Данный обзор подготовлен на основе произведения Николая Васильевича Гоголя «Размышления о Божественной литургии».
Литургия верных – Тайна Жертвы и Причастия
С отправлением оглашенных литургия вступает в самую главную, священную фазу – литургию верных.
В древности некрещеным не дозволялось присутствовать при совершении Евхаристии, поэтому эта часть долгие века была окутана особой тайной. Священник раскрывает антиминс – священный плат с изображением положения Христа во гроб, расстилаемый на престоле. Антиминс содержит вшитые мощи святых и служит престолом в престоле: его появление связано с временами гонений, когда христиане не имели постоянных храмов и носили с собой освященный плат для совершения литургии. Это символ напоминает, что Церковь не привязана навечно к земным зданиям – ее якорь в небесах, она странствует по морю жизни, и всюду, где бы ни собрались верные, разворачивается престол Божий.
Расстилая антиминс, священник как бы впервые приступает к престолу, начиная главное священнодействие: ранее престол был покрыт и закрыт в присутствии оглашенных, теперь же он явлен открыто для совершения Таинства.
Перед решающими мгновениями священник в алтаре сокрушенно читает две молитвы, прося очистить его сердце и удостоить, без осуждения, приносить Богу эту Жертву. Сознавая свое недостоинство, он молит о прощении грехов и помощи свыше, ведь приступить к небесной трапезе осмеливаются даже ангелы с трепетом.
Диакон тем временем становится на амвон и снова, словно ангел, поднимает орарь и призывает верных к молитве – теперь уже особенно усердной. Следует ектения верных, отчасти похожая на прежние, но с акцентом на насущные нужды самих верующих, готовящихся совершать тайну. Народ, очищенный слышанием Слова, вновь единодушно молится: «Господи, помилуй» – о мире свыше, о благосостоянии Церкви, о городе и храме сем, о каждом из нас, чтобы Господь избавил от бед и даровал провести оставшийся день свято и мирно. Эти молитвы называются сугубой ектенией, потому что верные возносят их с удвоенным усердием, уже от лица членов Церкви, живущих во Христе.
Закончив прошения, священник возглашает: «Премудрость!», возвещая верующим о наступлении самого торжественного момента. Он как бы говорит: та самая Премудрость Божия, Сам Сын Божий, Который исходил к нам в виде Евангельского слова, ныне грядет в виде святого Хлеба быть принесенным в Жертву за весь мир. Услышав это, все собравшиеся замирают в благоговейном предчувствии.
Наступает глубокая тишина, в которой сердца готовятся к величайшему священнодействию.
Священник читает тайно особую молитву (молитву Херувимской песни), начинающуюся словами: «Никто из связанных плотскими похотями и наслаждениями недостоин приступать или приближаться к Тебе, Царю славы…». В этой удивительной молитве он исповедует, что служение литургии превосходит силы не только человеческие, но и небесных сил. Однако по безграничной любви Бог Сам стал человеком и Первосвященником, передал нам это священнослужение – Он один приносит и приносится, присутствуя на небесном престоле и одновременно реально действуя в литургии. Священник умоляет Господа очистить его и совершить через него, недостойного, величайшее таинство: «Ибо Ты еси приносящий и приносимый, приемлющий и раздаваемый, Христе Боже наш…».
Пока эта тайная молитва возносится, Херувимская песнь уже звучит в храме. Хор ангельски запевает от лица всей Церкви:
«Иже херувимы тайно образующе и животворящей Троице трисвятую песнь припевающе, всякое ныне житейское отложим попечение, яко да Царя всех подымем…».
В этих словах верующие отождествляют себя с херувимами – небесными силами, окружающими престол Бога. Церковь призывает всех молящихся отложить земные заботы, чтобы невидимо вместе с ангельскими чинами встретить Царя славы.
Этот древний гимн появился в Византии не случайно: существовал обычай, когда нового земного императора поднимали на щите в окружении легионов солдат, склонивших над ним копья. Осознав ничтожность земной славы перед величием Царя небес, один из византийских императоров смирил свое сердце и сложил эту песнь. Более того, в ранние времена даже византийские императоры лично участвовали в Великом входе, смиренно помогая нести Святые Дары. Херувимская песнь исполняется величаво, как бы хор невидимых ангелов вторит ей свыше.
Под пение этой ангельской песни начинается Великий вход – вынос подготовленных Даров из жертвенника на престол. Священник и диакон, продолжая тихо повторять слова Херувимской песни, идут к жертвеннику, где лежат покрытые покровцами Честные Дары. Диакон говорит священнику: «Возьми, владыко» – приглашая его взять покров (воздух) с даров. Священник снимает покрывало и возлагает этот воздух на плечо диакона, произнося: «Возьмите руки ваши во святая и благословите Господа». Этими словами псалма священнослужители призывают друг друга и всех нас вознести сердца к Богу и благословить Его в предстоящем священнодействии.
Священник берет святый дискос с вырезанным Агнцем (хлебом) и осторожно возлагает его на главу диакону. Сам же священник берет в руки святую Чашу с вином. Предваряя процессию, впереди идет свещеносец с горящим светильником – знак присутствия Христа как Света мира, просвещающего путь.
В такой последовательности священный ход выходит через северные двери из алтаря и движется через храм.
Если служба архиерейская или соборная (много священников), то несколько клириков несут и другие священные предметы: например, кто-то – лжицу (ею будут причащать), кто-то – копие, которым вынимали Агнца, даже губку, которой собираются частицы с дискоса.
Все эти предметы вынесены не случайно: губка, например, напоминает о той губке, смоченной уксусом и желчью, которой напоили распятого Спасителя. Великий вход – это торжественное шествие Царя всех к принесению Себя в жертву. В руках диакона на дискосе лежит Тело Христово в образе Агнца – смиренно, как на щите, окруженное орудиями страданий и невидимым воинством ангелов. Это словно Христос идет на Голгофу.
Созерцая эту картину, весь народ благоговейно склоняет головы. Мы подобны благоразумному разбойнику, который на кресте понял, кто перед ним: вместе с ним все молящиеся шепчут слова: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем» – «Вспомни меня, Господи, когда придешь в Царстве Твоем».
Когда крестный ход с Дарами доходит до центра храма, он останавливается. Священник пользуется этой великой минутой, чтобы помянуть всех, за кого приносится жертва. Он тихо перечисляет перед Богом имена правящих архиереев, гражданских властей, благоукрасителей храма, жертвователей и всех православных христиан. Завершая поминовение, священник громко провозглашает: «Вас и всех православных христиан да помянет Господь Бог во Царствии Своем, всегда, ныне и присно и во веки веков!». Хор в это время допевает Херувимскую песнь, завершая её троекратным «Аллилуия» – символом непрестанного Божьего присутствия и шествия.
Священнослужители входят с Дарами в алтарь уже через центральные Царские врата – двери Царства Божия. Впереди всех идёт диакон; войдя, он становится справа от входа и встречает священника словами: «Да помянет Господь Бог твое священство во Царствии Своем». Священник отвечает: «Да помянет Господь Бог твое священнослужение диаконское во Царствии Своем…». Так они взаимно смиренно просят друг для друга милости Божией. Затем священник бережно ставит Святой дискос с Агнцем и Чашу на престол – как тело Христово на гробовое ложе.
Царские врата закрываются, завеса задергивается – подобно тому, как был запечатан вход в Гроб Господень и над ним поставлена стража. Но внутри, на престоле, уже совершается тайна нашего искупления.
Священник снимает с головы диакона дискос – подобно тому, как праведный Иосиф снял с креста тело Иисуса. Он устанавливает дискос на разостланный антиминс, как на чистую погребальную плащаницу, и произносит слова молитвы: «Благообразный Иосиф, с древа снем пречистое Твое Тело, плащаницею чистою обвив… во гробе новом положил». Эти слова церковного гимна вспоминают заботу Иосифа из Аримафеи о погребении Спасителя. Священник осознает, что перед ним на престоле таинственно лежит Тот же Господь – распятый, погребенный и воскресший. Он тихо говорит: «Во гробе плотски, во аде с душею, яко Бог, в раю же с разбойником и на престоле был еси, Христе…», исповедуя веру, что Христос одновременно и на престоле славы с Отцом, и тут, невидимо с нами. Затем священник вспоминает славное Воскресение:
«Как животворящий, как воистину прекраснейший рая и светлейший царских чертогов явился нам гроб Твой, Христе – источник нашего воскресения».
Так храм и престол уподобляются Гробу Господню, который оказался не местом смерти, а колыбелью жизни и сияния славы Божией.
Святые Дары на престоле покрываются вновь покровцами. Но если прежде покровы символизировали пелены Богомладенца в яслях, то теперь они обозначают погребальные покрывала Христа. Священник кадит эти Дары фимиамом, знаменуя, что жертва Христа возносится Богу как благоухание. Он молит Бога принять эту жертву за всех нас.
Затем наступает момент глубокого смирения: священник перед величайшим таинством склоняет голову, опускает свои одежды (фелонь) в знак самоуничижения и говорит диакону: «Помяни мя, брат и сослужитель».
Диакон отвечает: «Да помянет Господь Бог твое священство во Царствии Своем!», а сам со смирением просит: «Помолись обо мне, святой владыко».
Священник благословляет диакона словом: «Дух Святой найдет на тя, и сила Всевышнего осенит тя», на что диакон отвечает: «Тот же Дух содействует нам во все дни», сознавая, что только силой Святого Духа они совершают служение.
Наконец, диакон вновь смиренно говорит: «Помяни мя, святый владыко», и слышит ответ: «Да помянет тебя Господь Бог во Царствии Своем…». После этого диакон целует руку священника и выходит через северную дверь на солею. Он собирается возгласить последнюю серию прошений, прежде чем приступить к самой Евхаристической молитве.
Диакон, выйдя лицом к алтарю, поднимает орарь и возносит ектению о принесенных Дарах. Эта ектения уже отличается от предыдущих: она содержит прошения, которые могут исходить лишь из уст верных христиан. Здесь мы молимся Богу освятить предложенные Дары и принять их на небесный жертвенник, а также просим даровать нам особые духовные блага. Звучат прошения: «О дарах сих предложенных Господу помолимся», «О священном храме сем и вере, благоговении и страхе Божием входящих в онь, Господу помолимся», «Дня всего совершенна, свята, мирна и безгрешна у Господа просим» и другие. Народ каждый раз отвечает: «Подай, Господи» или «Господи, помилуй». В завершение этой сугубой молитвы все вместе испрашивают у Бога христианского окончания жизни и дают друг другу христианское прощение и любовь.
Наступает волнующий обряд целования мира (в современных приходских службах он часто опускается, но по уставу должен быть): священник обращается к народу с возгласом «Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы: Отца, Сына и Святаго Духа – Троицу единосущную и нераздельную». Все присутствующие в сердце прощают друг другу обиды, примиряются – ибо невозможно приступить к Чаше со враждой или неприязнью. Алтарники обмениваются братским целованием. Это исполнение заповеди Христовой: «мирись прежде с братом твоим» перед принесением дара Богу.
Далее священник провозглашает Символ веры – «Верую во единого Бога Отца…». Весь храм единым голосом либо читает, либо поет «Верую…», подтверждая непоколебимость православной веры, на основе которой только и возможно совершение Таинства. Каждая строка Символа проговаривается четко и торжественно, утверждая присутствующих в истинах о Святой Троице, воплощении, искупительной смерти и воскресении Христа, о Церкви, Крещении и будущем вечном Царстве Божием. Символ веры объединяет всех – от священнослужителя до мирянина – в единой исповеди.
После исповедания веры начинается сам Евхаристическая канон – центральная молитва, в которой Святые Дары будут освящены.
Священник возглашает: «Станем добре, станем со страхом, вонмем: святое возношение в мире приносити», призывая всех к особо трепетному стоянию.
Народ отвечает: «Милость мира, жертву хвалы» – то есть мы приносим мирную жертву хвалы Богу.
Священник продолжает возгласом: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа… да будет со всеми вами» – прося, чтобы благодать Христа, любовь Бога Отца и общение Святого Духа были со всеми присутствующими.
Народ подтверждает: «И со духом твоим».
Затем священник призывает: «Горе имеем сердца» – вознесем сердца, и народ возносит: «Имамы ко Господу» – «Возносим к Господу».
Наконец, звучит: «Благодарим Господа», и хор от лица всех отвечает: «Достойно и праведно Тебя поклоняться, Отцу и Сыну и Святому Духу…».
Так вся община благоговейно вступает в благодарение, которое и дало название Евхаристия (греч. «благодарение»).
Священник продолжает тайно читать благодарственную молитву, вспоминая все дело спасения: от сотворения мира до искупительного подвига Христа. Он возглашает величальный гимн «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф…», к которому присоединяется хор (это ангельская песнь, которую непрестанно поют небесные силы). В кульминационный момент священник произносит слова Спасителя на Тайной вечере: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое… Пейте от нея вси: сия есть Кровь Моя Нового Завета…». Через эти слова, повторенные точно по заповеди Христа, хлеб и вино освящаются.
Затем священник призывает Духа Святого: он молится Богу Отцу, чтобы Дух Святой сошел и превратил хлеб в истинное Тело Христово, а вино – в истинную Кровь Христову. Произнося священные слова «преложив Духом Твоим Святым», священник благословляет Дары, и диакон трижды в страхе восклицает «Аминь». В этот миг совершается тайна пресуществления: на престоле уже не простые хлеб и вино, но Сам Христос таинственно присутствует под их видом. По слову священника сошло Вечное Слово – Бог Сын. Невидимо, но истинно, священник стал орудием, через которое Христос, вечный Архиерей, приносит Себя в жертву.
Гоголь образно пишет: как некогда копье пронзило Агнца Божия, так ныне словом молитвы совершается та же жертва – слово священника стало духовным мечом, совершающим Таинство. Не важно, кто служит литургию – Петр или Иоанн, простой священник или епископ, – в этот момент через него действует Сам Христос.
После свершения Таинства следует череда молитв и возгласов, в которых Церковь приносит Богу благодарение и прошения за всех. Священник поминает святую Богородицу, пророков, апостолов, мучеников и всех святых – как живых друзей Божиих, рядом с которыми дерзает возносить эту жертву. Он также молится за живых и усопших, за мир, за всю Церковь. Время от времени священник возглашает громко: «И сподоби нас едиными усты и единым сердцем славить Тебя…», а народ отвечает «Аминь». В какой-то момент все вместе молитвенно произносят молитву Господню «Отче наш», ибо кто причащается, тот истинно чадо Небесного Отца. Перед причащением священник благословляет народ: «Мир всем» – и все взаимно склоняют головы под его молитву.
Наступает приготовление к причащению. Священник берет на дискосе освященный Агнец – Тело Христово – и преломляет его на Четыре части, произнося:
«Раздробляется и разделяется Агнец Божий – раздробляемый и неразделяемый, всегда ядомый и никогда неистощимый, но причащающихся освящающий».
Эти слова выразительно показывают чудо: Христос ломаем в Таинстве, но не разделяется по существу, каким был, таким и остается целостным; сколько бы верующие ни причащались, Христос не убывает, а освящает всех. Одну частицу Тела священник опускает в Чашу с Кровью, знаменуя живое соединение Тела и Крови – воскресшего, живого Христа. Остальные части Агнца приготовляются для причастия священнослужителей и мирян.
Перед тем как причаститься, все верующие читают молитву: «Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живаго…». В ней каждый исповедует веру, что в Чаше – истинное Тело и Кровь Христовы, и смиренно считает себя первым из грешников, недостойным такой милости. Также просят: «…Прости мне согрешения мои вольные и невольные… и сподоби меня не в суд или во осуждение причаститися… но во исцеление души и тела». Эта молитва – пример глубокой покаянной веры, с которой должно подходить к Святыне.
Священник первым причащается Святых Даров за алтарем, затем диакон, и после они, выйдя с Чашей, приглашают к Причастию мирян словами: «Со страхом Божиим и верою приступите». Верующие, подготовившиеся постом и молитвой, благоговейно подходят, скрестив руки на груди, и принимают из Чаши Самого Христа – Тело и Кровь Господню. В этот момент Небо и земля соединяются в человеке: Христос входит в нас, чтобы преобразить и обожить нашу душу. Причастников покрывают иподьяконы большими тканями (покровами) – в знак того, что тайна причащения сокрыта от постороннего взгляда и совершается под покровом веры. Каждый, кто причащается, в ответ тихо благодарит: «Аминь», свидетельствуя свое согласие с даруемой благодатью.
По окончании причащения священник переносит Святые Дары обратно на престол. Хор поет благодарственный стих «Да исполнятся уста наша хвалы Твоея, Господи…», выражая радость Церкви о том, что наши уста исполнились Тела и Крови Христовых.
Священник благословляет народ возгласом: «Спаси, Боже, люди Твоя, и благослови достояние Твое». Затем следует короткая молитва благодарения за причащение и прошение: «Исполнися и исполнится…», где он просит: «управи нас в Твоей святыне весь день поучатися правде Твоей», – то есть сохранить нас в святости и жить по правде Божией.
Под конец службы звучит величественное троекратное «Аминь» и отпуст – заключительное благословение. Литургия завершена, но ее действие на этом не оканчивается: она продолжается в душах тех, кто в ней участвовал.
Духовное преображение через литургию
Николай Васильевич Гоголь особо подчеркивает, какое великое действие оказывает Божественная литургия на душу человека. Литургия совершается видимо, у всех на глазах – и в то же время невидимо, тайно действует в сердцах.
Если верующий молился внимательно и благоговейно, стараясь понять каждое священнодействие и откликаясь душой на призывы Церкви, то его сердце неизбежно возвышается и преображается. Заповеди Христовы после такой молитвы уже не кажутся невыполнимыми: человек ощутил их силу и истинность, и потому иго Христово делается для него благо, а бремя легко.
Покидая храм после литургии, христианин, присутствовавший на этой Божественной трапезе любви, начинает смотреть на окружающих другими глазами – как на братьев во Христе. Еще мгновение назад люди на улице могли быть ему чужими или даже неприязненными, но теперь сердце исполнено любви, принесенной с небес самим Богочеловеком.
Это проявляется во всем.
Если человек – начальник, он после молитвы делается более милостивым и заботливым к подчиненным. Если он сам под чьей-то властью, то покоряется начальству не из страха, а как Господу, с искренним усердием. Увидев просящего помощи, сердце, согретое Божественной любовью, больше не может пройти мимо – христианин готов помогать щедрее и радостнее, чем прежде. Когда же такая душа сама получает благодеяние, она принимает его с глубокой благодарностью, молясь за благодетеля усерднее, чем когда-либо.
Гоголь замечает: все, кто внимательно молились на литургии, выходят из храма более кроткими, мягкими в общении, дружелюбными и тихими во всех своих поступках. Литургия словно незримо продолжает действовать в них, направляя их мысли и дела ко благу.
Отсюда следует практический вывод: каждому, кто стремится духовно расти и становиться лучше, необходимо как можно чаще посещать Божественную литургию и участвовать в ней сознательно. Эта служба невидимо строит и созидает душу человека, даже если тот сразу этого не замечает.
Более того, Гоголь высказывает смелую мысль: если общество еще окончательно не распалось и в нем сохраняются островки взаимопонимания – во многом скрытая причина тому именно литургия. Ведь на ней людей неизменно учат небесной любви к ближнему – той самой любви, что скрепляет человеческое общество, как невидимая пружина, соединяющая разные слои и сословия.
Литургия обращена ко всем – и царю, и нищему – говоря каждому о главном на языке любви. Кто желает утвердиться в христианской любви, должен, насколько возможно, чаще со страхом, верой и любовью присутствовать на священной трапезе любви – то есть на литургии. Даже если человек чувствует себя недостойным причаститься Телу и Крови Христовой (а такое смиренное чувство естественно), пусть хотя бы стоит в церкви зрителем с благоговением, видя как причащаются другие: даже одно это постепенно и незаметно будет менять его душу к лучшему, из недели в неделю.
Гоголь утверждает: влияние литургии на жизнь людей может быть поистине огромным, если только люди будут не просто выстаивать службу по обычаю, но впускать услышанное в свое сердце и воплощать его в делах. Литургия учит нас прощать, миловать, жертвовать собой – словом, жить по закону Христовой любви. Каждый ее чин, каждый образ или возглас – это как бы струя живой воды, питающая души. Нет никого, на кого благодать литургии не могла бы подействовать: всем она проповедует одну истину о любви, хотя доносит ее разным людям по-разному, в меру их готовности слышать.
Особенно сильно литургия действует на тех, кто ее совершает – на самого священника. Если священнослужитель служил прилежно, со страхом Божиим, верою и любовью, то по окончании литургии он сам преображается. Гоголь сравнивает его с освященными сосудами: как потир и дискос, которые использовались для святыни, уже нельзя потом употреблять для чего-то мирского, так и священник, вкусив благодать, в этот день бывает внутренне освящен. Сам Христос как бы образуется в его сердце и начинает действовать во всех его делах.
Такой пастырь понесет мир и любовь в свое служение: примирит враждующих, смягчит сильных, утешит скорбящих, поддержит слабых. Его слова, исполненные благодати, станут подобны целительному елею, врачующему душевные раны, – всюду он станет носителем мира Христова.
Таким образом, Божественная литургия предстает у Гоголя величайшей школой благочестия и любви. В ее последовательности – от проскомидии до отпуста – раскрывается весь путь нашего Спасителя и весь план спасения мира. Через видимые обряды и символы литургия таинственно преподает верующим спасительные истины, соединяя Небо и землю в каждое воскресное утро.
Не только воспоминая Христову Жертву, но и реально приобщаясь ей душой и телом, христиане преображаются – пусть незримо, но неуклонно. Литургия, по слову Гоголя, удерживает мир от разложения, потому что вновь и вновь напоминает людям об основном законе бытия – законе Христовой любви. Каждый, кто участвует в этой священной трапезе, выходит обновленным и укрепленным на духовном пути. Недаром Церковь заповедует нам как можно чаще вкушать Хлеб Небесный и пить Чашу Жизни – ибо в этом залог нашего единства, братства и жизни вечной во Христе.
