Катька чуть не выронила бокал. Пальцы так дрожали, что вино плескалось через край. Она уставилась в тарелку, не находя сил встретиться глазами с Иркой. А ведь столько лет дружили, с самой школы... И нате вам!
— Прости, но твой муж — отец моего ребенка, — повторила Ирка, теперь уже тише. Но всё равно словно гром среди ясного неба.
За столом стало так тихо, что казалось, было слышно, как муха пролетит. Гости аж рты пораскрывали. Колька, Катин муж, так и застыл с куском оливье на вилке. Глаза круглые, челюсть отвисла, лицо белее скатерти стало. И на нём прямо читалось: "Попался, голубчик".
Тридцатник Катьке должен был выйти что надо. Готовилась как к свадьбе: стол накрыла — пальчики оближешь, позвала только своих — родителей, брата с невесткой, пару девчонок с работы. Два дня у плиты плясала: и шампусик охладила, и салатиков понаделала, и мясо запекла. А торт — вообще мечта! В виде книжки, с розочками из мастики, любимыми Катькиными.
А теперь что? Сидят все, как на похоронах, и не знают, в какую сторону глаза прятать. То ли смыться по-тихому, то ли дождаться продолжения банкета с мордобоем.
— Может, нам выйти, поговорить? — Катя удивилась сама себе. Голос прозвучал так спокойно, будто речь шла о погоде. А внутри — хоть караул кричи!
— Не-а, давай тут, — Ирка задрала нос. — Хватит шушукаться по углам. Пусть все знают, как оно есть. Мой пацан заслуживает нормального отца, а не подачки раз в месяц.
— Ирка, ты чего творишь? — Колька наконец ожил. — Чего устраиваешь-то?
— Чего устраиваю? — Ирка хохотнула. — А чего ты предлагаешь? Дальше притворяться, что ты просто хороший знакомый, который иногда забегает в гости? Глебка растет, вопросы задает. Достало врать ребенку.
Катина мамаша, Валя, охнула и прижала ладонь ко рту. Батя сидел с каменным лицом, только желваки ходили.
— Катюш, может, водички? — Наташка, жена брата, подвинула стакан.
Катя мотнула головой. Внутри всё рушилось, как карточный домик. Доверие, любовь, все тринадцать лет их жизни с Колькой — всё коту под хвост. И ещё эта Ирка... Подруга называется! С третьего класса вместе, и на тебе!
— Давно это у вас? — спросила Катя, переводя взгляд с мужа на подругу.
— Один раз всего было, — затараторил Колька. — По пьяни, на корпоративе... Сама понимаешь...
— Не ври, Колян! — взвизгнула Ирка. — Какой один раз? А когда ты ко мне домой приходил? А когда говорил, что с Катькой ошибся, что она тебя не понимает? Что я — твоя родственная душа, а не она?
Катя зажмурилась. Каждое слово как ножом по сердцу. Вспомнилось, как шесть лет назад познакомила эту парочку. Ирка тогда только развелась, страдала, вот Катя и решила — пусть отвлечется, с семейными посидит. Колька и Ирка сразу нашли общий язык — книжки, музыка, политика, блин. Иногда Катька даже ревновала по-дурацки, но гнала от себя эти мысли. Ещё бы, лучшая подруга и муж, что за глупости!
— Глебке сколько? — тихо спросила Катя, разглядывая узор на скатерти.
— Три года будет в сентябре, — буркнула Ирка.
— Три... — Катя словно эхом повторила. — И всё это время ты знала, что мой муж — отец твоего ребенка... И приходила к нам, ела за моим столом, принимала подарки на Глебкины дни рождения...
— Я хотела сказать, — начала оправдываться Ирка. — Сто раз пыталась! Но твой благоверный всегда находил отмазки. Обещал, клялся, что сам тебе всё выложит.
— И че именно сегодня-то? На мой день рождения, при всех? — Катя наконец подняла глаза на бывшую подругу.
— Потому что твой Колян собрался линять, — Ирка зыркнула на Николая злобно. — Вчера заявился и говорит — всё, переезжаем в Питер, работу там нашел, новую жизнь начнем. А мы с Глебкой, значит, тут остаемся с носом? Хренушки!
Пашка, Катин брат, вдруг грохнул кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула.
— Так, всем спасибо, все свободны, — рявкнул он. — Нечего тут сидеть, уши развесив. Пусть разбираются сами.
Гости засуетились, заторопились к выходу, бормоча что-то вроде "выздоравливай" и "держись". Мать обняла Катю, шепнула: "Звони в любое время, хоть ночью". Отец только зыркнул на Кольку — если бы взглядом можно было убить, от зятька осталась бы кучка пепла.
Когда все ушли, Катя, Колька и Ирка остались втроем. Тишина давила, как бетонная плита.
— Хочу увидеть пацана, — вдруг сказала Катя. — Раз уж он сын моего мужа, имею право знать, как он выглядит.
— Он на тебя похож, — неожиданно брякнула Ирка. — Глаза такие же. Иногда гляну на него и тебя вижу. Аж стыдно становится.
— Не из-за этого тебе стыдно должно быть, — Катя встала и начала собирать тарелки. Что-то делать руками, лишь бы не сидеть столбом. — А из-за того, что предала меня. Ты ж подруга была, Ирка. С детства вместе. Я всегда рядом была. Когда с деньгами у тебя труба была, кто помогал? Когда мать твоя в больнице валялась, кто с тобой рядом сидел?
— Знаю я, — Ирка опустила голову. — Себя ненавижу. Но ничего не могла с собой поделать.
— С чем поделать-то? — Катя горько усмехнулась. — С чувствами? С любовью? Не смеши! Если б любила, не молчала бы три года. Боролась бы за него. А ты молчала и ждала, когда сам приползет. А он не приползал, да? Только наведывался иногда, в дядюшку доброго играл.
Колька сидел, понурив голову, не смея поднять глаз на жену.
— Я думал, так будет лучше для всех, — пробормотал он. — Не хотел делать тебе больно, Кать.
— Больно? — Катя рассмеялась, но смех вышел какой-то дурной, нервный. — А что ты делал все эти годы, Коленька? Думаешь, я не видела, как ты от меня отдалялся? Как находил любой повод, чтоб на работе задержаться или с друзьями встретиться? Я ж не слепая, всё видела, но верила, что это пройдет, что ты вернешься. Дура я, верила тебе...
Она осеклась, пытаясь не разреветься. Только не при них, ни за что.
— Я правда собирался всё рассказать, — продолжил Колька. — Когда переедем, я думал...
— Что? — перебила Катя. — Бросить Ирку с ребенком тут? Забыть о них, с чистого листа начать? Ты реально думал, что так прокатит?
Колька промолчал. И так всё ясно было.
— Мне подумать надо, — Катя отошла к окну. За ним виднелся двор их панельки, детская площадка, где малышня возилась в песочнице. Они с Колькой часто мечтали, как их ребенок будет там играть. Мечты-мечты... Наивная дура! — Не могу сейчас ничего решать.
— А мне что делать с Глебкой? — в голосе Ирки слышалось отчаяние. — Он про папку спрашивает. Его в садике дразнят, говорят, что у него отца нет.
— А где ты раньше была со своими вопросами? — огрызнулась Катя. — Чего именно щас всё вывалила? В мой день рождения, при всех наших друзьях и родственниках? Уничтожить меня хотела, Ир? Поздравляю, получилось.
Ирка вскочила со стула.
— Не хотела я тебя уничтожать! Просто достало всё! Пусть все знают правду! Чтоб мой сын нормального отца имел, а не того, кто раз в месяц с подарочком забегает и через час сваливает!
— Надо было раньше думать, прежде чем с моим мужем шашни крутить, — ледяным тоном ответила Катя. — А теперь вали отсюда. Мне надо с Николаем с глазу на глаз поговорить.
Ирка помялась, но потом встала и пошла к выходу. На пороге обернулась.
— Я не горжусь тем, что натворила, Кать. Но о Глебке не жалею. Он — лучшее, что случилось в моей жизни. И я буду биться за его право иметь отца.
Когда дверь за Иркой захлопнулась, Катя повернулась к мужу.
— Собирай манатки, — сказала она тихо. — Видеть тебя не могу.
Самые популярные рассказы среди читателей: