— Татьяна Сергеевна, вас директор просила зайти к ней после уроков!
Татьяна обернулась и увидела в дверях своего класса Нину Ивановну, учителя биологии. Она передала информацию и тут же, не дожидаясь ответа, исчезла в коридоре, оставив Татьяну наедине со своими предчувствиями.
— Угу, — только и ответила Татьяна, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Вряд ли Инна Андреевна, директор школы, стала бы вызывать её просто так, по хорошему поводу. Обычно такие вызовы предвещали что-то неприятное.
Едва закончился последний урок, и школьный звонок разнёсся по пустым коридорам, Татьяна поспешила в кабинет к директору.
Рассказ "Гуси-лебеди"
Глава 1
Глава 18
— Здравствуйте, Инна Андреевна! Вызывали? — Татьяна осторожно вошла в кабинет, стараясь не шуметь. Её голос звучал немного испуганно.
Обычно живое и добродушное лицо Инны Андреевны сегодня было хмурым и мрачным, не предвещая ничего хорошего.
— Вызывала, — сказала директор, печально вздыхая и отводя взгляд в сторону. Её плечи как будто опустились под тяжестью какой-то невидимой ноши.
Татьяна напряглась, ожидая худшего.
— Татьяна Сергеевна, — директор говорила строго, но в её голосе чувствовалась какая-то усталость, — Вы, я так понимаю, приехали к нам в село по программе? По программе привлечения молодых специалистов?
— Да, верно, — ответила девушка.
— Вот мне интересно, — директор как бы размышляла вслух, постукивая пальцами по столу, — Если вдруг… вас уволят. — Она выдержала тревожную паузу, глядя прямо на Татьяну. — Вы же, получается, без денег останетесь. Без тех денег, что вам обещали как специалисту.
— А почему вы спрашиваете? — дрожащим голосом переспросила Татьяна, чувствуя, как холодеют её руки.
— Понимаете ли, Татьяна, — директор наклонилась к ней, — Когда к нам звонят с комитета по образованию и торжественно сообщают, мол, к вам едет специалист из города, молодой, перспективный… Мы ждём ответственного и сознательного педагога, который закроет пробелы в нашем немногочисленном коллективе. Мы ведь стараемся, чтобы наша школа была лучшей в районе. Тем более, мы знаем, что вам за это заплатят хорошие деньги. А здесь, поймите, люди работают… они работают за идею, без этих ваших миллионов. Поэтому к вам такое пристальное внимание.
Татьяна искренне не понимала, к чему идёт весь этот разговор.
— Я не понимаю, — сказала она директору, когда в её речи возникла пауза, — Кому-то не дают спать мои деньги? Те, которые я ещё сама в глаза не видела. И непонятно, увижу ли вообще… Я что, должна с кем-то… поделиться? — В её голосе прозвучало недоумение, смешанное с возмущением.
— Да нет, же, Татьяна Сергеевна, — директор отмахнулась от её слов, как от чего-то ужасного. — Упаси боже! Никому не нужны ваши деньги! Вот только жалуется на вас коллектив. И ученики жалуются, и родители некоторые. Ну не соответствуете вы моральному образу педагога, сложившемуся в нашей школе.
— Интересно, чем же я не соответствую?! — Татьяна начинала выходить из себя, чувствуя, как в ней закипает гнев. — Что со мной не так? Не ношу застиранные вещи? Не отрастила бока и щёки, которые со спины видны будут? Что со мной не так?
— Вы это бросьте! — Инна Андреевна попыталась сымитировать гнев, но в её глазах мелькнуло что-то другое, похожее на страх. — Я не позволю оскорблять наших заслуженных педагогов. Они, понимаете ли, работают здесь за сущие копейки.
— Ну это уже к вам вопросики, почему они за копейки работают! Вы же начисляете им зарплату! — парировала Татьяна, чувствуя, что её терпение на исходе.
— Я не поняла, это вы меня сейчас в воровстве обвиняете? — директор резко подняла бровь, её лицо вытянулось.
— Никто вас ни в чём не обвиняет. Хватит ходить вокруг да около. Говорите сразу, чего вы от меня хотите! — Татьяна почувствовала, что больше не может терпеть этот бессмысленный разговор.
— Я хочу… — директор набрала воздух и на выдохе сказала, — Хочу, чтобы вы написали заявление по собственному желанию. Ну, скажете, не получилось, не подошли условия, не справились. Так будет лучше для всех.
— Это я не справилась? — Татьяна не верила своим ушам.
— Ну да. Мы-то думали, вы работать прибыли, а у вас, похоже, только ветер в голове. На уме только личная жизнь, да и молодому информатику, нашему Эдику, мозги затуманили.
— Ну знаете, я бы попросила не лезть в мою личную жизнь! — возмутилась Татьяна, чувствуя, как её лицо краснеет.
— А я бы попросила не путать нашу школу с брачным агентством! Я вам кто — директор или сваха?
— Да с чего вы вообще всё это взяли? Кто вам сказал?
— Да все уже говорят!
— Так, послушайте, — Татьяна попыталась взять себя в руки, хотя внутри всё кипело от возмущения. — Я ничего писать, тем более по собственному желанию, не буду. Можете увольнять меня по статье, я с этим пойду в суд, и мы с вами посмотрим, кто из нас чему не соответствует. А информаторам своим скажите, пусть лучше работой займутся. По уровню подготовки ваша школа в заднице! А вы, вместо своих прямых обязанностей, сидите, сплетни собираете!
Инна Андреевна смотрела на взорвавшуюся молодую учительницу, не смея ничего ей сказать в ответ. Но в её глазах читалось явное желание наказать Татьяну за её дерзость, за её неуважение к местным порядкам.
Татьяна, не дождавшись ответа, резко развернулась и покинула кабинет директора, громко хлопнув дверью. Она была в бешенстве, и всякое подобие самоконтроля испарилось. Уверенной, но скорее злобной походкой она направилась к кабинету информатики.
— Это что такое было только что? — крикнула она Эдуарду, вероломно ворвавшись к нему в кабинет, даже не постучав. Она была настолько взвинчена, что не замечала ничего вокруг.
Эдик, увидев её, тут же поспешил отправить двух мальчишек, которые пришли к нему по какому-то вопросу, извинившись перед ними. После этого они остались с Татьяной одни.
— Что случилось? — спросил Эдик, сбитый с толку неожиданным появлением Татьяны и её обезумевшими глазами. — Ты можешь успокоиться и всё мне объяснить?
— Я только что была у директора! — говорила Татьяна дрожащим от негодования голосом, её пальцы нервно сжимались в кулаки. — Откуда она знает всё про меня и тебя? Про нас с тобой!
— А я откуда знаю? — Эдик развёл руками, как бы показывая своё полное незнание.
— Ты никому ничего не рассказывал? — Татьяна смотрела на него с подозрением, пытаясь найти виноватого.
— Ну, разве что маме… — ответил Эдик, и его голос прозвучал как-то неуверенно.
— Маме? Ты серьёзно? — Татьяна не могла поверить своим ушам.
— Конечно. У меня нет от неё секретов. Она же моя мама.
— И что она? Что она тебе сказала? — Татьяна требовательно смотрела на него.
— Ну… Если честно, она не в восторге от нас.
— Она не в восторге? Не в восторге она? Теперь понятно, откуда ноги растут! — у Татьяны начиналась настоящая истерика. Слезы подступали к глазам, но гнев был сильнее. — Ах, посмотрите на неё, бедная женщина! И что ты?
— Я вот… как раз с тобой собирался поговорить об этом, — Эдик подошёл к ней, пытаясь взять за руку, но Татьяна отстранилась. — Давай мы не будем с тобой торопить события… Давай пока просто побудем друзьями…
— Друзьями? — глаза Татьяны наполнились слезами. — Ты серьёзно?
— Я понимаю, ты расстроена… — пытался успокоить её Эдик.
— Я не расстроена. Я просто в бешенстве. Друзьями, говоришь? Ну хорошо. Тогда знаешь, что, друг? Пошёл ты друг, на эти самые три буквы.
Она резко вытянула вперёд руку со средним пальцем, направленным прямо на Эдика. Тот с печалью в глазах посмотрел на адресованный ему грубый жест, но ничего не сказал в ответ, понимая, что сейчас любое слово будет лишним.
Татьяна, не проронив больше ни слова, вышла из кабинета и решительно направилась к выходу из школы. По пути ей встретилась завуч, Анна Викторовна, которую она бесцеремонно толкнула плечом, не обращая на неё никакого внимания. Анна Викторовна отошла в сторону и посмотрела на взбешённую Татьяну с нескрываемым удовольствием. Для неё всё шло по намеченному коварному плану.