женской линии. Для великих держав это был идеальный вариант: слабый ребёнок, который никому не угрожает.
Но судьба, словно насмехаясь над людскими планами, решила всё по-своему. В феврале 1699 года маленький принц внезапно заболел корью и скончался. В Лондоне и Амстердаме в отчаянии рвали на себе парики. В Мадриде и Вене вновь началась подковёрная борьба. А в Версале Людовик XIV понял: шанс его династии настал.
Испанский двор раздирали противоречия, но победила «французская партия». Когда Карл II испустил дух, вскрыли завещание. Оно гласило: Испанская империя целиком переходит Филиппу Анжуйскому, внуку Людовика XIV. Но была одна оговорка — Филипп должен был навсегда отречься от прав на французскую корону. Эти две короны не могли соединиться никогда.
Людовик принял наследство для своего внука. Французские войска тут же вошли в Испанские Нидерланды (современная Бельгия), а королевские министры в Версале стали распоряжаться в Мадриде. Европа содрогнулась. «Пиреней больше нет!» — якобы воскликнул Людовик XIV. Баланс сил рухнул.
Глава 2. Люди на фоне войны: Принц Евгений и Герцог Мальборо
Война, вспыхнувшая в 1701 году, была не просто столкновением армий. Это была дуэль характеров, столкновение гениев и амбиций. И главные роли в этой драме сыграли два человека, которые, встретившись однажды, стали неразлучны в бою.
Первый — принц Евгений Савойский. Маленький, тщедушный, с непропорционально длинным носом, он был отвергнут французским двором. Говорят, сам Людовик XIV, глядя на тщедушного юношу в сутане (его готовили к церковной карьере), брезгливо бросил: «Не стоит тратить на этого уродца хлеб». Оскорблённый Евгений бежал из Франции и предложил шпагу императору в Вене. Там он стал тем, кем его создала природа — величайшим полководцем своего времени. Стремительный, хитрый, лично водивший солдат в атаку, он стал кошмаром для французских маршалов.
Второй — Джон Черчилль, герцог Мальборо. Английский аристократ с лицом холодным и непроницаемым, как зимнее море. Он был мастером политической интриги и гением стратегии. Его жена Сара была лучшей подругой королевы Анны, что давало ему невероятное влияние. Но главной его страстью была война как шахматная партия, где цена фигуры — человеческая жизнь.
Они встретились — австрийский «маленький аббат» и английский лорд — и создали дуэт, который сокрушал лучшие полки Франции.
Август 1704 года, берега Дуная. Армии Мальборо и Евгения соединились у маленькой деревни Бленхейм. Против них стояла армия маршала Талара и баварские войска курфюрста Максимилиана. Мальборо нужно было любой ценой спасти Вену от угрозы захвата.
Талар был самоуверен. Французы окопались, считая свою позицию неприступной. Мальборо применил хитрость: он демонстративно атаковал фланги, заставив французов стянуть туда резервы, а затем обрушил всю мощь кавалерии в центр. Прорыв был страшен. Тысячи французов гибли, пытаясь переправиться через Дунай. Талар попал в плен.
Позже Мальборо на клочке бумаги нацарапал письмо своей Саре: «У меня нет времени на подробности, но умоляю, передайте королеве, что армия её величества одержала славную победу». Это был разгром, переломивший ход войны. Бавария выбыла из игры, Вена была спасена. Англия ликовала. Мальборо стал национальным героем.
Глава 3. Кровь и песок Испании
Пока на севере гремели битвы при Рамийи (1706) и Мальплаке (1709), где союзники продавливали французскую оборону ценой десятков тысяч жизней, в самой Испании разворачивалась своя жестокая драма. Филипп V, молодой и набожный внук Людовика, отчаянно цеплялся за свою корону. Но Каталония, Арагон и Валенсия восстали, поддержав эрцгерцога Карла Австрийского.
Здесь, на испанской земле, судьба свела двух незаурядных женщин. Королева Мария Луиза Савойская, юная жена Филиппа V, проявила удивительную твёрдость. Когда муж впадал в уныние, она сама скакала верхой, собирая войска и вдохновляя дворян. Английский агент писал в Лондон: «Она — единственный мужчина среди них».
С другой стороны, эрцгерцог Карл привёз в Барселону свою жену, Елизавету Кристину Брауншвейгскую. Барселона стала оплотом австрийцев. Каталонцы, ненавидевшие кастильскую корону, видели в Габсбургах защитников своей старины (фуэрос).
Кульминацией испанской войны стала битва при Альмансе в 1707 году. Англо-португальские войска столкнулись с армией герцога Бервика. Кто такой Бервик? Это был незаконнорожденный сын... самого Джеймса II Английского и племянник Мальборо. Семейные узы в этой войне ничего не значили. Бервик, командовавший французами, наголову разгромил англичан. Он проявил чудеса тактики, а когда враг дрогнул, лично повёл солдат в штыковую атаку.
После Альмансы Филипп V укрепился в Мадриде. Но Каталония держалась. Барселона пала лишь в 1714 году после жесточайшей осады, став символом потерянной свободы для каталонцев на века вперёд.
Глава 4. Чудо, которое спасло Францию
К 1711 году силы коалиции были на исходе. Чудовищная бойня при Мальплаке, где союзники потеряли под двадцать тысяч солдат, чтобы взять одну крепость, показала, что война на истощение губит всех. Франция была на грани голода. Людовик XIV, гордый Король-Солнце, был готов на унизительный мир, лишь бы остановить кровопролитие.
И тут случилось то, что историки назовут «чудом дома Бурбонов».
В апреле 1711 года от чёрной оспы в Вене скоропостижно скончался император Иосиф I. Он был молод, полон сил. Его смерть стала шоком. Эрцгерцог Карл, главный соперник Филиппа V, стал новым императором Карлом VI.
Ситуация изменилась кардинально. Теперь, если бы Карл победил и занял испанский трон, он воссоздал бы империю Карла V — гигантское объединение Испании, Австрии, Нидерландов и Италии. Это было бы ещё страшнее для Англии и Голландии, чем франко-испанский союз.
Лондон мгновенно переобулся. Тайные переговоры с Версалем начались немедленно. Англичане фактически предали своих союзников.
Тем временем на французской границе маршал Виллар, старый и опытный вояка, воспользовался замешательством противника. В 1712 году при Денене он стремительной атакой разбил армию принца Евгения. Это была последняя капля. Война закончилась.
Эпилог. Утрехтская тишина и слёзы Каталонии
В 1713-1714 годах в Утрехте и Раштадте подписывались договоры, перекроившие карту Европы. Дипломаты пили кофе и чертили новые границы, пока ещё не остыли пушки.
Филипп V оставался королём Испании, но навсегда отказывался от прав на французскую корону. Гордый Людовик XIV добился своего для внука, но ценой невероятного истощения Франции. Он умер через год, оставив страну в долгах и трауре.
Австрия получила Испанские Нидерланды (будущую Бельгию) и богатства Италии. Но главным триумфатором стала Англия. Гибралтар, который до сих пор напоминает о той войне, ключ к Средиземноморью, стал британским. К этому добавили Менорку, французские колонии в Америке и главный приз — асьенто, монопольное право на ввоз рабов в испанские колонии. Британия становилась владычицей морей.
Савойский герцог получил Сицилию и титул короля — маленькое государство, которое в будущем объединит Италию, сделало первый шаг к величию.
Но была и тень этого праздника. Каталония, верно сражавшаяся за австрийцев, была брошена на растерзание. Филипп V, в назидание другим, отменил её древние вольности. Барселона пала 11 сентября 1714 года. Этот день и сегодня в Каталонии помнят как день национальной трагедии.
Война за испанское наследство завершилась. Людовик XIV, умирая в Версале, мог быть доволен — Бурбоны остались в Мадриде. Но фраза «Пиреней больше нет» так и осталась мечтой. Европа, истекая кровью, доказала: абсолютной гегемонии не будет. На смену одному гегемону приходил другой — не в пышных париках, а в сюртуках банкиров и адмиралов. Восходила звезда Британской империи.