— Лиз, ну скажи, разве не здорово нам вдвоём? — Ксюша, развалившись в плетёном кресле, хитро подмигнула сестре. Вечерняя веранда в Приозёрске дышала сосновой свежестью, а в руках у Ксюши позвякивал лимонад, где таял лёд.
Лиза, сидя напротив, улыбнулась, убирая за ухо тёмную прядь. Она приехала к сестре вчера, но уже казалось, что они всегда так отдыхали — болтая о мелочах, не утомляя друг друга.
— Ксюш, и правда, почему мы раньше не додумались брать отпуск вместе? — Лиза потянулась за своим стаканом, лёд тихо звякнул. — У нас ведь отлично выходит.
Ксюша хмыкнула, её рыжие локоны вспыхнули в свете фонаря над верандой.
— Потому что ты вечно занята семьёй, а я — своими букетами в салоне, — ответила она, отхлебнув лимонад. — Но теперь мы умнее, да? На следующий год рванём куда захотим — на море или в горы, по настроению.
— Здесь я дышу свободно, — добавила Ксюша, глядя на сосны. — А в твоём Петербурге всё давит, суета одна.
Лиза кивнула, глядя на тёмные силуэты сосен за забором. Её удивляло, как легко они с Ксюшей ладят, несмотря на разные характеры. Знакомые, видевшие их вместе, сперва не верили, что они сёстры. Внешне — как день и ночь: Лиза с тёмными волосами и плавными движениями, Ксюша — яркая, с растрёпанными кудрями и привычкой говорить быстрее, чем думать. В детстве они постоянно спорили, деля игрушки, одежду и родительскую любовь. Но с годами ссоры сменились теплотой, и Лиза с улыбкой вспоминала, как Ксюша умела её рассмешить.
— Помнишь, как мы из-за платья в школе подрались? — Лиза усмехнулась, глядя на сестру. — Я думала, ты его нарочно порвала.
— А ты мне косу чуть не вырвала! — Ксюша залилась смехом, хлопнув себя по колену. — Но теперь мы молодцы, да? Решили: отпуск вместе, без разборок.
— По рукам, — согласилась Лиза, подняв стакан в шутливом тосте. — За наше лето.
Они чокнулись, и Лиза ощутила, как напряжение последних месяцев — работа в ветеринарной клинике, где она чувствовала себя нужной, домашние заботы, бесконечные дела — отступает. Завтра она проведёт последнее летнее воскресенье у Ксюши, а потом вернётся в Петербург, к Роману и их дочери Вике, которая, в свои 17 лет, уже студентка, закончившая школу экстерном. Но этот вечер был только их с сестрой.
Утро воскресенья началось не по плану. В семь утра телефон Ксюши разразился пронзительным звонком, заставив обеих подскочить. Ксюша, пробормотав что-то невнятное, схватила трубку.
— Алло? Ольга Сергеевна? — Она нахмурилась, вслушиваясь. — Прямо сейчас? Ладно, поняла… Приеду.
Повесив трубку, Ксюша посмотрела на Лизу с виноватой улыбкой.
— Начальница, — пояснила она, потирая глаза. — В салоне кто-то заболел, и, кроме меня, некому выручить. Надо ехать.
Лиза выдохнула, но тут же махнула рукой.
— Ничего, Ксюш, работа есть работа, — сказала она, натягивая кофту. — Тогда и я домой, не буду тут одной слоняться.
Они быстро собрались, наспех заварили кофе, глотнули его, обжигаясь, и через полчаса Лиза сидела в электричке, глядя на мелькающие за окном берёзы. В вагоне было тихо, лишь двое пассажиров переговаривались вполголоса. Лиза проверила телефон — три пропущенных от Романа, без сообщений. Она решила не звонить, чтобы не тревожить его в выходной. Лучше тихо войти в квартиру и заняться чем-нибудь спокойным, пока он спит.
— Роман всегда говорил, что рос в доме, где мать донимала отца, — вспомнила Лиза слова мужа, глядя в окно. — Отец молчал, а потом ушёл. Поэтому он не выносит, когда кто-то решает за него.
«Новая дверь — просто находка, — подумала Лиза, вставляя ключ в замок. — Открывается без скрипа, будто тень проскальзывает».
Она шагнула в прихожую, стараясь не шуметь, и присела на пуфик, чтобы развязать шнурки кроссовок. В этот момент из гостиной донёсся разговор. Голоса были приглушёнными, но один — высокий, с ноткой раздражения — пробился сквозь приоткрытую дверь.
— Роман, дай мне слово вставить! — Это была Галина Васильевна, мать Романа, всегда державшаяся с Лизой отстранённо, лишь изредка хваля за порядок в доме с ноткой снисхождения. — Выслушай сперва, а потом спорь сколько угодно.
— Мама, если кто-то из нас слышит только себя, то это ты, — ответил Роман, его голос звучал устало, но сдержанно. — Ладно, я весь внимание. Говори.
Лиза застыла, пальцы всё ещё держали шнурок. Она не собиралась подслушивать, но любопытство пересилило. Галина Васильевна заговорила, её слова лились торопливо, будто она боялась, что её перебьют.
— Прошу, подумай трезво, — начала свекровь. — Останься с Лизой. Что ты Вике скажешь? Она только поступила в институт, а тут отец уходит. Сейчас у тебя страсть, любовь, но поверь, не пройдёт года, как ты пожалеешь. Ты привык, что дома всё на Лизе. Ты даже не знаешь, где брать материалы для ремонта или как вызвать мастера. А с молодой женой начнётся всё с нуля — подгузники, бессонные ночи. Ты же сам был против второго ребёнка, я помню. И я тебя тогда поддержала. А теперь ты, взрослый мужчина, ведёшь себя, как юнец. Думаешь, у твоего отца не было таких Юлий? Были, я знаю. Но он семью не бросил, и детей вне брака у него нет. Лиза берёт на себя все бытовые заботы, ты даже яичницу не пожаришь — сгорит. А она ещё и зарабатывает, пусть меньше тебя, но вносит свою лепту. Вы, мужчины, не цените таких жён, а потом жалуетесь, что хороших не осталось.
Роман фыркнул, его голос стал жёстче.
— Мама, я привык к твоим сменам настроения, но всё равно не готов, — сказал он. — Ты сама считала, что Лиза мне не пара, что я мог найти кого-то поярче. Я это отлично помню, у меня твоя память. А теперь вдруг Лиза — образец жены. Ты просто любила мне нервы мотать, а теперь передумала.
— Ничего я не передумала, — возразила Галина Васильевна, повышая тон. — И никого я не мотала. Ты мне слова не даёшь вставить. Может, Лиза не идеал, но сравнивать надо с кем-то. Если с этими молодыми, которые только требуют, то Лиза — дар небес. Тебе сорок пять, сынок. Вика уже взрослая. Ты скоро выгоришь, таская свой отдел. Через десять лет захочешь покоя, а у тебя ребёнок маленький. Всё надо делать вовремя. У тебя хорошая жена, надёжная. Не можешь любить — уважай и цени.
Роман перебил, его голос стал твёрже.
— Всё, мама, я понял твою мысль, — отрезал он. — Хватит. Спасибо за совет. Теперь я скажу. Сорок пять — это не старость, особенно сейчас. В пятьдесят пять тоже не в дом престарелых записываются. По-твоему, я должен готовиться к пенсии? Жить, как старик, с женой, которая мне удобна? Нет уж, я хочу быть счастливым, как любой человек. А что до Вики — она не ребёнок. У неё своя жизнь, свои друзья. Я не думаю, что она устроит трагедию из нашего развода. Они с Лизой останутся в этой квартире, а я возьму ту, что мы сдаём. И Вике я буду давать столько же денег, сколько сейчас, даже с новой семьёй.
— Это ты сейчас так говоришь, — хмыкнула Галина Васильевна. — А через полгода скажешь: «Вика, прости, у папы новая семья, попроси у мамы». Таких историй полно. И не забывай, там у тебя тоже ребёнок. Второй месяц беременности — это ещё не ребёнок, Рома. И то, что Юлия говорит, будто оставит его только при условии свадьбы, о многом говорит. Для неё ребёнок — способ тебя привязать. Хорошая мать, ничего не скажешь. Прошу, подумай. Хоть раз послушай меня.
— Всё, мама, я подумаю, — оборвал Роман. — Давай закончим.
Лиза уловила шаги, направляющиеся к коридору, и, не успев осмыслить услышанное, выскользнула за дверь. Пульс стучал в висках, пальцы дрожали, пока она возилась с ключом. Лиза, прислонившись к стене подъезда, сжала телефон, пытаясь унять дрожь. Надо держаться, чтобы Роман ничего не заподозрил. Она открыла дверь, выдавив бодрое:
— Здравствуйте всем! Не ждали?
Слова прозвучали нелепо, и Лиза тут же пожалела о них. Но стоять на лестнице сил не было. Идти было некуда. Ксюша в Приозёрске, близких подруг у Лизы не осталось — всё время поглощала семья. Роман считал, что жена должна выбирать: либо он, либо кто-то ещё. Вика уехала с подругой на юг, и Лиза оказалась в пустой квартире, окружённая тишиной, с мужем, которого, как оказалось, совсем не знала.
Жить в квартире, делая вид, что ничего не изменилось, было невыносимо. Открытый разговор пугал ещё больше. Лиза вышла замуж за Романа на пятом курсе института, будучи на третьем месяце беременности. Она не планировала ребёнка, и новость о беременности ошеломила её. Они с Романом предохранялись, он всегда был внимателен к таким вещам. Эта его ответственность выделяла его среди однокурсников, знакомых, соседей. Роман казался старше своих лет, рассудительным, и Лиза порой чувствовала себя рядом с ним совсем юной, хотя разница в возрасте была всего шесть лет.
Они познакомились случайно, в магазине джинсов. Лиза с Ксюшей выбирали подарок отцу на день рождения. Отец носил только джинсы, и они знали его размер наизусть. Ксюша, как всегда, заметила высокого парня у стойки с брюками и, не дав Лизе опомниться, уже обращалась к нему.
— Молодой человек, выручите! — Ксюша улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой. — Нам нужен подарок папе, а у него фигура, как у вас. Примерьте эти джинсы, чтобы мы не ошиблись. Это на день рождения, очень важно!
Лиза хотела провалиться сквозь землю. Она привыкла к манере Ксюши заговаривать с незнакомцами, но всё равно смущалась. Ожидала, что парень отшутится, но он, серьёзно кивнув, взял джинсы.
— Хорошо, у меня есть время, — произнёс он и пошёл в примерочную.
— Вот видишь, Лиз, — шепнула Ксюша, толкнув сестру локтем. — Сразу видно, когда человек серьёзный, но нам он сейчас пригодится.
Лиза шикнула на неё, боясь, что парень услышит. Джинсы сели идеально, Ксюша одобрила выбор. Когда парень вернулся в своих брюках, Лиза, краснея, начала извиняться.
— Простите, что отняли у вас время, — сказала она, поправляя ремешок сумки. — Надеюсь, не сорвали ваши планы. Спасибо.
Он посмотрел на неё внимательно, уголки губ чуть дрогнули в улыбке.
— Ничего страшного, — ответил он. — У меня выходной, собирался в кино, зашёл сюда от скуки. Вы даже помогли время скоротать.
— Лиз, а может, и мы в кино? — подхватила Ксюша, сверкнув глазами.
— У нас дел полно, ты что? — поспешно возразила Лиза, боясь, что парень подумает, будто они навязываются.
— Какие там дела! — Ксюша закатила глаза. — Вот, молодой человек, знакомьтесь, моя сестра Елизавета. Вечно она серьёзная.
— Красивое имя, Елизавета, — сказал парень, слегка кивнув. — Удачного дня, девушки. Побежал.
— Спасибо вам! — крикнула Лиза ему вслед.
Ксюша, расплатившись за джинсы, посмотрела на сестру с укоризной.
— Ну как ты будешь жить, Лиз? — сказала она, пока они шли по торговой галерее. — Я же видела, он тебе приглянулся. Хотела помочь, а ты в кусты. Он, кстати, ничего, высокий, кареглазый. «Красивое имя, Елизавета», — передразнила она, хихикнув. — Серьёзный, но для тебя в самый раз. Жаль, упустила.
Лиза отмахнулась, но в душе кольнула грусть. Она проводила Ксюшу на вокзал — сестра возвращалась в Приозёрск к отцу. Поезд ушёл, и Лиза спустилась в метро, направляясь в свою съёмную комнату. В вагоне кто-то толкнул её в спину, и она чуть не врезалась в стоящего впереди человека. Он обернулся.
— Добрый вечер, Елизавета, — сказал он спокойно. — Давайте я вас до дома провожу. Уже поздно. На какой станции выходим?
Лиза растерялась. Это был тот самый парень из магазина. Встретить его второй раз за день в огромном городе — это не могло быть случайностью.
— На Владимирской, — ответила она, не веря своим глазам.
— Я Роман, — представился он. — Пробирайтесь ко мне, тут посвободнее.
Так начались их встречи. Лиза не понимала, что Роман в ней нашёл. Он был уверенным, успешным, а она — студенткой, вечно сомневающейся в себе. Но он позвонил через два дня, потом ещё раз, и вскоре Лиза уже не представляла жизни без него.
— Ксюш, я не строю иллюзий, — говорила она сестре по телефону, сидя на подоконнике. — Он скоро поймёт, что может найти кого-то поярче.
— Лиз, ну как ты будешь жить с такой самооценкой? — выдохнула Ксюша. — Я, между прочим, продавец цветов в Приозёрске, живу с папой, но считаю себя подарком судьбы. И ты должна так думать!
Лиза рассмеялась, но в душе завидовала Ксюшиной уверенности. Когда она рассказала Роману о беременности, он не обрадовался, но и не растерялся.
— Значит, поженимся, — сказал он, отложив газету. — Слышал, беременных быстрее расписывают. Хочешь свадьбу? У меня есть немного денег, но только на скромную — мы, свидетели, родители и Ксюша, конечно.
Лиза была счастлива. Даже знакомство с Галиной Васильевной её не пугало. Роман не скрывал, что мало прислушивается к мнению матери, и это оказалось правдой. На встрече он мягко пресекал её расспросы.
Продолжение: