Предыдущая часть:
— Мама, хватит допрашивать Лизу, она стесняется, — говорил он с лёгкой иронией. — Лучше давай ужинать, Лиза проголодалась.
Лиза чувствовала себя защищённой. Ей не придётся подстраиваться под свекровь, как предупреждали подруги. Отец, узнав о свадьбе, обрадовался.
— Лиз, если ты довольна, то и я рад, — сказал он, обнимая дочь. — Нормальный парень, серьёзный.
— Вот-вот, — вставила Ксюша, подмигнув. — Папа тоже считает, что это обычная ситуация, а не доказательство, что Роман идеал. Ты заслуживаешь большего!
— Ксюша, угомонись! — притворно строго прикрикнул отец.
Лиза смеялась, но в душе соглашалась с сестрой. Роман был не идеалом, но надёжным, и этого ей хватало. Отец Романа давно жил с другой семьёй, и Лиза познакомилась с его второй женой, Алисой, полной противоположностью Галины Васильевны. Алиса была спокойной, ненавязчивой, и Лиза чувствовала себя с ней комфортно.
— Лиз, отец ушёл от матери, потому что она вечно его донимала, — объяснял Роман, пока они гуляли по парку. — Я помню их ссоры. Мама требовала, чтобы он соответствовал её ожиданиям. Кто такое выдержит? Хорошо, что отец не остался ради меня. Мне стало легче, когда они развелись.
Лиза пообещала себе не донимать мужа претензиями. Она будет понимающей женой. Это не сложно, когда у тебя ответственный муж, без вредных привычек, успешный менеджер. Будущее казалось надёжным, если она приложит усилия.
Ксюша, как всегда, читала её мысли.
— Лиз, ты слишком стараешься, — говорила она, сидя на кухне у Лизы. — Учёба, работа, дом — всё идеально. А для себя? Тебя надолго хватит?
— Ксюш, я просто хочу, чтобы Роману было хорошо, — отвечала Лиза, нарезая салат. — Что тут плохого?
— Ладно, мне скучно спорить, — выдохнула Ксюша. — Думай за себя.
Лиза знала, что в словах сестры есть правда. Их отец воспитывал дочерей один. Десять лет назад умерла мама. Её сердце оказалось слабым, хотя никто об этом не знал. Ксюше было семь, Лизе — семнадцать. Она помнила мамин характер — такой же, как у Ксюши: прямой, независимый. Мама не терпела криков, даже от бабушки, шумной и властной.
— Елизавета Степановна, я понимаю только спокойные слова, — говорила мама, и бабушка, к удивлению Лизы, больше не повышала голос.
Когда мамы не стало, Ксюша плакала ночами, устраивала истерики. Лиза тоже хотела плакать, но отец просил её держаться.
— Лиза, ты умница, ты сильная, — говорил он, обнимая её. — Нам всем тяжело, но ты понимаешь.
Лиза жалела отца и молчала. А Ксюша не скрывала своё горе, и отец принимал это как данность. Ксюша была собой, и это давало ей свободу. Лиза же научилась держать себя в руках, даже когда внутри всё кипело. Эта привычка въелась в неё, как старый шрам, и в браке она старалась быть сдержанной. Она вспоминала, как в детстве гладила кота и пса у отца, мечтая стать ветеринаром, чтобы помогать животным. Эта мечта привела её в клинику, где она чувствовала себя нужной, в отличие от дома.
Когда они с Романом поженились, их домом стала просторная квартира его бабушки. Старушка жила с ними, но в их жизнь не вмешивалась. Её дни проходили в прогулках с подругами, посещении выставок или поездках на дачу. Бабушка была добродушной, но равнодушной к порядку. Грязные тарелки в раковине, разбросанные вещи в шкафу, следы земли от ботинок в прихожей — всё это легло на плечи Лизы. Она не возражала: убирать за бабушкой было несложно, а та не лезла с советами.
— Лиза, ты не против, если я поговорю с бабушкой? — спросила Ксюша, приехав в гости. — Она же сваливает на тебя весь быт, а сама по паркам гуляет.
— Ксюш, не надо, — отмахнулась Лиза, протирая кухонный стол. — Она нам квартиру завещала, разрешила жить здесь. Это уже немало. Съёмное жильё нам не по карману.
Ксюша закатила глаза, но промолчала. Лиза знала, что сестра права: бабушка пользовалась их присутствием, живя как на всём готовом. Но спорить с Романом Лиза не решалась. Когда родилась Вика, нагрузка выросла. Лиза уставала так, что мечтала, чтобы кто-то хотя бы раз помыл за неё посуду. Вика росла, видя, как мама тянет весь быт, а папа приносил деньги, часто уезжая в командировки. Лиза старалась, чтобы дочь не чувствовала напряжения, но иногда замечала, как Вика смотрит на отца с лёгкой грустью. Она решилась поговорить с мужем.
— Рома, мне неловко, но, может, попросишь бабушку быть аккуратнее? — сказала она, подбирая слова. — Не о помощи, просто пусть не разбрасывает вещи и моет за собой тарелки. Это бы уже помогло.
Роман нахмурился, отложив телефон.
— Лиз, бабушку не переделаешь, — ответил он. — Она нам квартиру дала, и это щедро. Мы не планировали здесь жить с семьёй. Потерпи, пока Вика подрастёт, и ты выйдешь на работу.
Лиза слегка наклонила голову, скрывая облегчение, и промолчала. Спорить не стала. Она привыкла входить в положение мужа: он много работал, был единственным кормильцем. Надо было самой распределять время, чтобы всё успевать. Вика, к счастью, была спокойным ребёнком, редко плакала по ночам. Если она хныкала, бабушка спала за стеной, похрапывая, и ничего не слышала.
Однажды Лиза завела разговор о кошке. Она с детства любила животных, училась на ветеринара не просто так. Дома у отца и Ксюши жили старый кот и пёс, а в съёмной комнате Лиза не могла завести питомца. Теперь, в просторной квартире, она решилась.
— Рома, я бы хотела котёнка, — начала она за ужином. — Вике полезно расти с животными, это воспитывает доброту.
Роман отложил вилку, посмотрел на неё устало.
— Лиз, зачем нам лишние хлопоты? — сказал он. — С ребёнком тебе и так дел хватает. Давай не сейчас, я вымотан.
Лиза отложила разговор, но каждый раз, возвращаясь к теме, натыкалась на его усталость. Она поняла: он не хочет животных, но не говорит прямо. Её терпение и желание быть «хорошей женой» помогали сглаживать углы, но теперь, стоя в прихожей после подслушанного разговора, она чувствовала, как всё рушится.
— Он всегда говорил, что не выносит давления, — сказала Лиза Ксюше по телефону, выйдя в сквер напротив дома. — Его мать донимала отца, и он ушёл. Похоже, я для него стала такой же.
— Лиз, ты не донимаешь, ты всё на себе тянешь, — возразила Ксюша. — Если он этого не видит, то его проблема. Ты выходная в субботу?
— Да, точно выходная, — ответила Лиза, удивившись смене темы. — А ты?
— Тоже, — решительно заявила Ксюша. — Я заранее скажу в салоне, что занята, и никого не подменю. Приезжай ко мне. Заночуем у моей подруги Варвары в Сергеево. У них дом большой, места хватит. Хочешь, бери Вику.
— Я бы с радостью, — согласилась Лиза. Обычно она избегала ночёвок в чужих домах, но сейчас ей хотелось сбежать из квартиры, где всё напоминало о Романе.
— Лиз, ты меня не пугай, — сказала Ксюша, и в её голосе послышалась тревога. — Ты такая спокойная, будто новости читаешь. Всё нормально?
— Ксюш, не переживай, — попросила Лиза, уловив растерянность сестры. — Я завтра на работу, там я быстро прихожу в себя. У меня пятидневка, никаких ночных дежурств. А там, может, Роман сам уйдёт. Юлия, наверное, торопит его, беременные все такие, я по себе помню.
— Хочешь, я буду звонить тебе каждый вечер? — предложила Ксюша.
— Хочу, — ответила Лиза, и в её голосе мелькнула улыбка. — Спасибо, Ксюш.
Лиза прокралась на кухню, ступая так тихо, что её шаги не отдавались эхом. Поставила чайник, глядя на пар, поднимавшийся над водой, но мысли путались. Разговор Романа и Галины Васильевны крутился в голове, как заевшая мелодия. Роман хочет уйти. У него другая женщина, Юлия, и она ждёт ребёнка. Лиза пыталась вспомнить, замечала ли признаки измены, но ничего не приходило на ум. Он был таким же: занят работой, немногословен дома. Она решала все бытовые вопросы, а он, похоже, привык к этому настолько, что перестал её замечать.
Дверь скрипнула, и в прихожую вошла Галина Васильевна. Она улыбнулась, будто не ожидала увидеть Лизу.
— Лиза! Роман говорил, ты завтра вернёшься, — сказала она, поправляя сумку. — Напутал, наверное. Я заскочила его навестить, была рядом по делам. Как Ксюша?
— Всё нормально, Галина Васильевна, — ответила Лиза, стараясь говорить ровно. — Ксюше пришлось выйти на работу, вот я и вернулась раньше.
Она удивилась, как спокойно звучит её голос. Галина Васильевна кивнула, но задержалась, будто хотела что-то добавить.
— Ты не позвонила? — спросил Роман, выходя из гостиной. Он потянулся, словно только что встал. — Могли бы встретить.
— Не хотела тебя будить, — ответила Лиза, глядя на чайник. — Ксюшу вызвали утром, всё неожиданно.
— Ну, раз так, давай завтракать, — предложил Роман, будто ничего не произошло. — Галина Васильевна, останешься?
— Нет, Рома, мне пора, — заторопилась свекровь, направляясь к двери. — Заболталась я тут.
Она ушла быстрее, чем обычно, и Лиза поймала себя на мысли, что свекрови, похоже, неловко. Роман же выглядел расслабленным. Он сел за стол, ожидая, пока Лиза приготовит еду.
— Как съездила? — спросил он, открывая ноутбук. — Ксюша как?
— Погуляли, подышали воздухом, поболтали, — ответила Лиза, нарезая хлеб. — Ничего особенного, женские разговоры. Тебе это неинтересно.
— Понятно, — кивнул Роман, уткнувшись в экран.
Позже, когда Лиза убирала посуду, она услышала, как Роман в гостиной говорит по телефону: «Да, всё по расписанию, Лиза всё решает, а я как будто не нужен. Надоело». Она сделала вид, что не слышала. Роман больше не спрашивал, собирается ли Ксюша замуж, как делал раньше. Его мысли были где-то ещё. Лиза поняла: он всё решил, и открытый разговор ему не нужен. Возможно, он просто уйдёт, оставив записку, пока Вика в отъезде.
— Что сегодня делать будешь? — спросил Роман, не отрываясь от ноутбука. — Планы-то сорвались.
— Высплюсь для начала, — ответила Лиза, стараясь говорить безразлично. — Легли поздно, а утром разбудили.
— Ну, нормально, — кивнул он. — Я думал, тебя не будет, договорился к коллеге зайти, он посмотрит мой ноутбук. Там что-то глючит.
— Ага, сразу после завтрака? — уточнила Лиза, надеясь, что он уйдёт поскорее.
— Точно, — подтвердил Роман, допивая чай. — Коллеги не кормят, давай что-нибудь сообразим.
Лиза слегка наклонила голову, скрывая облегчение, и занялась бутербродами. Ей было легче суетиться, чем смотреть на мужа. Как только Роман ушёл, хлопнув дверью, она схватила телефон и выбежала в сквер напротив дома. Сев на скамейку, она набрала номер Ксюши.
— Алло, Лиз! — голос сестры был лёгким, как всегда, когда она возилась в цветочном салоне. — Что там у тебя?
Лиза, стараясь говорить ровно, пересказала подслушанный разговор. Она описала слова Галины Васильевны и Романа, стараясь не сорваться. Ксюша слушала молча, лишь изредка хмыкая.
— Лиз, ты выходная в субботу? — спросила она, когда Лиза закончила.
— Да, точно выходная, — ответила Лиза, удивившись смене темы. — А ты?
— Тоже, — решительно заявила Ксюша. — Я заранее скажу в салоне, что занята, и никого не подменю. Приезжай ко мне. Заночуем у моей подруги Варвары в Сергеево. У них дом большой, места хватит. Хочешь, бери Вику.
— Я бы с радостью, — согласилась Лиза. Обычно она избегала ночёвок в чужих домах, но сейчас ей хотелось сбежать из квартиры, где всё напоминало о Романе.
— Лиз, ты меня не пугай, — сказала Ксюша, и в её голосе послышалась тревога. — Ты такая спокойная, будто новости читаешь. Всё нормально?
— Ксюш, не переживай, — попросила Лиза, уловив растерянность сестры. — Я завтра на работу, там я быстро прихожу в себя. У меня пятидневка, никаких ночных дежурств. А там, может, Роман сам уйдёт. Юлия, наверное, торопит его, беременные все такие, я по себе помню.
— Хочешь, я буду звонить тебе каждый вечер? — предложила Ксюша.
— Хочу, — ответила Лиза, и в её голосе мелькнула улыбка. — Спасибо, Ксюш.
Повесив трубку, Лиза сидела на скамейке, глядя на прохожих. В клинике, где она чувствовала себя нужной, в отличие от дома, пахло антисептиком, пациенты ждали в коридоре с любимцами на руках, а за окном шумел город. Она вдруг поняла, что не подумала о разделе имущества, о том, что достанется ей или Вике. Её, которую все считали рассудительной, сейчас волновало только, как пережить эти дни.
Продолжение: