Первая часть тут.
НАРИМАН НАРИМАНОВ
Азербайджанский писатель, крупный общественный и политический деятель, нарком иностранных дел и председатель СНК Азербайджанской ССР
Одна из самых ярких фигур в общественной и политической жизни Баку начала века, Нариман Нариманов родился в Тифлисе и перебрался в столицу Азербайджана лишь в возрасте 21 года в качестве преподавателя азербайджанского и русского языков. Очень быстро его просветительские амбиции начали давать плоды. В 1894 году благодаря усилиям Нариманова в Баку открылась первая общедоступная библиотека-читальня с литературой на азербайджанском языке. По его инициативе стали регулярными благотворительные спектакли в пользу учащихся из бедных семей; Нариманов начал сам писать для них пьесы, а заодно играть в них. Вскоре впервые в Баку был поставлен «Ревизор» Гоголя в переводе Нариманова. Просветитель писал для журналов и газет, издавал учебники азербайджанского языка для детей и взрослых, а в начале ХХ века осуществил еще одну давнюю мечту – окончил медицинский факультет Новороссийского университета и стал врачом.
Одновременно началась политическая карьера будущего наркома. Отбыв пятилетнюю ссылку в Астраханской области (во время которой успел поучаствовать в исследованиях чумы в Киргизской степи), Нариманов вернулся в Баку, в марте 1917 года вошел в Бакинский комитет РСДРП(б) – и вскоре стал одним из самых видных политических деятелей советского Азербайджана.
Сергей Городецкий встречался с Нариманом Наримановым по рабочей необходимости и высоко ценил его общественную и литературную деятельность. После смерти наркома в 1925 году Городецкий опубликовал в журнале «Искусство трудящимся» статью «Нариман Нариманов», заметив, в частности, о его повести «Пир»: «Другой аналогичной вещи мусульманский мир еще не создал».
ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ
Поэт-символист, философ, драматург
Знаменитый поэт Вячеслав Иванович Иванов (1866–1949) оказался в Баку осенью 1920 года вместе со своими детьми – дочерью Лидией и сыном Дмитрием. Поэт воспользовался приглашением Азербайджанского наркомпроса занять кафедру классической филологии Бакинского университета – и быстро стал популярен в среде интеллигенции и студентов Баку. Иванов был в добрых отношениях с Городецким, которого хорошо знал еще по Петербургу. Именно Иванов когда-то открыл молодого поэта Сергея Городецкого, творчество которого с тех пор высоко ценил.
_______
«Городецкий вернулся в Баку осенью 1920 года. В скором времени, той же осенью туда приехал и Вяч. Иванов с сыном и дочерью. На первых порах в Баку Городецкий как мог помогал Иванову и его семье, оказавшейся в чужом городе в сложных бытовых условиях, тесно общался с ним... Зная увлечение Вячеслава Иванова Востоком, Городецкий, отправляясь в Персию, предложил ему ехать с ним. Но Вяч. Иванов уже преподавал в университете и вынужден был отказаться. ...Давнюю мечту Вячеслава Иванова о Персии воплотил на бумаге Сергей Городецкий, нарисовав и выпустив в дни 55-летия Иванова последний, экстраординарный номер журнала Les Puces de Gamin, посвященный юбилею друга. На нескольких его страницах он нарисовал Вяч. Иванова, облаченного в длинную черную кавказскую бурку, подаренную ему в день рождения...»
В. Енишерлов. Мой милый Солнцеверт // Наше наследие. 2016. № 118
_______
«Как и В. А. Судейкина-Стравинская, С. Городецкий тоже вел альбом, где помещал свои рисунки и рисунки своих друзей. На одной из страниц альбома – мужской мифологический портрет, выполненный акварелью и карандашом. Под портретом надпись рукой Городецкого: «Баку 921 I. Рис. Вячеслав Иванов и Дима». Диме, сыну Вяч. Иванова, было тогда 8 лет. Веселый, легкий Сергей Городецкий, оставаясь в душе молодым, хорошо ладил с детьми Иванова, о чем пишет и Лидия Вячеславовна в «Книге об отце».
В. Енишерлов, Мой милый Солнцеверт // Наше наследие. 2016. № 118
АЛЕКСЕЙ КРУЧЕНЫХ
Поэт-футурист, художник, издатель
Осенью 1919 года Крученых переезжает в Баку, где выступает с лекциями в «Цехе поэтов», выпускает поэтические и теоретические сборники. Там же он знакомится с поэтессой Татьяной Вечоркой, принимавшей активное участие в футуристических мероприятиях, в том числе в клубе «Фантастический кабачок» – главной площадке для выступлений объединения «41°». Активно работая в «Цехе поэтов», Вечорка публикуется в сборниках совместно с Хлебниковым и Крученых, который включает ее поэму «Нечаянно» в одну из своих автографированных книжек – «Замауль I».
ТАТЬЯНА ТОЛСТАЯ (псевдоним ВЕЧОРКА)
Русская и советская поэтесса, прозаик, переводчица
Урожденная Татьяна Владимировна Ефимова, литературный псевдоним Вечорка. Автор поэтических сборников «Магнолии», «Треть души», «Соблазн афиш»; романов «Бестужев-Марлинский», «Детство Лермонтова», а также воспоминаний о Блоке, Маяковском, Хлебникове, Пастернаке. В конце ноября 1920 года в Баку образовалось отделение РОСТА – КавРОСТА. Татьяна Толстая начала делать стихотворные политические подписи под агитплакатами, которые выставлялись по всему городу: на вокзалах, в специальных окнах, в витринах магазинов. Тогда же Алексей Крученых привел туда Велимира Хлебникова. Спустя годы в воспоминаниях о Хлебникове Татьяна Толстая описала в картинках свою только что начавшуюся семейную жизнь в присутствии эксцентричного поэта.
[Из воспоминаний Татьяны Вечорки]
«1920 год. Конец ноября. Полгода как ушли белые, и Баку перекраивался и перестраивался согласно новым порядкам. В отделении «Росты» – «Кавросте» – где я служила, работая подписи под плакатами, и где так приятно пахло краской, клеем и свежим деревом – встретился А. Е. Крученых и, по обычаю торопясь, сказал отрывисто, вертя худыми, редкостными пальцами:
– Хлебников объявился. Вы его пригласите!
Я посмотрела почему-то не на Крученых, а на стену и вместо нового плаката увидела эскиз углем в натуральную величину: всклокоченная голова Иоанна Крестителя в шкуре через плечо – лицо блаженное и косматое.
– Ах да, – сказал Крученых, следя.
– Это его сегодня успели… Похоже… Так вы позовите...
Я осталась работать, и вскоре пожаловал Хлебников, с толстой бухгалтерской книгой под мышкой и недоеденным ломтем черного хлеба в другой руке. Видом он был нелеп, но скульптурен. Высокий, с громадной головой в заношенных рыжеватых волосах; с плеч – простеганный ватник-хаки, с тесемками вместо пуговиц; на длинных ногах – разматывающиеся обмотки. Оборванный, недоодетый, он казался дезертиром, только что изловленным Крученых. Тот его держал за локоть и подвел мне. Хлебников шел лунатично некрепко, видно – все равно куда идти...»
Воспоминания о Хлебникове. 1924
_______
«Баку, несмотря на все пережитое, оставался красивым южным городом, залитым солнцем. Каменный амфитеатр домов спускался к яркому синему морю. На рынках шла торговля, восточные базары с пестрыми тканями и коврами, женщины в чадрах, верблюды.
Голубые лавки персиян.
Море – плоская цементная веранда…
Грузится тяжелая шаланда,
И жужжит у дока гидроплан…»
Эти строчки появились в Москве в 1927 году в сборнике «Треть души».
КОНСТАНТИН МУРАН
Журналист, поэт
Константин Муран тесно сотрудничал с Бакинским рабочим театром и с городскими журналами и газетами. Познакомился с Сергеем Есениным в 1924 году в Баку – тот называл Мурана своим «бакинским другом». Муран, в свою очередь, озаглавил одно из своих стихотворений о Есенине «Сердечному дружище».
11 мая 1925 года в письме журналисту Галине Бениславской Есенин писал, что скоро в Москву приедет Муран и расскажет обо всем. В записке дописал: «Галя! Дайте Мурану ночлег у Богомильских, у Аксельрода или у Вс. Иванова (он его знает). Муран – мой бакинский друг. Угостите его на славу. Вплоть до гармонистов. Позовите Толстую. Он через семь дней едет обратно. Пишите и шлите все, что есть нового. Если нет комнаты у тех – попросите Яну».
В июне 1925 года Муран с Есениным и другими друзьями поэта выезжал в Константиново на свадьбу двоюродного брата поэта. Об их похождениях вспоминал писатель Н. Степной (Афиногенов): «Они оба были навеселе. Я хотел сохранить тишину в комнате, но считал неудобным предупредить гостей. Муран налил стаканы... Вино было мускат, крепкое. Муран выпил и прочел стихотворение. Читал и Есенин, он был в ударе. Вот тут-то я и почувствовал острую печаль в нем – гой ты, Русь, моя родная, хаты – в ризах облака. Муран делал замечания, что в Баку Есенин не дал специфически бакинского, чтобы пахло нефтью, огромным ритмом новой идущей техники по обработке черного золота – нефти... Вспоминали, пили».
***
Эх, жизнь моя,
Улыбка девичья.
За Гольдшмита пьем
И за Галькевича.
Будет пуст стакан,
Как и жизнь пуста.
Прижимай, Муран,
Свой бокал к устам.
Стихотворный экспромт Есенина, посвященный Константину Мурану. 5 октября 1924. Баку
5 февраля 1926 года, через несколько недель после смерти Есенина, газета «Бакинский рабочий» опубликовала стихотворение Мурана, посвященное ушедшему поэту.
Сергею Есенину
Бесшабашная снежная вьюга
Наметает сугроб у крыльца,
Отпевает любимого друга,
Отпевает, рыдая, певца.
Я стою у окна и рыдаю.
Содрогаясь, смотрю на сугроб.
Он похож, я сквозь мглу замечаю,
На цветами осыпанный гроб.
Жизнь на тройке, шумя, проскакала,
Слышен песен лихой перезвон.
Ой, не эта ли вьюга рыдала
И над Пушкиным в день похорон?
Статья опубликована в журнале «Баку» № 80 в 2020 году.
Читайте еще:
Рукописи горят и пропадают: судьба архивов Сергея Городецкого
Уроки мастера: скульптор Степан Эрьзя и его бакинское наследие
Текст: Елена Аверина
Фото: Аукционный дом «ЛИТФОНД»