Рубиновый венец 18
Октябрьским утром у крыльца дома Касьяновых стояла коляска — старая, но заново выкрашенная и приведённая в порядок. Кучер Степан в чистом кафтане держал вожжи, лошади нетерпеливо переступали копытами.
Мария в последний раз оглядела себя в зеркале. Голубое шёлковое платье — то самое, первое от мадам Розы — сидело, как влитое. Варвара уложила ей волосы, закрепив их гребнем из слоновой кости.
— Барышня, вы просто красавица, — шептала Варвара, поправляя складки юбки. — Все будут в восторге.
— А вдруг я что-то не то скажу? — вновь волновалась Мария. — Или забуду, как правильно кланяться?
— Ерунда, — успокоил дедушка, входя в комнату. — Ты умная девочка, всё будет хорошо.
Сергей Иванович и сам выглядел торжественно: полковничий мундир был нов и выглажен. Седые усы были закручены, спина выпрямлена. В свои семьдесят лет он всё ещё был красивым мужчиной.
Дорога до Лебедевых заняла часа два. Мария сидела молча, сжав руки. Сердце колотилось так, что казалось — его стук слышен на весь мир.
— Помни, — наставлял дедушка, — Василий Петрович — мой старый товарищ. Служили вместе ещё при покойном императоре. Люди простые, добрые. Не бойся их.
Дом Лебедевых встретил их скромностью. Небольшой, деревянный, но ухоженный. В палисаднике росли последние осенние цветы, дорожки были выметены добела. Хозяева вышли на крыльцо.
— Сергей Иванович! — воскликнул отставной капитан Василий Петрович и заключил старого приятеля в объятия. — Господи, сколько лет, сколько зим!
А его жена, Анна Степановна, полная и добродушная женщина, уже суетилась вокруг Марии.
— А это, стало быть, ваша внучка? — спросила она с умилением. — Ах, какая красавица!
Мария сделала реверанс, как учил Дулепов, — не слишком низкий, но изящный.
— Очень приятно с вами познакомиться, — сказала она тихо, но отчётливо.
Хозяева переглянулись. Девушка держалась просто, без жеманства, говорила правильно. Сразу видно — хорошее воспитание.
В гостиной мебель стояла старинная, но крепкая. На стенах висели портреты — все предки хозяев. На столике у окна лежала вышивка — должно быть, Анна Степановна рукодельничала.
— Ну что ж, Мария Георгиевна, расскажите о себе, — попросила хозяйка, давая распоряжения девке раздувать самовар. — Чем занимаетесь, что любите читать?
— Я изучаю французский язык с преподавателем, — ответила Мария. — Много читаю — и русские книги, и переводные. Люблю Карамзина, Жуковского.
— А по-французски говорить умеете? — спросил хозяин.
— Да, месье, — вырвалось у Марии, и она тут же прикрыла рот рукой. — Ах, простите! Совсем забылась.
— Что вы, что вы! — восхитилась Анна Степановна. — Как прекрасно! А мы, деревенские жители, можем говорить только по-русски.
Разговор протекал легко. Мария отвечала на вопросы о погоде, урожае, о том, как прошло лето. Говорила она скромно, но к месту, не выставляя свои знания напоказ.
— Сергей Иванович, — шепнула хозяйка, наклонившись к дедушке, — где вы прятали такое сокровище? Девушка просто очаровательна!
— Внучка у меня способная, — довольно ответил дедушка. — Хорошо воспитана. Учитель у неё образованный — из столицы.
Мария краснела от похвал — ей было неловко слушать, что о ней говорят, но приятно. Она видела, что пришлась хозяевам по душе.
— А танцевать-то умеете? — полюбопытствовала Анна Степановна.
— Немного, — скромно ответила Мария. — Учитель показывал основные фигуры.
— Прекрасно! Скоро в губернском городе будет бал. Обязательно поезжайте — молодым людям нужно веселиться.
При слове «бал» сердце Марии забилось ещё сильнее. Настоящий бал — это уже не домашние встречи, а серьёзное испытание.
Беседа лилась неспешно и непринужденно, как дверь в гостиную распахнулась. Вошёл молодой человек в гусарском мундире.
— А, вот и племянничек явился, — сказал Василий Петрович. — Владимир Петрович Соколов, гвардейский корнет.
Парень был видный — высокий, плечистый, с закрученными по моде усиками.
Молодой офицер подошёл к Марии и элегантно поклонился.
— Имею честь представиться, — сказал он. — Очень рад знакомству.
Мария встала и присела в реверансе. Корнет был красив — она сразу это заметила. В его взгляде читалось неподдельное восхищение.
— Владимир гостит у нас уже неделю, — пояснила тётя. — Получил отпуск после учений.
— Как вам наши места? — спросила Мария, стараясь унять волнение.
— Прекрасны, — ответил корнет, не сводя с неё глаз. — Особенно после сегодняшнего знакомства.
Мария покраснела от комплимента. Дедушка внимательно наблюдал за этой сценой, прикидывая, не слишком ли смел этот молодой человек.
— Владимир Петрович служит в столице, — добавила хозяйка. — Он бывает на балах, его знает общество. Расскажи Марие Георгиевне, как там молодежь отдыхает.
— С удовольствием, — оживился корнет. — Если барышня позволит, я расскажу о петербургских балах. Там танцуют новые танцы, говорят на разных языках...
Мария слушала, боясь пропустить хоть слово. Этот мир — роскошные залы, дамы в бриллиантах, танцы под оркестр — казался ей волшебной сказкой.
— Да и у нас скоро праздник, — подал голос Василий Петрович. — В губернском городе в день святой Екатерины устраивают бал. Может быть, и вы, Сергей Иванович, с внучкой пожалуете?
— Подумаем, — осторожно ответил дедушка.
— Обязательно приезжайте! — воскликнул корнет. — Я буду счастлив пригласить Марию Георгиевну на танец.
Пора было прощаться. Владимир Петрович проводил Марию до самой коляски.
— Счастливо вам доехать, — сказал он и поцеловал ей руку. — Может быть, увидимся на балу.
— Посмотрим, — покраснев, ответила Мария.
Корнет был первым молодым человеком, который оказывал ей такие знаки внимания. И это волновало её больше, чем она готова была признать.
Дедушка посадил внучку в коляску и заметил, что она как-то просветлела. Глаза горели, на щеках играл румянец. Видно, первая поездка не прошла даром.
Ехали молча. Мария всё оглядывалась — не едет ли кто следом? Сергей Иванович покуривал трубку и поглядывал на внучку.
— Ну что, как тебе корнет? — спросил он, наконец.
Мария вспыхнула.
— Он... он очень любезен. И учтив.
— То-то и видно, — усмехнулся дедушка. — Глаз с тебя не сводил. Парень статный, не спорю. Да только семья у него богатая, знатная. Даже с нашей красотой нам до него не дотянуться.
Мария притихла. В голосе дедушки слышалась горечь.
— Неужели это так важно? — тихо спросила Мария.
— Важно, голубушка, важно. В нашем сословии без денег никуда. Красота красотой, а приданое приданым.
Мария молчала. Впервые в жизни она почувствовала, как тяжело ложится на её плечи отцовский грех. Не она пила горькую, не она играла, а расплачиваться приходится ей.
— Не печалься, — добавил дедушка мягче. — Всё будет хорошо. А говорю это тебе потому, чтоб ты готова была к любому исходу. И чувствам волю на давала.
Не прошло и недели, как в дом пришло приглашение от Волконских. Молва разносилась по округе быстро. И как только стало известно, что Сергей Иванович Волков начал вывозить в общество внучку, у многих появился интерес на эту внучку посмотреть. Потому дедушка и девушка отправились к князьям Волконским.
Их имение отличалось богатством: каменный двухэтажный дом с колоннами у крыльца выглядел величественно. Рядом расположился парк с подстриженными кустами и аккуратными дорожками. Всюду сновали слуги, занятые своими делами.
Их встретила сама княгиня Елизавета Николаевна — дама степенная, в дорогом бархатном платье, с жемчугом на шее. Ей было около сорока, но держалась она так, словно весь мир лежал у её ног.
— Сергей Иванович, милости просим, — сказала она, едва кивнув в ответ на поклон. — А это, стало быть, ваша внучка?
Мария присела в реверансе. Княгиня рассматривала её так, словно оценивала товар на ярмарке.
— Хорошенькая, — произнесла она наконец. — И воспитанная, видно. Проходите, будем пить чай.
В парадной гостиной всё блестело: позолоченная мебель, зеркала в дорогих рамах, хрустальная люстра под потолком. На столе стоял настоящий саксонский сервиз, а посреди него — ваза с цветами.
Елизавета Николаевна сыпала вопросами. Сергей Иванович терпеливо отвечал.
— Мария Георгиевна учит языки, — сказал он, удовлетворяя любопытство хозяйки.
— Это похвально, — кивнула княгиня. — Образование сейчас в моде. А скажите, Сергей Иванович, какое у девицы приданое?
Вопрос прозвучал так прямо, что Мария чуть не подавилась сдобной булочкой, коими угощала хозяйка. Дедушка помрачнел. Не ожидал он такой беспардонности.
Сергей Иванович кашлянул и отставил стакан.
— Приданого, сказать по правде, немного, — с достоинством ответил он. — Отец внучки... имел слабость к картам. Состояние растратил.
— Ах да, Георгий Петрович, — княгиня понимающе кивнула. — Слышала, слышала. Говорят, влез в долги, а потом и вовсе спился. Жаль, конечно. Семья была хорошая.
В её голосе звучало сочувствие, но оно было холодным и расчётливым.
— Разумеется, девушка не виновата в грехах отца, — продолжила она. — Но сами понимаете — в наше время трудно выйти замуж без приданого. Особенно если репутация семьи... ну, вы понимаете.
Мария сидела красная от стыда. Как больно было слышать такие слова об отце! И как унизительно было сидеть и молчать, пока о твоей судьбе рассуждают так, словно ты пустое место.
— У нас сын растёт, — как бы между прочим добавила княгиня. — Анатолий Алексеевич, в кадетском корпусе учится. Хороший мальчик, умный. Но ему, конечно, нужна невеста с приданым. Понимаете, содержать жену, детей... Без денег никак.
— Понимаю, — коротко ответил дедушка.
— Мария Георгиевна очень мила, — заключила княгиня. — Образованная, воспитанная. Но в наше время этого мало. Уж простите великодушно за прямоту.
Домой ехали в тяжёлом молчании. Мария смотрела на поля и думала: неужели вся её жизнь будет состоять из таких разговоров? Неужели везде её будут встречать с прищуром — хороша, да бедна?
На смотрины к местным помещикам она ехать больше не хотела. Сергей Иванович решил дать девочке передых: пусть придет в себя, смирится с теми разговорами, которые о ней говорят. Видел, как после визита к Волконским Мария долго страдала. «Мала еще. Пусть еще годик посидит, умишком окрепнет, а там видно будет,» - думал Сергей Иванович. Но когда пришло приглашение на бал в губернию, в решении своем дрогнул. Зачем опускать такую возможность побывать в обществе?
Карета полковника Волкова медленно подъехала к освещённому зданию дворянского собрания. Сквозь высокие окна виднелись силуэты танцующих пар, а звуки оркестра смешивались с гулом голосов. Сергей Иванович поправил орденскую ленту на мундире и взглянул на внучку.
— Помни, Маша, — сказал он негромко, — веди себя естественно. Не стесняйся, но и не кокетничай. Ты — Касьянова, и это многое значит.
Мария кивнула, поправляя длинные лайковые перчатки. Платье из розового шёлка с белыми лентами было самым лучшим в её скромном гардеробе. Варвара потратила целый день на то, чтобы уложить тёмные локоны в изящную причёску с жемчужными заколками — с драгоценностями, которые они позволили себе достать из фамильной шкатулки маменьки. В тон им на шее нежной ниткой красовалось ожерелье.
В зале их встретил сам предводитель дворянства — полный, румяный Василий Васильевич Зубов.
— Сергей Иванович! Какая честь! — воскликнул он, пожимая руку полковнику. — А это, полагаю, ваша внучка?
— Позвольте представить — Мария Георгиевна Касьянова, — с достоинством произнёс дедушка.
Мария сделала изящный реверанс, чувствуя на себе устремлённые взгляды. Её щёки слегка порозовели, но она держалась прямо, как учил её Алексей Иванович.
— Очаровательно! — Зубов галантно поцеловал руку. — Позвольте представить вас обществу?
К Марии подходили молодые люди — корнет драгунского полка Суслов, гимназист Петров в новеньком мундире, юнкер Линёв, только что приехавший из столицы. Сначала девушка пыталась запомнить фамилии и имена, но потом оставила это занятие и просто наслаждалась происходящим. Огромная зала, где в вальсе кружили пары, играл оркестр, велись разговоры, кружили голову. Знакомиться подошли две молодые девушки. Наталья и Ольга повели ее к другим барышням. Мария была слегка растеряна и возбуждена.
— Мадемуазель Касьянова, не откажите в вальсе! — попросил молодой человек, щёлкнув каблуками.
— Барышня, польку со мной! — вторил следующий.
Мария смущалась, но не отказывала. Дедушка одобрительно кивал, видя, как внучка постепенно осваивается в незнакомом обществе.
Оркестр заиграл вальс, и Мария закружилась с молодым человеком. Не все движения удавались, некоторые она совсем не знала — Дулепов хотя и учил ее, но сам он был далек от балов и развлечений. Мария смущалась, но в силу возраста не обращала на это внимания. Розовое платье развевалось, локоны слегка растрепались, а в глазах светилась радость молодости.
— Боже мой, какая прелесть! — шептала одна дама другой. — Сама непосредственность. Как молода и наивна, но искренность подкупает.
— Да, да, — кивала её собеседница, не сводя глаз с танцующей пары. — Хотя манеры такие, что видно, девочка благородных кровей. И скромна — посмотрите, как краснеет, когда кавалеры делают ей комплименты.
С Марией заговорили на французском. Она ответила. Язык она знала хорошо.
— Внучка полковника Волкова воспитана, но лоска ей не хватает, — шептали в другом конце залы. — Видно, что в большом свете она не бывала — немного теряется, волнуется. Но надо признать, это делает её ещё очаровательнее!
Сергей Иванович наблюдал за происходящим. Внучка держалась естественно. Да, она была молода и неопытна, но взгляды притягивала. А это уже был хороший знак.
Но он заметил ещё кое-что. Родители молодых людей ревностно следили за Марией, но близко к полковнику не подходили. Матери улыбались, кивали, но в глазах у них была настороженность.