— Ты его открывала?
— Еще нет.
Валентина погладила дочь по волосам. Маша тихонько вздохнула.
— Тебе будет больно.
Две мамы (6)
Валентина сидела на качелях на крыльце. На ее коленях лежал небольшой черный сундучок, который она поглаживала одной рукой.
— Мамочка? — из дома показалась Маша.
— Да, родная? — Валентина бросила взгляд на наручные часы и чуть сдвинула брови.
— Знаю, что должна уже спать, — виновато пробурчала Машенька, подошла, забралась на качели, прижалась к маминому боку и кивнула на сундук. — Ты его открывала?
— Еще нет.
Валентина погладила дочь по волосам. Маша тихонько вздохнула.
— Тебе будет больно.
— Я тоже так думаю, — согласилась Валентина.
— Почему вы не дружили? — спросила дочь.
Валя потянулась к кружке с остывшим чаем, сделала глоток.
— Мы были очень разными. Очень похожими внешне и совершенно не похожими вот здесь, — Валентина дотронулась пальцами до груди.
Маша внимательно посмотрела на маму.
— Выходит, папа не причем?
От удивления у Вали вытянулось лицо.
— Э-э… Гм. Нет, всё началось гораздо раньше. Тетя Кристина много с тобой говорит, да?
Машенька неуверенно качнула головой и принялась нервно теребить волосы.
— Я больше не хочу с ней говорить, — призналась Маша. — Тетя Кристина мне больше не нравится!
Спина Вали похолодела. Она отставила кружку в сторону и развернула дочь к себе.
— Что мне сделать? — серьезно спросила она. — Что нужно сделать, чтобы она… ушла?
— Тебе нужно прекратить убегать. Я не знаю, что это значит, — пожаловалась Маша. — Она хочет, чтобы ты перестала бегать и позволила ей с тобой связаться.
Валентина поежилась, поставила сундук на пол, встала с качелей и протянула дочери руку.
— Давай-ка пойдем в кроватку, и я почитаю тебе сказку.
Маша сжала мамины пальцы, и они зашагали в дом. На крыльцо Валентина вернулась за полночь – задремала вместе с дочерью и проснулась от сквозняка. Теперь даже самые незначительные порывы ветра вызывали у нее приступы ужаса. Валентине казалось, что Кристина за ней следит, ходит по пятам, выжидает момент, когда сестра потеряет бдительность, чтобы прошептать ей на ухо страшные слова.
«Ты виновата. Ты виновата в том, что со мной случилось!»
Да. Она и правда посвятила мужа не во все свои тайны.
Валентина снова села на качели, подняла с пола сундук и открыла его. Слезы навернулись на глаза еще до того, как она притронулась к запискам.
Она вспомнила о первой ссоре с сестрой. Это произошло за неделю до того, как они закопали под березой сундук.
Дело, конечно, было в любви. Четырнадцатилетняя Валентина безумно втрескалась в новенького мальчика по имени Игорь, который перевелся к ним из другой школы. У него были пепельно-белые волосы, бледная кожа и большие выразительные глаза. Вообще-то Валентина запала на него, потому что он был похож на вампира из ее любимого фильма, но чувства все равно были сильными. А что важнее – это была первая серьезная влюбленность Валентины.
Ссора с Кристиной произошла вовсе не из-за того, что Игорь выбрал ее. Нет. Он никого не выбирал. Девочки его вообще не интересовали. Больше всего на свете он любил дразниться. И однажды своей целью выбрал Валентину.
Стеснительная Валя, находясь рядом с Игорем, теряла дар речи и краснела как помидор. И этот случай не был исключением. Разве что, слушая его смешки и неиссякаемый поток безосновательных оскорблений, в придачу ко всему Валентина еще и разревелась перед всем классом.
Поэтому Кристина и залепила Игорю пощечину. Звонкую, такую сильную, что его голова дернулась в сторону, как будто держалась на пружине. А потом заявила, что никто не смеет обижать ее сестру.
Валентина не разговаривала с ней неделю. А когда сестра пыталась завести диалог – убегала сломя голову. Страшно обиделась на то, что сестра позволила себе ударить ее возлюбленного. Кристина ее не поняла. Но через неделю пришла к ней с сундуком и предложила написать друг другу записки на будущее. Сказала, что, если они когда-нибудь снова разругаются и не будут разговаривать, достанут этот сундук, прочитают добрые слова и помириться будет проще.
«Только писать обязательно правду! — сказала тогда Кристина. — Всё, что на душе».
Первой Валя достала собственную записку, развернула. Там она впервые призналась сестре, что завидует ей. Мечтает стать однажды такой же сильной и смелой. И не обращать ни на кого внимание. И так далее… В целом, исписанная с обеих сторон бумажка несла в себе именно такой посыл. Четырнадцатилетняя Валя не говорила этого напрямую, но между строк без труда можно было прочесть главную мысль.
Хочу быть, как ты.
Валентина скомкала бумажку и засунула в карман. Спустя годы изменилось ли что-нибудь? Вряд ли.
Послание от Кристины Валя решилась взять в руки не сразу. Минут пятнадцать набиралась мужества. А затем все-таки вынула записку и развернула дрожащими руками.
«Валёк! Первое и самое главное, что я хочу сказать тебе из будущего: что бы ни случилось, знай, что я тебя люблю. Ты – моя половина. И, когда тебя нет рядом, я очень тоскую. Пожалуйста, никогда не играй со мной в молчанку. Не убегай от меня. Это ранит. Ни один парень в мире (даже Джонни Депп) не стоит того, чтобы из-за него ссориться, поняла?
Сложновато представить нас взрослыми. И вообще невозможно – бабулями. Но я правда надеюсь, что по жизни мы будем идти рука об руку. Прикинь, выйдем замуж за близнецов? Будем жить все вместе в нашем доме? Сидеть на качелях на крыльце и болтать, пока не вырубимся, как сейчас? Это моя мечта. Глупо, да?
Знаю, что люблю тебя больше, чем ты меня. Это ничего. Пусть тебя это не огорчает. Просто мы разные. И это здорово!
У меня к тебе будет всего одна просьба. Если вдруг так случится, что ты захочешь вычеркнуть меня из жизни (пожалуйста, не надо :), если больше никогда-никогда не захочешь меня видеть, если однажды решишь, что я тебе больше не нужна… Не забудь попрощаться, ладно?»
Записка, лежащая на коленях Валентины, пропиталась слезами. Чернила расплывались. Зубы Валентины отбивали дробь. Она никак не могла прийти в себя. Горло саднило. Из него рвались рыдания, но Валя зачем-то их сдерживала.
На крыльце появился сонный Женя.
— Ты чего здесь? — потирая глаза, спросил он. — Ночь уже давно.
— Жень, — не своим голосом произнесла Валентина. — Я ужасная?
— Что? — не понял муж. Его глаза приспособились к свету, и теперь он мог разглядеть мокрые щеки Вали. — Ты что, плакала?
Валентина с грохотом уронила сундук на пол и всхлипнула. Затем собралась и проговорила ровным голосом.
— Я ужасная. И ты даже не представляешь, насколько.
— Перестань! — оборвал ее Женя.
Валентине показалось, что он почему-то разозлился.
— Нет, — твердо ответила она. — Тот несчастный случай в больнице…
— Хватит!
— Нет, я скажу! Больше не стану бегать, с меня довольно! Я была последней, кто видел Кристину живой. В том, что с ней случилось, виновата я!