[К началу книги / Предыдущая глава]
Глава 5
ТЕГЕРАН: Фархат
После трех гудков в трубке послышался голос француза:
- Случилось что-нибудь важное?
- Важное или нет, судить вам, - тихо, прижав телефон к самым губам, произнес Фархат. - Но у Паука была встреча, которая может заинтересовать и вашу хозяйку, и Стражей, и разведку.
- Звучит многообещающе, - усмехнулся Поль. - И кто же был гостем Паука?
Фархат осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что подслушивать некому. Узкий вечерний переулок был пустым и безмолвным. Острый внимательный взгляд ощупал все тени и выступы, где мог укрыться человек, и не обнаружил опасности. Но все равно Фархат отвернулся к стене дома и, упершись в нее лбом, ответил:
- Не гостем, а гостьей. Это израильтянка. Назвалась вымышленным именем, но я ее хорошо запомнил. Паук ей уже помогал этим летом, когда случилась большая заваруха, если понимаете, о чем я.
- Понимаю, - протянул собеседник, как показалось Фархату, несколько недоверчиво. - Ты на сто процентов уверен?
- На все 250! - раздраженно зашептал Фархат. - Но главного вы еще не знаете. Она ищет ту же женщину, за которой охотился и я, когда мы встретились!
- Интересно, - ответил Поль. Теперь было очевидно, что он и вправду заинтересован. - И чем Паук ей помог в этих ее поисках?
- Он даст надежного человека, который поедет с ней на север и поможет на месте.
- Куда именно на север?
- Точно не знаю. Вроде бы на побережье Каспия.
- Она знакома с проводником? - уточнил Поль.
- Не думаю, она и меня-то толком не знает. В основном имеет дело лично с Пауком.
- Хорошо. Узнай, где иностранка встретится с проводником и когда. - проинструктировал Поль. - И сразу мне перезвони.
ТЕГЕРАН: Тамар
Конспиративные квартиры Моссада, которые она знала раньше, посещать было нельзя. При тотальной шпиономании иранских властей разумно было исходить из вероятности, что прежние адреса скомпрометированы.
Нынешняя миссия была задумана как кратковременная, а потому приходилось импровизировать.
Тамар шла вдоль ограды самого большого столичного парка Пардисан. Прохожих было немного.
Мимо медленно проехал микроавтобус с репродукторами на крыше, из которых неслись бодрые сообщения государственной пропаганды вперемешку с национальной музыкой.
- Великая победа иранского народа над большим американским Сатаной и его сионистскими наемниками навсегда останется в наших сердцах! - воодушевленно вещал записанный голос. - Мужественные вооруженные силы Исламской республики стерли Тель-Авив с лица земли. Враг умоляет о пощаде, но мы не оставим ему шанса на возрождение!..
Судя по лицам прохожих, ликования бодрых дикторов они не разделяли. Реальность имела для них гораздо более важное значение, чем пустые заклинания.
Тамар, которая во время своей реабилитации из-за вынужденного безделья читала все, что попадалось ей под руку, наткнулась однажды на статью йеменского философа Хусейна аль-Вадаи под названием "Сноски в тетради арабских поражений". Там говорилось, что в мусульманском мире никто не любит признавать себя побежденным, даже если это очевидно.
Автор писал, что отрицание поражения - это психологическая защита, за которую цепляются люди и народы, чтобы не столкнуться с болезненной правдой.
А потому каждый свой провал они стараются превратить в триумф, объясняя его бредовыми сказками о полном разгроме противника.
Те иранцы, которых Тамар встречала на улицах, не нуждались в этих розовых очках, ибо жестокая правда была видна им невооруженным взглядом.
А ведь без признания правды никакое восстановление невозможно, думала она.
Без этого будешь вновь и вновь терпеть поражение, пока не вгонишь себя в могилу. Или всю свою страну.
Тамар свернула на парковую дорожку, дождалась, когда эхо бодрой музыки и крикливых лозунгов стихнет вдали, и спустилась в расположенный неподалеку от ворот общественный туалет. Работа на вражеской территории учит использовать любую возможность для уединения.
Внутри - спертый воздух, тяжелый запах аммиака, влажного цемента и дешевого чистящего средства. Плитка на полу старая, советского производства, такой часто отделывали помещения по времена шаха.
Вода подается все реже, поэтому краны в умывальниках перекрыты, а под каждым из них висит пустая пластиковая бутылка - кто-то наполняет их, когда удается "поймать" давление в трубах.
Рядом - пластиковое ведро с мутной водой, оставшееся на случай отключения, и старый кусок мыла на металлической решетке, прилипший к ней намертво.
Тамар заперлась в кабинке и достала потрепанный китайский смартфон. Если бы на улице ее остановили с проверкой, то ничего предосудительного в этом телефоне не нашли бы. Обычная переписка провинциальной учительницы с подругами и мамой, полсотни фото детей и каких-то родственников, расписание уроков, приложения с ежедневными молитвами, немного музыки - все, что составляет жизнь заурядного человека.
Но в одном из швов ее куртки была спрятана особая SIM-карта с собственным крохотным процессором, который надежно шифровал весь трафик. Тамар быстро сменила симку, перезагрузила телефон и вышла в интернет.
Она знала, что по всему Тегерану понатыканы катчеры, специальные следящие устройства, маскирующиеся под вышки сотовой связи. Но этот невзрачный с виду телефон был невидимкой для такой техники, его не отследить.
В мессенджере она связалась с контактом, записанным как Мадина. У нее был номер с кодом Стамбула. Лишняя предосторожность никогда не повредит.
Проделывая все это, Тамар чувствовала себя в своей стихии. Навыки хакера, которыми она владела гораздо лучше, чем опытом оперативного агента, в последнее время редко ей пригождались.
Обход слежки, связь с нужными серверами, запутывание следов - все это было для нее проще простого.
Мадине было отправлено сообщение:
"Еду за покупками. Привезу тебе что-нибудь милое с Каспийского побережья. Рассказала нашему другу о девушке, он был очень доволен. Другими делами пока не занималась, но надеюсь все успеть. Скоро напишу".
Через секунду в Тель-Авиве Таль Мизрахи получил уведомление о новом письме с защищенного сервера. Еще через 4 минуты распечатка была на столе у полковника Леви.
А Тамар, отправив зашифрованный отчет, снова поменяла SIM-карты, спрятала вторую в крохотную полость внутри шва в рукаве куртки, оглянулась на сливной бачок. Вспомнила, что воды в нем все равно нет. Убрала телефон в карман и вышла наружу.
ТЕГЕРАН: Паук
- Роя, Роя, Роя, Роя... - удовлетворенно бормотал Надим, рассматривая на экране старенького планшета карту улиц берлинского района Нойкёльн.
Так вот где ты, старый лис, спрятал свою дочь, которую здесь, в Иране, давно похоронил и демонстративно оплакивал.
Надим помнил, как газеты писали о трагической гибели трех молодых людей - Рои, ее подруги и брата подруги, отправившихся в горный поход и погибших под обвалом. Какая трагическая потеря для безутешного отца, совсем недавно потерявшего любимую жену.
Однако майор Мортеза Голестан, как верный солдат Исламской Республики, уже спустя три дня после постигшего его несчастья вернулся к своим служебным обязанностям, объяснив это тем, что в столь непростой период для родины не считает возможным ставить частную жизнь выше интересов государства.
Надим восхищенно покачал головой: какой красивый план! Безупречный, если бы не одно обстоятельство, имя которому - Паук.
Не стоило угрожать мне, майор, размышлял Надим. Ты думал, что я у тебя на коротком поводке. Ну что ж, теперь все переменилось. На этот раз я сам надену на твою толстую шею строгий ошейник.
Надим мечтательно поднял глаза к потолку, раздумывая, чего он сможет добиться от Голестана с таким козырем в рукаве.
Если угрожать ему оглаской и публичным скандалом, можно по крайней мере соскочить с его крючка, что уже неплохо. Но если позволить себе немного пофантазировать, то могут открыться поистине безграничные перспективы.
Что если я не просто буду знать самый страшный секрет майора, а заполучу саму девчонку?
Ничего сложного тут нет. Пара опытных исполнителей, невеликие расходы на перелет до Берлина, но зато выигрыш покрывает все затраты. Если Голестан боится огласки, то как же он запаникует, узнав, что участь его драгоценной Рои в моих руках?
Да, израильская птичка принесла ему прекрасную весть. За такое он готов отдать ей и пропавшую журналистку, найти которую будет не так уж сложно, если знаешь, где искать, и весь уран прямо из-под задницы Хаменеи.
Насчет урана, впрочем, нужно будет навести справки. Надим предполагал, в какой части страны его прячут, но точное место еще предстояло определить.
С Наргиз или как ее там он договорился, что сообщит ей нужную информацию через три дня. А пока что она отправится по следу журналистки вместе с Каримом, надежным проводником, который поможет ей в поисках на северном побережье.
В дверь тихо постучали.
- Плохая новость, брат мой, - проговорил Фархат, когда Паук приоткрыл дверь. - Карим убит.
- Что?! Как? - опешил Надим.
- Зарезан в своей квартире.
- А девчонка? Я же направил ее к нему!
- Девчонки нет. Не похоже, что она вообще к нему заходила.
Это сделал не Голестан, понял Паук. И не КСИР. Так действует только она, эта старая ведьма, будь она проклята...
ТЕЛЬ-АВИВ: Леви
Полковник в седьмой уже раз просматривал отчет с вариантами названий, начинающихся с буквы "Ч". Где-то посреди этого перечня должна быть точка, в которой спрятан оставшийся уран.
Ринат Коэн объединила отчеты, которые подготовила она сама и Таль Мизрахи. Получился подробный перечень объектов, включая заводы и фабрики, города и деревни, горы и реки, долины и бухты - все, что начиналось на "Ч". Названий были сотни.
Однако затем педантичная Ринат отфильтровала те варианты, которые казались менее вероятными, удалив мелкие фермы, колодцы, овраги и ручьи. Список сократился до 24-х пунктов. И все равно это много.
Авив поднялся из-за стола, подошел к окну, приоткрыл его. Хотелось закурить, но он резко ограничил себя в потреблении сигарет, потому что в последнее время давление начало шалить. Доктор был категоричен: сигареты вас убьют.
Полковник усмехнулся. Знал бы ты, дружище, сколько всего может меня убить. Но спорить не стал, а напротив, пообещал стараться.
Так что теперь, вместо двух пачек в день, он позволял себе 5-6 штук, не больше. Будучи волевым человеком, Авив умел себе приказывать и беспрекословно выполнять собственные приказы.
Но как же чертовски трудно было не думать о новой затяжке...
Он вновь вернулся к столу. Взял отчет.
24 варианта. Этот список Таль прогнал через нейросети, чтобы сфокусироваться на самых вероятных целях.
После первичного фильтра перечень стал короче почти вдвое. Осталось 14 названий, из которых 3 имели низкий приоритет, 8 - средний и 3 - высокий. Следовало учитывать, что объект должен быть более-менее крупным, подразумевающим логистику: доступность по автомобильной или железной дороге, близость к побережью или к промышленным центрам.
С этим уже можно было работать.
Три основных направления: Чейхан, Чабахар и Чаберд. Каждое имело свои преимущества.
Чейхан - крупный населенный пункт у магистрали, рядом железнодорожная ветка. Многовато населения для секретного объекта, но с другой стороны всегда в наличии дешевые рабочие руки для строительных работ.
Чабахар - прибрежный узел с портом и промышленной зоной в радиусе 10–15 километров. Хорошее место, масса участков, закрытых для посторонних. Постоянная транспортная активность, способная скрыть работу по созданию оружия.
Чаберд - район с недавними крупными земляными работами, поблизости пустынная зона. Этот вариант казался самым остроумным. До поры до времени разведка о нем не знала, поскольку ничего интересующего ее там не было. А затем три месяца активных работ и в результате получаем новый секретный объект, не нанесенный ни на какие оперативные карты.
Авив задумался. Будь он на месте иранского руководства, что бы выбрал он? Чутье подсказывало, что Чейхан - пустышка. Тогда получается Чабахар и Чаберд. Последний выглядел как-то излишне авантюрно. Израильтяне могли бы принять такое нестандартное решение, но вот фанатики-аятоллы вряд ли. Слишком уж традиционны они в своих рассуждениях, слишком серьезны, слишком ценят твердые гарантии.
Будь я иранским лидером, подумал Авив, предпочел бы Чабахар.