Предыдущая часть:
Марина кивнула, её глаза увлажнились. Бабушка, вырастившая её после смерти родителей, была её опорой. Её уход полгода назад оставил пустоту, с которой Марина не могла справиться. Она часто ловила себя на том, что ждёт её голоса в квартире, её шагов по коридору.
— Может, продадим эту сталинку? — предложил Павел, его тон стал деловым, но мягким. — Пять комнат на двоих — слишком много. Продали бы, купили что-то поменьше, сделали ремонт, а на остаток вложились бы во что-то. В бизнес, например.
Марина посмотрела на него, её пальцы невольно сжали край куртки. Она знала, что Павел прав: огромная квартира была непрактичной. Но мысль о продаже казалась предательством памяти бабушки.
— Паша, — тихо сказала она, её голос был полон надежды, — скажи честно, ты совсем не хочешь ребёнка?
— Ребёнка? — Павел замер, его глаза расширились, словно вопрос застал его врасплох. — Марин, мне казалось, нам это не нужно. Это большая ответственность.
— Но мы уже не молодые, — Марина шагнула к нему, её голос дрожал от эмоций. — У нас есть жильё, работа, деньги. Даже если я в декрет уйду, мы справимся. Моя коллега в сорок шесть родила, и не в первый раз. Прошу, Паша, я хочу стать матерью. Не отталкивай меня.
— Марин, не торопись, — Павел отвёл взгляд, его пальцы невольно сжали край куртки. — Тебе надо восстановиться, нервы в порядок привести. Потом подумаем, договорились?
— Правда? — Марина посмотрела на него с надеждой, её глаза блестели от слёз.
— Обещаю, — Павел кивнул и прижал её к себе, его руки были тёплыми, но в его голосе чувствовалась лёгкая неуверенность.
Марина и Павел решили остаться на турбазе ещё на два дня. Она выбросила из головы ночные события, убедив себя, что это был лишь кошмар, вызванный усталостью и стрессом. Они проводили время вместе, словно вернувшись в те годы, когда их любовь была беззаботной. Дважды ездили на рыбалку, сидели у реки, слушая плеск воды и крики птиц. Павел был непривычно внимателен: приносил ей чай, укрывал пледом, когда становилось прохладно, и даже вспоминал их студенческие годы, вызывая у Марины улыбку. На миг ей показалось, что их близость вернулась, но что-то внутри не давало ей полностью расслабиться. Интуиция, которая никогда её не подводила, шептала, что что-то не так.
В последний вечер на турбазе они сидели на веранде, глядя на закат. Небо пылало оранжевым, отражаясь в реке. Марина, укутавшись в плед, держала кружку с чаем, который Павел заботливо приготовил. Она смотрела на него, пытаясь уловить, что скрывается за его улыбкой.
— Паша, — тихо сказала она, её голос был мягким, — ты правда хочешь всё исправить? Я имею в виду нас.
— Конечно, Марин, — Павел посмотрел на неё, его глаза были тёплыми, но в них мелькнула тень неуверенности. — Я же сказал, мы разберёмся. Просто дай время.
Марина кивнула, но её мысли вернулись к словам Виктора Андреевича. Она вспомнила его суровое лицо на фотографии у въезда, его загадочные предупреждения. Было ли это сном? Или он и правда пытался её предостеречь? Она отмахнулась от этих мыслей, решив, что свежий воздух и отдых помогут ей разобраться.
В ту ночь Марина проснулась от резкой боли в груди. Открыв глаза, она вскрикнула: на ней сидело что-то тяжёлое, мохнатое, с горящими жёлтыми глазами. Оно давило так сильно, что она не могла вдохнуть. Судорожно пытаясь сбросить существо, Марина сумела оттолкнуть его. Оно с шипением отскочило в угол и замерло. Дрожащими руками она нащупала выключатель. Комната озарилась мягким светом.
— Боже, Мурка! — выдохнула Марина, увидев кошку, свернувшуюся в углу. Только теперь она заметила, что постель Павла снова пуста. — Ты откуда тут взялась?
— Мяу, — миролюбиво ответила Мурка, подняв голову и глядя на неё с любопытством.
— Эй, ты куда? — Марина нахмурилась, когда кошка направилась к двери, словно приглашая её следовать. — Что тебе надо?
Мурка мяукнула громче, её хвост дёрнулся, и она выскользнула в приоткрытую дверь. Марина, чувствуя, что животное хочет ей что-то показать, обулась, накинула куртку и вышла во двор. Машина Павла стояла на месте, но его самого нигде не было. Она вспомнила, как накануне видела, как он уединялся, чтобы поговорить по телефону, прикрывая дверь. Это усилило её тревогу.
— Паша! — крикнула она в темноту, её голос утонул в густом тумане, нависшем над турбазой. Ответа не последовало. Марина поёжилась от холодного воздуха и уже хотела вернуться в домик, но Мурка снова мяукнула, стоя у тропинки, ведущей к реке.
— Да что тут творится? — пробормотала Марина, её голос дрожал от раздражения. Проклиная всё на свете, она пошла за кошкой. Хвост Мурки мелькал в тумане, как маячок, указывая путь. Марина пробиралась почти на ощупь, её ботинки скользили по влажной траве. Она вышла к берегу реки, где тишину нарушали всплески воды, словно кто-то двигался в темноте. Она замерла, напряжённо вглядываясь в туман, её сердце колотилось.
— Эй, кто там? — крикнула она, её голос был полон страха. Всплески прекратились, но из тумана начала приближаться фигура. Марина отступила, её дыхание сбилось. Не успев сделать и шага, она поскользнулась на сырой траве и упала. В этот момент фигура оказалась совсем близко, и Марина узнала лицо Павла. Его глаза были дикими, пустыми, словно он не видел её.
— Паша, что ты делаешь? — закричала она, её голос срывался от ужаса. Он не реагировал, его губы шевелились, шепча что-то невнятное.
— Никто не поверит, — вдруг произнёс он отчётливо и захохотал, его голос был чужим, пугающим. Марина вскочила, её ноги дрожали, но она бросилась бежать, не разбирая дороги. Колючие ветки цеплялись за куртку, царапая руки, но она продолжала мчаться, пока не увидела впереди свет. Последним рывком она выскочила на лужайку перед домиком администратора.
— Дима! Ксюша! — закричала она изо всех сил, её голос срывался. Но вместо Димы или Ксюши на крыльцо вышел Виктор Андреевич, его лицо было суровым, глаза сузились.
— Чего орёшь? — буркнул он, его голос был хриплым. — Скорее в дом!
Марина застыла, не понимая, реальность это или очередной кошмар. Она шагнула в избушку, где в печке потрескивали угли. Виктор Андреевич налил горячий чай в большую кружку и поставил перед ней, его движения были медленными, почти ритуальными.
— Где Дима и Ксюша? — спросила Марина, её голос дрожал, пальцы стиснули кружку, словно ища опору.
— Не думал, что ты вернёшься, — старик проигнорировал её вопрос, его тон был тяжёлым, почти мрачным. — Что случилось?
— Немедленно объясните, что происходит! — Марина стукнула кулаком по столу, её глаза сверкнули гневом. — Павел на реке, он… он напал на меня! А вы опять здесь!
— Какие мы смелые, — хмыкнул Виктор Андреевич, его губы дрогнули в усмешке. — Хотел тебе рассказать в прошлый раз, да ты сбежала.
— Это сон, — забормотала Марина, её пальцы дрожали, глаза метались по комнате. — Вы всё выдумали. И про Павла, и про всё остальное. Почему вас вижу только я? Где Дима и Ксюша?
— Они здесь, — старик кивнул на угол комнаты. Марина обернулась и увидела Диму и Ксюшу, спящих на кроватях, их лица были спокойными. Она вскочила, чтобы разбудить их, но Виктор Андреевич остановил её, его рука легла на её плечо.
— Не услышат, — мрачно сказал он, его глаза потемнели. — Твой муж и Людмила Васильевна — нехорошие люди. Павел ещё ладно, но он ведомый, что мать скажет, то и делает.
— Как это связано? — Марина осела на стул, её голос был полон отчаяния. — Вы опять за своё?
— Не паникуй, — старик отхлебнул чай, его тон стал спокойнее, но в нём чувствовалась тяжесть. — Я тебя от беды отвести хочу. Что ты Павлу сказала, что он так засуетился?
— Господи, я в дурдом попала? — Марина закрыла лицо руками, её голос дрожал. — О чём вы? С Павлом всё хорошо, мы даже про ребёнка говорили, он не против.
— Ребёнок, значит, — Виктор Андреевич прищурился, его глаза сверкнули. — Вот и ответ. Скажи, есть у вас с мужем имущественные споры?
— Имущественные? — Марина посмотрела на него с недоумением, её пальцы стиснули кружку. — Что это значит?
— Квартиры, деньги, ценности, — старик отмахнулся, его голос стал резче. — Что-то твоё, а не его.
— Всё у нас общее, — нахмурилась Марина, её голос стал тише. — Только бабушкина квартира скоро будет моей. Она умерла полгода назад, я в наследство вступаю. Но какое это имеет значение?
— Самое прямое, — Виктор Андреевич засмеялся, его смех был жутким, хриплым. — Я тоже не придавал этому значения, пока не стало поздно. Людмила Васильевна всегда казалась заботливой, о семье пеклась. А я, как дурак, всё в дом тащил. Не чуял подвоха. А ей всё мало было, проклятой. Не подумай, я её не со зла так зову — она и есть такая. Ради своих целей на всё пойдёт. У Павла есть тайна, но я не могу её раскрыть. Скоро будет разговор между ним и матерью, из него всё узнаешь. Но рядом ты быть не сможешь. Думай, как устроить.
— Виктор Андреевич, — протянула Марина, её голос дрожал от растерянности. — Я как в фильме ужасов. Ничего не понимаю. Можно вопрос?
— Задавай, — старик кивнул, его глаза были серьёзными, без тени насмешки.
— Я сплю? — Марина посмотрела на него, её пальцы стиснули кружку сильнее.
— Нет, — он покачал головой, его тон был твёрдым.
— А в прошлый раз спала? — Марина нахмурилась, её голос стал тише, почти шёпотом.
— И тогда не спала, — старик усмехнулся, его глаза сверкнули. — Дима и Ксюша спят, потому что устали. Не пытайся всё понять сразу.
— Тогда почему Павел на реке напал на меня? — Марина вскочила, её глаза сверкнули гневом. — Что он там делал?
— Спроси у него, — Виктор Андреевич пожал плечами, его тон был спокойным, но тяжёлым. — Только не ответит. У него свои планы. Не верь всему, что видишь. Поверишь — пропадёшь. Запомни это. А теперь мне пора.
Мурка громко мяукнула, свет в избушке погас. Марина оказалась в кромешной темноте.
— Виктор Андреевич! — крикнула она, её голос дрожал от страха. — Где вы?
— Кто здесь? — послышался сонный голос. Свет зажёгся, и перед Мариной стояла Ксюша, её глаза были полны испуга. — Марина, как ты сюда попала?
— Где Виктор Андреевич? — Марина шагнула к ней, её голос был резким, глаза сверкнули.
— Какой Виктор Андреевич? — Ксюша отступила, её лицо побледнело. — Марина, ты нас пугаешь. Может, тебе воды принести?
— Дима, проснись! — крикнула Ксюша, её голос дрожал. Дима поднялся с кровати, потирая глаза, его лицо было заспанным.
— Что случилось? — спросил он, его голос был хриплым, брови нахмурились.
— Объясните, где старик! — Марина посмотрела на них, её глаза наполнились слезами, голос срывался. — Я с ним только что говорила. Мурка меня привела. Павел на реке, он на меня напал!
— Дед Виктор? — Дима посмотрел на Ксюшу, его лицо стало серьёзным. — Марина, с тобой всё хорошо? Деда Виктора нет в живых лет семь. Откуда ты о нём знаешь?
— Но я с ним разговаривала, — Марина осела на стул, её пальцы задрожали, голос стал едва слышным. — Он был здесь, говорил про Павла, про его мать…
— Марина, послушай, — Дима шагнул ближе, его голос стал мягче, но в нём чувствовалась тревога. — Дед Виктор был легендой этой турбазы. Люди до сих пор рассказывают, что он появляется ночами, как призрак. Но это просто байки. Ты, наверное, переутомилась.
— Олежа, у неё жар, — Ксюша коснулась лба Марины, её глаза были полны беспокойства. — Беги за Павлом.
Две недели после возвращения с турбазы Марина посещала психотерапевта, которого нашёл Павел. Её психика была расшатана: она слышала шаги в квартире, когда оставалась одна, видела тени в углах. Ей казалось, что Павел ночами что-то рисует на стенах, но, осматривая их днём, она ничего не находила. Павел всё отрицал, его голос был полон заботы, но Марина чувствовала, что он что-то скрывает. Психотерапевт, доктор Петровский, прописал ей таблетки от тревожности, которые она принимала дважды в день. Но галлюцинации не прекращались: то шорохи в коридоре, то образ Виктора Андреевича, грозящего пальцем и смеющегося.
— Я схожу с ума, — шептала Марина, глядя в зеркало, её голос дрожал. — Но разве сумасшедшие понимают, что сходят с ума? Почему таблетки не помогают? Доктор говорит, это апатия, организм так реагирует. А я не борюсь. Жалко Павла, он старается делать вид, что всё в порядке.
Она боялась признаться себе, что её жизнь рушится. Работа, которой она отдавала столько сил, казалась бессмысленной. В наследство от бабушки она должна была вступить через пару дней, но даже эта мысль не приносила облегчения. Квартира, где прошло её детство, теперь пугала её, словно хранила чужие тайны.
— Может, продать её? — думала Марина, сидя на кухне, её пальцы теребили край скатерти. — Павел прав, она слишком большая. Но это память о бабушке. И если у нас будет ребёнок, здесь лучше, чем в новостройке.
Её мысли прервал звук голоса. Павел вернулся домой и говорил по телефону в гостиной. Марина, не вставая, прислушалась. Через вентиляционную решётку его слова были отчётливы.
— Всё по плану, — говорил он тихо, его голос был напряжённым. — Петровский делает, как договорились. Она ничего не подозревает, мам. Скоро, потерпи. Не хочу, чтобы с ней было, как с отцом. Не по телефону, прошу. В среду она у нотариуса, тогда приезжай, обсудим. Да, пьёт. Я слежу. Всё, пока.
Марина замерла, её пальцы стиснули край стола, дыхание сбилось. Мысли путались: о чём они? Что она должна подозревать? И что с отцом? Виктор Андреевич — плод её воображения? Но она слышала Павла ясно, как и его шаги по гостиной.
— Они меня чем-то поят? — прошептала она, её голос дрожал. — Молоко, которое Паша приносит каждую ночь… Неужели туда что-то подмешивают?
Она вспомнила слова бабушки: «Доверяй, но проверяй». Вечером, когда Павел принёс стакан молока, Марина решила не пить его.
— Спасибо, — улыбнулась она, принимая стакан, её голос был спокойным, но внутри всё кипело. — Я на кухне выпью, хочу на балконе воздухом подышать. Ложись, я скоро.
— Конечно, Марин, — Павел кивнул, его глаза были спокойными, но Марина уловила в них напряжение.
Она вышла на балкон и вылила молоко на клумбу. Снова почувствовался тот сладковатый запах, который она заметила на турбазе. Вернувшись в спальню, Марина легла, притворившись сонной. Павел укрыл её одеялом и уткнулся в телефон. Впервые за долгое время она спала без кошмаров.
Продолжение: