Рубиновый венец 20
Целый месяц она провела дома, и постепенно тоска начала овладевать её сердцем. Всё чаще вспоминался губернский бал, общение со сверстниками, весёлые разговоры и танцы. Пусть тот вечер закончился горьким разочарованием, но сколько радости было в первые часы! Теперь она понимала, что её душа жаждет общества равных ей, что одиночество в этих стенах становится тягостным.
— Дедушка, — сказала она однажды за вечерним чаем, — не стоит ли нам куда-нибудь съездить? Например, к соседям?
Сергей Иванович отложил книгу и внимательно посмотрел на внучку. За последние недели румянец на её щеках поблёк, а в глазах появилась какая-то печальная тоска.
— Ты права, Маша. Держать тебя взаперти ни к чему. Молодости нужно общение, как цветку — солнечный свет.
— Но я не хочу, чтобы вы думали... Я не хочу замуж, и жених мне не нужен, — поспешила добавить девушка, краснея. — Просто... хочется сменить обстановку.
— Понимаю, внучка. И ты совершенно права. — Дед задумчиво постучал пальцами по столу. — Съездим к Павловым. У них дочь Анна, кажется, твоих лет. Может, чуть старше. Девушка воспитанная, из хорошей семьи. Познакомитесь. Глядишь, и будет у тебя подружка.
Через два дня карета уже скользила по заснеженной дороге к имению Павловых. Мария сидела, укутавшись в лисью шубку, и чувствовала, как на душе у неё постепенно становится легче. Морозный воздух приятно щипал щёки, а под полозьями весело скрипел снег.
Усадьба Павловых встретила их гостеприимно. Анна Павлова оказалась миловидной девушкой девятнадцати лет с живыми карими глазами и лёгким румянцем. Она сразу же приняла Марию с искренним радушием.
— Как я рада, что вы приехали! — воскликнула она, обнимая новую знакомую. — Зимой здесь так скучно, а теперь у меня появилась подруга!
Родители Анны были рады обществу старого знакомого, которого они не видели долгие годы.
Девушки быстро нашли общий язык. Анна показала Марии свои комнаты, и та не могла не восхититься изяществом обстановки. Здесь было множество модных журналов из Парижа и Лондона, которые девицы с упоением рассматривали.
— Посмотрите, какие рукава сейчас в моде! — показывала Анна картинки. — А эти шляпки! Разве не прелесть?
Затем Анна распахнула свой гардероб, и Мария ахнула. Платьев было так много, что они едва помещались в огромном шкафу. Шёлковые, бархатные, муслиновые — всех цветов радуги.
— Папенька балует меня, — смеясь, призналась Анна. — Говорит, что дочь должна одеваться по моде. А как же иначе?
У Марии ёкнуло сердце от невольной зависти. У неё было всего несколько платьев, да и те далёкие от моды.
— А ещё у меня есть учитель танцев! — продолжала щебетать Анна. — Месье Дюбуа из самого Парижа! Он учит меня фигурам. Хочешь, покажу?
Мария смотрела, как подруга грациозно исполняет модный па-де-грас, и вспоминала губернский бал. Тогда она танцевала, полагаясь лишь на природную грацию, и не знала многих фигур. Как же ей порой было неловко!
— У вас такой замечательный учитель, — сказала она с лёгкой грустью. — А я танцую так, как меня научил мой учитель Алексей Иванович. Но он ведь не танцор...
— О, вам непременно нужен настоящий мэтр! — воскликнула Анна. — Без него в свете делать нечего. А вы часто бываете на балах?
— Пока только один раз, — тихо призналась Мария.
Анна сочувственно посмотрела на неё, но тактично промолчала.
Через неделю Анна приехала с ответным визитом. Мария с утра не находила себе места. Всё в доме казалось ей бедным, старым. Мебель дедовская, обои выцвели, шторы лёгкие.
— Как у вас хорошо! — сказала Анна, войдя в гостиную. — Какая добрая, старинная мебель! А у нас всё новое-новое, совсем безликое.
Мария слышала, что подруга жалеет её. От этого становилось ещё хуже. Она провела Анну по дому, показала свою комнату.
— Ах, какой вид! — Анна подошла к окну. — Какой красивый парк! А у нас поле голое.
Потом заметила на столике флакончики.
— А что это у вас?
— Духи, которые остались от маменьки. Я их храню, как память, — тихо ответила Мария.
Анна кивнула. Значит, она понимала.
Пили чай, разговаривали. Анна рассказывала о городе, о зимних балах. Мария слушала и завидовала.
— Скоро Рождество и это значит, что в губернии будет новый бал, — сказала Анна напоследок. —Все собираются на этот праздник. Обязательно приезжайте!
— Спасибо, я приеду, — обрадовалась Мария.
Анна уехала, а на Марию навалилась тоска. Она ходила по гостиной и смотрела на всё свежим взглядом. Как здесь бедно! Как убого!
Вечером подошла к дедушке.
— Дедушка, а нельзя ли..., нельзя ли немного обновить в доме?
Тот оторвался от бумаг.
— Как это обновить?
— Да портьеры новые, обои... — Мария запнулась. — И мне платья нужны. Новые. И учитель танцев. Я на балу поняла, что многого не умею.
Дедушка долго смотрел на неё. Он видел, что ей трудно просить, стыдно.
— Права ты, Маша, — сказал он наконец. — Выезжать в свет — так по их правилам играть. Денег мало, но что-нибудь придумаем.
— Правда? — Мария подняла глаза.
— Правда. С домом подождём до весны. А платье пошьём.
Мария бросилась к нему и обняла.
— Спасибо, дедушка!
— За что благодарить. Дело нужное. — Он погладил её по голове. — Только помни: с богачами нам не тягаться. Но мы можем быть красивыми и воспитанными. Это тоже дорогого стоит.
До Рождества оставалось три недели. В доме началась суета. Приехала помощница от мадам Розы. Привезла образцы ткани и журналы. Требовалось выбрать фасон и материю для пошива. Мария долго рассматривала картинки и вместе с Варварой выбирала, что ей больше подойдет.
Дулепов с усиленной тщательностью подошел к занятиям. Общался с ученицей только на французском, старался предугадать все ситуации.
— В обществе любят лёгкость, барышня, — объяснял он. — О серьёзном не говорят. Обсуждают погоду, музыку, платья.
Приезжала Анна. Девичий смех, словно колокольчик, оживлял обстановку.
— Маша, ты совсем другой стала! — говорила она. — Теперь ты танцуешь как настоящая светская дама!
Накануне Рождества выпал свежий снег. Дорога в губернию оказалась накатанной — по ней проехало много саней. Полозья весело скрипели, лошади фыркали от мороза.
Мария ехала молча. Она не волновалась, как раньше. Теперь она знала, что хорошо выглядит и умеет держаться. Новое платье сидело на ней ладно, в волосах поблёскивали мамины жемчужины.
— Тепло одета? — спросил дедушка. — В зале бывает холодно.
— Да, Варвара всё предусмотрела.
У подъезда собралось много народу. Лакеи помогали дамам выходить из саней. В вестибюле пахло воском и ёлкой. Зеркала отражали нарядных гостей.
Анна ждала наверху. На ней было зелёное платье с золотом — ей очень шло.
— А я уж думала, вы не приедете, — обрадовалась она.
Зал выглядел роскошно. ОН был празднично украшен. Но еще большее великолепие демонстрировали гости. Дамы были одеты в свои лучшие наряды — бархат, шёлк, и масса сверкающих драгоценностей.
— Посмотрите, сколько новых людей! — шепнула Анна. — Из других уездов приехали. Там граф Шереманов с сыновьями, рядом князь Кузнецов.
Мария оглядела зал. Действительно, народу было много. Попадались знакомые лица, но было много и незнакомых — офицеры, чиновники, помещики с семьями.
Заиграла музыка, кавалеры подошли к дамам.
— Барышня Касьянова, — поклонился молодой военный, — не откажите в контрдансе.
Это был подпоручик Вилков. В прошлый раз он едва обратил на неё внимание, а теперь первым просил о танце.
Встали в круг. Контрданс — сложный танец, нужно знать много фигур. Мария поняла, что у неё ещё не всё получается. Она замешкалась на сложном повороте, но партнёр помог ей.
Мария смотрела на других дам. Некоторые танцевали легко и непринужденно. Она бы многое отдала, чтобы двигаться так же.
Дедушка стоял со своими знакомыми и смотрел на внучку. Внутри поднималась гордость. Мария была похожа на настоящую дворянку.
«Её место здесь, — думал он. — Среди равных. Что там говорят о нашей бедности, но ведь кровь не водица. Маша рождена для этого мира».
В паузу, когда оркестр отдыхал, к Марии и Анне подошел молодой человек. Владимир Огнев, - представился он. В парадном мундире он выглядел представительно.
— Можно к вам присоединиться?
Завязался разговор. Огнев оказался умным, начитанным. Рассказывал о путешествиях, о московских театрах. Мария живо поддерживала беседу. И ей это очень нравилось.
К концу вечера она почувствовала, что этот бал совсем не похож на первый. Тогда она была напугана и растеряна. Теперь она ощущала себя частью этого общества.
Домой ехали молча. Мария сидела и чувствовала особое тепло в душе. Бал удался.
Дедушка изредка поглядывал на внучку. Видел, что она довольна, счастлива. Давно у Маши не было такого настроения.
Дома Варвара ждала господ с горячим чаем.
— Ну как всё прошло? — не выдержала няня.
— Всё прошло хорошо, — улыбнулась Мария. — Очень хорошо.
— Много танцевали?
— Много. И знаешь что, Варвара? Мне там так понравилось! Я бы хотела ещё туда попасть.
Дедушка поставил чашку и посмотрел на внучку.
— Ещё? А когда будет следующий бал?
— Не знаю. Но если будет... Дедушка, можно я ещё раз поеду?
Сергей Иванович задумался. Он понимал, что девочке нужно выезжать в свет. Но деньги... Каждый выезд обходился дорого.
— Можно, внучка. Только вот... — он прикинул в уме расходы. — Платье новое нужно, причёска, экипаж. Нам на это никаких алмазов не хватит. Тем более один мы уже продали.
Мария помолчала, а потом робко спросила:
— А деньги ещё остались?
— Остались.
— Тогда... — Девушка набралась смелости. — Давайте наймём учителя танцев! Настоящего, хорошего. Я поняла на балу, что многого ещё не умею.
Дедушка удивился. Он не ожидал такой просьбы.
— Учителя? Но ведь Алексей Иванович...
—Дедушка..
Сергей Иванович встал и подошёл к окну. На дворе начиналась метель — снег летел косо, ветер выл.
— Учитель танцев стоит дорого, Маша.
— Но ведь это... это вклад в моё будущее? — Мария подошла к дедушке. — Если я хочу удачно выйти замуж, мне нужно уметь всё. И танцевать, и держаться, и правильно говорить.
Старик долго молчал. Внучка была права. В их положении каждое умение было на вес золота.
— Хорошо, — сказал он, наконец. — Вызовем учителя. И на новое платье найдём. И на ковёр в гостиную — совсем старый стал. И стулья нужны новые, и посуда хорошая.
— Правда? — обрадовалась Мария.
— Правда. Нельзя выезжать в свет, а дома жить в нищете. К нам же могут приехать гости.
Варвара качала головой.
— Господи, сколько же всё это будет стоить!
— Сколько надо, столько и будет стоить, — твёрдо сказал дедушка. — Маша права. Это не трата, а вложение.
На следующий день Сергей Иванович написал письма в город. Он искал учителя танцев, мастера по изготовлению мебели, торговца тканями. Денег оставалось немного, но он решил рискнуть. Внучке нужно было дать всё самое лучшее.
Мария порхала по дому, словно на крыльях. Она вспоминала каждую минуту бала, каждый танец, каждый разговор. Особенно ей запомнился Владимир Огнев. Он был умным, воспитанным. И смотрел на неё как-то особенно...
— О чём думаешь? — спросил дедушка, заметив её задумчивость.
— Да так... Думаю о балах. О людях, которых встретила.
— И что же ты думаешь?
— Что мне там нравится. Что я хочу научиться всему, что нужно светской даме. И что, может быть, когда-нибудь...
Она не договорила, но дедушка понял. Маша мечтала о замужестве. О хорошем замужестве, которое вернёт семье прежнее положение.