Николай припарковал машину возле подъезда и заглушил двигатель. Несколько минут он сидел неподвижно, не решаясь выйти. Домой не хотелось. Там снова будет напряжение, недосказанность, тяжелые взгляды. Мать и жена сидят по разным углам, делая вид, что не замечают друг друга. А он между ними — как между молотом и наковальней.
За окном моросил октябрьский дождь. Серый, унылый, бесконечный. Николай вздохнул, взял портфель и вышел из машины. Ноги сами несли его к подъезду, по знакомому маршруту, которым он ходил уже восемь лет. Раньше, возвращаясь с работы, он предвкушал, как обнимет Иру, как расскажет ей о событиях дня, как они вместе поужинают, а потом будут смотреть какой-нибудь фильм, прижавшись друг к другу на диване. Теперь все изменилось.
Поднявшись на четвертый этаж — лифт опять не работал — Николай остановился перед дверью, прислушиваясь. В квартире было тихо. Может, обошлось? Может, сегодня будет спокойный вечер?
Он открыл дверь и вошел в прихожую. Из кухни доносились приглушенные голоса. Ира и мать. Снова спорят. Николай тихонько прикрыл дверь, разулся и на цыпочках прошел к двери кухни.
— Валентина Петровна, я уже говорила, что терпеть не могу эту кашу, — голос Иры звучал устало и раздраженно. — Зачем вы ее опять сварили?
— Овсянка полезна для здоровья, — голос матери звучал поучительно. — Особенно с утра. Николай с детства ее ест. И ничего, жив-здоров.
— Но я-то не Николай! У меня свои привычки, свои вкусы!
— Вот именно об этом я и говорю, Ирочка, — мать явно старалась говорить мягко, но выходило снисходительно. — У тебя все какие-то странные привычки. То кофе с утра, то бутерброды. Разве это завтрак? Вот Коля мой всегда...
— Да при чем здесь Коля? — перебила Ира. — Я о себе говорю! О своем завтраке! И вообще, почему вы каждое утро лезете на мою кухню и командуете?
— На твою кухню? — в голосе матери появились опасные нотки. — Позволь напомнить, что эта квартира записана на моего сына. И кухня, соответственно, тоже его.
Николай поморщился. Опять двадцать пять. Сколько раз он просил мать не поднимать эту тему, не тыкать Иру носом в то, что квартира досталась им от бабушки и оформлена на него. Ира и так болезненно реагирует на все, что касается собственности и денег — у нее за плечами неудачный первый брак, где муж оставил ее ни с чем.
— Валентина Петровна, — голос Иры стал ледяным, — мы уже обсуждали это. Я прекрасно помню, чья это квартира. Но я жена Николая, и мы живем здесь вместе. И я имею право завтракать тем, чем хочу!
— Конечно, имеешь, девочка моя, — в голосе матери зазвучали приторно-сладкие нотки. — Просто я забочусь о здоровье семьи. Коля много работает, ему нужны силы. А ты кормишь его непонятно чем.
— Я? — возмутилась Ира. — Да он с тех пор, как вы к нам переехали, вообще дома не ест! Потому что вы все переделываете по-своему, все блюда портите своими советами и вмешательством!
Николай почувствовал, что пора вмешаться, пока ситуация не накалилась еще сильнее. Он кашлянул и вошел на кухню с самой беззаботной улыбкой, на которую только был способен.
— Добрый вечер, мои дорогие! — воскликнул он, целуя сначала мать в щеку, потом жену. — Что у нас на ужин?
Ира отстранилась, не ответив на поцелуй. Лицо у нее было напряженным, глаза блестели, губы сжаты в тонкую линию. Мать, напротив, расплылась в улыбке.
— Коленька! Наконец-то! А мы тут с Ирочкой как раз ужин обсуждали. Я приготовила твои любимые котлеты с пюре.
— Спасибо, мам, — Николай присел к столу. — А ты что приготовила, Ир?
— Ничего, — отрезала Ира. — Валентина Петровна с утра оккупировала кухню. Я даже чай согреть не могу, не столкнувшись с ней и не выслушав лекцию о правильном питании.
— Ирочка преувеличивает, — мать всплеснула руками. — Я просто помогаю. Вы оба работаете, устаете. А я на пенсии, времени много. Вот и готовлю, чтобы вам легче было.
— Да, но почему всегда только то, что любит Коля? — Ира посмотрела на мужа. — Почему никогда не спросишь, что я люблю? Что я хочу на ужин?
— Я же не знаю твоих вкусов, деточка, — развела руками мать. — Ты никогда не рассказываешь.
— Потому что вы никогда не спрашиваете! — Ира повысила голос. — Вы просто делаете все по-своему, считая, что знаете лучше!
Николай устало потер переносицу. Голова начинала болеть. Каждый вечер одно и то же. Каждый божий день.
— Давайте просто поужинаем, а? — попросил он. — Я с утра ничего не ел, умираю с голоду.
— Видишь, Ирочка? — тут же подхватила мать. — Мальчик голодный! А ты все споришь, вместо того, чтобы позаботиться о муже.
— Я больше не собираюсь прислуживать твоей мамаше! — прокричала жена, резко вставая из-за стола. — С меня хватит! Три месяца я терплю ее бесконечные придирки, ее вмешательство в нашу жизнь, ее снисходительный тон! Три месяца она живет в нашей квартире, командует на моей кухне, перекладывает мои вещи, критикует мою готовку, мою одежду, даже то, как я заправляю постель! Я больше не могу, Коля!
Николай растерянно переводил взгляд с жены на мать. Валентина Петровна сидела с оскорбленным видом, поджав губы.
— Ир, ну что ты... — начал он. — Мама просто помогает...
— Помогает? — Ира горько рассмеялась. — Она не помогает, Коля. Она захватила нашу жизнь. Она пытается превратить меня в прислугу для вас обоих!
— Неблагодарная! — мать наконец не выдержала. — Я столько для вас делаю! Готовлю, убираю, стираю! А ты... ты даже рубашку мужу погладить не можешь нормально!
— Мама! — Николай повысил голос. — Перестань, пожалуйста.
— А что я такого сказала? — мать возмущенно всплеснула руками. — Это правда! Ты видел, как она гладит? Все стрелки кривые! А готовит? Эти ее салаты с авокадо и кус-кусом — разве это еда для мужчины?
Ира побледнела, потом резко покраснела. Она схватила сумку, висевшую на спинке стула, и направилась к выходу.
— Ира, куда ты? — Николай вскочил.
— Ухожу, — отрезала она. — С меня хватит. Я пыталась, Коля. Правда пыталась. Но я не могу больше жить в этом аду. Либо твоя мать съезжает, либо ухожу я.
— Но куда ты пойдешь? — растерянно спросил Николай.
— К Ленке, — Ира уже надевала куртку в прихожей. — Она давно предлагала пожить у нее, пока не найду квартиру.
— Какую еще квартиру? — Николай схватил ее за руку. — Ира, ты что, серьезно уходишь? Из-за того, что мама сварила овсянку?
— Не из-за овсянки, — Ира посмотрела ему прямо в глаза. — Из-за того, что ты позволяешь ей унижать меня. Из-за того, что ты не видишь, что происходит. Или не хочешь видеть.
— Иди-иди, — из кухни донесся голос матери. — Хлопнешь дверью, поревешь, и вернешься. Куда ты денешься?
Ира вздрогнула, как от удара. Потом решительно вырвала руку из захвата мужа и вышла за дверь.
Николай стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь. Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. Ира никогда раньше не уходила. Как бы они ни ссорились, она всегда оставалась, всегда пыталась поговорить, решить проблему.
— Коленька, не переживай, — мать подошла и положила руку ему на плечо. — Вернется. Куда она денется без тебя? Без твоих денег, без квартиры?
Николай сбросил ее руку и повернулся.
— Зачем ты так с ней? — спросил он тихо.
— Как — так? — искренне удивилась мать. — Я забочусь о тебе, сынок. Ты же видишь, какая она неряха. И готовить не умеет. И характер у нее... Ты достоин лучшего.
— Лучшего? — Николай покачал головой. — Мам, Ира — лучшее, что случилось в моей жизни. И ты это знаешь.
— Глупости, — фыркнула мать. — Ты просто влюбился в красивое личико. А я вижу ее насквозь. Ленивая, избалованная, неблагодарная. Тебе нужна другая жена. Хозяйственная, заботливая.
— Как ты? — вдруг спросил Николай.
— Ну, я, конечно, идеал, — улыбнулась мать. — Но есть девочки, похожие на меня. Вот дочка моей подруги Зины...
— Мама, — перебил Николай. — Мне не нужна копия тебя. Мне нужна Ира. Моя жена. Которую ты только что выжила из дома.
— Я? — мать приложила руку к груди. — Побойся бога, Коленька! Я только хотела помочь!
Николай устало опустился на пуфик в прихожей. Мать продолжала что-то говорить, но он уже не слушал. В голове крутились слова Иры. «Ты не видишь, что происходит. Или не хочешь видеть».
Он вдруг вспомнил, как три месяца назад привез мать из больницы. После инфаркта она была слаба, нуждалась в уходе. Ира сама предложила забрать ее к ним, пока не поправится. «Ей нужна семья, забота, — говорила она. — Нельзя оставлять ее одну в такой момент».
Первые недели все было хорошо. Мать была благодарна, Ира заботлива. Но потом, когда здоровье пошло на поправку, начались проблемы. Мать стала вмешиваться во все — от расположения кухонных полотенец до выбора продуктов. Сначала Ира терпела, потом начала огрызаться. А он... Он старался не замечать нарастающего напряжения. Думал, само пройдет. Рассосется.
— Мам, — Николай поднял голову. — Тебе не кажется, что ты слишком строга к Ире?
— Строга? — мать удивленно приподняла брови. — Я просто указываю ей на недостатки. Как еще она научится быть хорошей женой?
— А кто решил, что она плохая жена? — тихо спросил Николай.
— Ну как же, сынок, — мать покачала головой. — Ты же сам видишь. В доме беспорядок, обеды невкусные, рубашки не глаженные...
— Мама, — Николай посмотрел ей прямо в глаза. — До твоего приезда у нас с Ирой все было хорошо. Мы были счастливы.
— Ты просто не понимал, в каких условиях живешь, — отмахнулась мать. — Мужчины вообще не замечают таких вещей. Вот я приехала и навела порядок.
— Ты не навела порядок, — Николай покачал головой. — Ты разрушила наш брак.
Мать задохнулась от возмущения.
— Что ты такое говоришь? Я делала все для твоего блага!
— Нет, мама, — Николай встал. — Ты делала все, чтобы я снова стал твоим маленьким мальчиком. Чтобы зависел только от тебя. Но я давно вырос. И я люблю свою жену. И если из-за тебя я ее потеряю...
Он не закончил фразу, но мать поняла. Лицо ее исказилось, на глаза навернулись слезы.
— Значит, она тебе дороже родной матери? — дрожащим голосом спросила она. — Той, что родила тебя, вырастила, ночей не спала, когда ты болел?
— Дело не в этом, мама, — устало сказал Николай. — Дело в том, что ты не уважаешь мой выбор. Не уважаешь женщину, которую я люблю. Пытаешься встать между нами.
— Неблагодарный! — воскликнула мать. — После всего, что я для тебя сделала!
— Вот именно об этом я и говорю, — Николай покачал головой. — Ты считаешь, что раз ты моя мать, то все тебе должны. Я, Ира, весь мир. Но так не бывает, мама.
Он прошел в спальню и начал доставать с полки чемодан. Мать следовала за ним по пятам.
— Что ты делаешь? — испуганно спросила она.
— Иду за женой, — ответил Николай, складывая в чемодан вещи. — Буду просить прощения. За себя. За тебя. За то, что не защитил ее.
— Ты... ты уходишь? — мать не верила своим глазам. — Бросаешь меня одну?
— Я не бросаю тебя, мама, — Николай остановился и посмотрел на нее. — Я иду спасать свою семью. Свой брак. Ты можешь жить здесь, сколько нужно. Но я больше не позволю тебе вмешиваться в наши с Ирой отношения.
— А если я заболею? — мать схватилась за сердце. — Если мне станет плохо?
— Вызовешь скорую, — спокойно ответил Николай. — У тебя есть телефон. И ты прекрасно знаешь, как им пользоваться. Ты давно не беспомощная старушка, мама. Ты манипулируешь мной, играешь на чувстве вины. Но больше это не сработает.
Он застегнул чемодан и выпрямился.
— Я позвоню тебе завтра, — сказал он. — Проверю, как ты. Может быть, мы с Ирой заедем. Если она согласится. Если нет — буду приезжать один.
Мать смотрела на него с изумлением и обидой. Она не привыкла к такому тону, к такой решительности. Всю жизнь она командовала парадом, а сын подчинялся. И вот теперь...
— Ты пожалеешь об этом, — сказала она тихо. — Когда эта твоя Ирка бросит тебя ради первого встречного с кошельком потолще, ты приползешь ко мне на коленях. И я, может быть, прощу тебя.
Николай только покачал головой. Он взял чемодан, ключи от машины и направился к выходу.
— Доброй ночи, мама, — сказал он, обернувшись в дверях. — Запри дверь.
На улице все еще моросил дождь. Николай сел в машину, завел двигатель, но не тронулся с места. Достал телефон и набрал номер Иры. Гудки... гудки... Не отвечает. Он набрал номер Лены, ее подруги. Трубку сняли после третьего гудка.
— Алло? — голос Лены звучал настороженно.
— Привет, Лен, — сказал Николай. — Ира у тебя?
— А тебе какое дело? — в голосе звучала неприкрытая враждебность. — Дал своей мамаше вдоволь поизмываться над ней, а теперь что? Совесть проснулась?
— Лена, пожалуйста, — Николай говорил тихо. — Мне нужно с ней поговорить. Это важно.
— Она не хочет с тобой разговаривать, — отрезала Лена. — И я ее понимаю.
— Дай ей трубку, пожалуйста, — попросил Николай. — Или передай, что я внизу. Под твоими окнами. С чемоданом. И что я буду сидеть тут, пока она не выйдет.
— С чемоданом? — в голосе Лены прозвучало удивление. — Погоди-ка.
Она, видимо, отошла от телефона. Николай слышал приглушенные голоса, потом снова звуки шагов.
— Алло? — это была Ира.
— Привет, — сказал Николай, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Ты как?
— Нормально, — голос Иры звучал устало и безразлично. — Что ты хотел?
— Поговорить, — ответил он. — Я внизу, под окнами Ленки. Выйдешь?
— Зачем? — в голосе Иры не было интереса. — Что нового ты можешь сказать?
— Много чего, — сказал Николай. — Пожалуйста, Ир. Пять минут.
Пауза. Он слышал ее дыхание, представлял, как она закусывает нижнюю губу — привычка, появляющаяся в моменты сомнений.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Пять минут.
Она спустилась через десять минут. Волосы собраны в небрежный пучок, глаза красные — плакала. На плечи накинута Ленкина куртка — свою она забыла в спешке.
— Привет, — сказал Николай, выходя из машины.
Она кивнула, не глядя на него.
— Ты сказал — пять минут. Я слушаю.
— Ир, — Николай сделал шаг к ней. — Ты была права. Я не видел, что происходит. Или не хотел видеть. Мама... она переступила все границы. И я позволил ей это.
Ира подняла на него глаза, в которых читалось удивление.
— Что произошло? — спросила она. — Почему вдруг такое прозрение?
— Ты ушла, — просто ответил он. — И я понял, что могу потерять тебя. А этого я боюсь больше всего на свете.
Ира молчала, но во взгляде что-то изменилось. Появилась искра интереса.
— И что ты предлагаешь? — спросила она наконец.
— Поехали в гостиницу, — сказал Николай. — Переночуем там, а завтра снимем квартиру. Временно, пока не решим, что делать дальше.
— А как же твоя мама? — в голосе Иры звучала горечь. — Она же не может без тебя. Она же заболеет, умрет от тоски.
— Ир, — Николай вздохнул. — Я люблю свою мать. Но я не позволю ей разрушить наш брак. Она взрослый человек, справится.
— А ты? — Ира смотрела ему прямо в глаза. — Ты справишься без нее? Без ее заботы, ее указаний, ее котлет?
— Если ты будешь рядом — справлюсь с чем угодно, — ответил он.
Ира смотрела на него долго, изучающе, словно пыталась заглянуть в душу.
— Я не вернусь в ту квартиру, пока она там, — сказала она наконец. — Это мое условие.
— Я понимаю, — кивнул Николай. — Мы найдем другое жилье. А когда мама поправится окончательно, вернется в свою квартиру...
— Если вернется, — перебила Ира. — Твоя мать хитрее, чем ты думаешь. Она будет держаться за вас до последнего.
— За меня, — поправил Николай. — Не за нас. За меня. И я не позволю ей это делать. Обещаю.
Ира вздохнула, поежилась от холода.
— Лена сказала, ты с чемоданом приехал?
— Да, — Николай кивнул на машину. — Собрал самое необходимое.
— И что, готов ночевать в гостинице? Ради меня? — в голосе Иры появились нотки удивления.
— Ради нас, — поправил Николай. — Ради нашей семьи.
Ира помолчала, потом кивнула.
— Хорошо. Я соберу вещи.
Когда она ушла, Николай прислонился к машине и глубоко вздохнул. Впервые за долгое время он почувствовал облегчение. Да, впереди еще много проблем. Да, отношения с матерью теперь будут напряженными. Но он наконец-то сделал выбор. Правильный выбор. И от этой мысли на душе становилось легче.
Через пятнадцать минут Ира вышла из подъезда с небольшой сумкой. Глаза все еще красные, но в них появился блеск. Знакомый блеск, который он так любил.
— Поехали, — сказала она, садясь в машину. — Начнем все сначала.
Николай завел двигатель, и машина тронулась с места. Дождь уже закончился, и сквозь разрывы туч проглядывало вечернее небо. Где-то там, за облаками, светили звезды. Их не было видно, но Николай знал — они есть. Как знал и то, что они с Ирой справятся. Вместе они справятся с чем угодно.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые популярные рассказы среди читателей: