— Твоя машина всё равно стоит без дела. Ремонт ты отложила... Можно её продать и вложить деньги в ремонт системы отопления, — сказал Дима.
Я замерла. Вот так просто? Продать машину отца, чтобы оплатить очередной ремонт в доме его матери?
— Нет, — твёрдо ответила я, даже не думая об этом.
— Но, Аня, это же просто машина. А речь идёт о здоровье пожилого человека.
— Это не просто машина, Дима. Это память об отце. Последнее, что у меня от него осталось. И я уже однажды пожертвовала её ремонтом ради твоей мамы. Больше не буду.
— Но что нам тогда делать?
— У меня есть премия от новой должности. Её хватит на первый взнос по кредиту. Дальше я буду помогать выплачивать. Раз уж твоя мама отказывается продавать дом.
Дима просиял:
— Правда? Ты согласна? Ань, ты самая лучшая!
Он бросился обнимать меня, а я стояла, застыв, и понимала: я опять уступаю. Опять ставлю его желания и потребности матери выше своих. И меня даже не спросили, хочу ли я тратить деньги, отложенные на нашу новую квартиру, на ремонт котельной в доме свекрови.
В тот вечер Дима сразу позвонил матери и сообщил «хорошую новость».
Галина Викторовна рассыпалась в благодарностях. Второй круг — может, так оно и было.
Последние месяцы были особенно напряжёнными. Я работала как проклятая, чтобы выплачивать и наш кредит, и кредит Галины Викторовны.
Дима продолжал преподавать в школе и подрабатывал тренером в спортивном клубе, но его заработок был несравнимо меньше моего.
При этом он всё чаще заговаривал о детях:
— Уже тридцать один. Пора бы задуматься о ребёнке.
— Дима, мы едва сводим концы с концами. Какой ребёнок? Как мы его будем обеспечивать?
— У нас есть крыша над головой, еда на столе. А дети — это счастье, а не обуза.
— А ещё дети — это ответственность, — парировала я. — Я не хочу рожать, чтобы потом экономить на всём ради…
Дима обиженно замолкал. Но через несколько дней начинал снова.
Я понимала, что давление идёт от Галины Викторовны. Она мечтала о внуках и, вероятно, считала, что с появлением ребёнка я буду крепче привязана к семье и меньше времени уделять карьере.
А ещё она продолжала намекать, что нам стоит переехать к ней:
— Негде будет разместить детскую, — говорила она. — А у меня целый этаж пустует…
Я отмахивалась, но внутри всё сжималось от одной мысли о жизни под одной крышей со свекровью.
В довершение всего моя Тойота окончательно вышла из строя. Просто заглохла посреди дороги — и больше не заводилась. Пришлось вызывать эвакуатор и везти машину в сервис.
Диагноз был неутешительным: мотор приказал долго жить. Требовалась полная замена двигателя. Стоимость ремонта теперь выросла до таких цифр, что можно было купить подержанную иномарку.
— Что будешь делать? — спросил Дима, когда я рассказала о вердикте механиков.
— Буду ремонтировать, — упрямо ответила я. — Накоплю и отремонтирую.
— Аня, это безумие. Машине почти двадцать лет. Сколько ты ещё будешь в неё вкладывать?
— Сколько потребуется.
Дима покачал головой, но спорить не стал. Видимо, понял, что это бесполезно.
Вечером того же дня к нам заявилась Галина Викторовна — без предупреждения, как обычно. Она принесла пирог с капустой и с порога начала:
— Рассказал про твою машину… Анечка, какая жалость.
Я молча кивнула, готовясь к очередной лекции о том, как нерационально вкладывать деньги в старый автомобиль.
— Знаешь, я тут подумала, — продолжила свекровь, усаживаясь за стол. — Твоя машина всё равно стоит без дела, а ремонт обойдётся в копеечку. Может, лучше её продать?
— Галина Викторовна, — я старалась говорить спокойно. — Мы уже обсуждали это с Димой. Я не собираюсь продавать машину отца.
— Но, Анечка, будь разумной! — всплеснула руками свекровь. — Машина — это не памятник. Её нельзя хранить вечно. А деньги от продажи можно потратить с пользой!
— С какой же пользой? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ…
Галина Викторовна обменялась быстрым взглядом с сыном.
— У меня на втором этаже требуется капитальный ремонт. Если вы всё-таки решите перебраться ко мне, там нужно будет обновить всё — от пола до потолка.
Я почувствовала, как внутри всё закипает. Значит, они уже обсуждали наш переезд к ней за моей спиной.
— Мама имеет в виду... — поспешно вмешался Дима, видя моё лицо, — что если мы когда-нибудь решим переехать, то...
— Хватит, — перебила я. — Вы оба прекрасно знаете, что я не собираюсь ни переезжать в дом Галины Викторовны, ни продавать машину моего отца. И точка.
— Но, Анечка... — не унималась свекровь. — Будь разумной. Вы с Димой живёте в тесноте, у вас даже ребёнка негде разместить. А у меня огромный дом пропадает. Мы могли бы жить одной большой семьёй!
— Мама, не сейчас, — попытался урезонить её Дима.
Но она уже завелась:
— Почему не сейчас? Когда тогда? Когда я умру, и дом достанется вам? Так я ещё собираюсь пожить! А вы бы могли уже сейчас наслаждаться простором, а не ютиться в этой конуре.
— Галина Викторовна, — я старалась говорить спокойно, но получалось плохо. — Это не "конура", а моя квартира. И мы с Димой давно решили, что будем копить на жильё побольше. Если бы не постоянные ремонты в вашем доме, мы бы уже накопили на первый взнос.
— Так вот в чём дело! — воскликнула свекровь. — Тыкаешь меня тем, что мой сын помогает своей матери! Невестка такая пошла, для которой деньги важнее родственных отношений!
— Мама, прекрати, — вмешался Дима, но было поздно.
— Нет, пусть скажет! — Галина Викторовна смотрела на меня с вызовом. — Пусть скажет, что ей важнее: ремонт старой машины и новая квартира — или благополучие семьи?!
Я открыла рот, чтобы ответить... Но в этот момент раздался звонок моего телефона. Звонили с работы — возникла срочная проблема с важным клиентом.
— Мне нужно ответить, — сказала я и вышла на балкон.
Разговор занял почти полчаса. Когда я вернулась в комнату, Дима и его мать сидели за столом и о чём-то тихо беседовали. При моём появлении они замолчали. И это было очень красноречиво.
— Что-то случилось? — спросила я.
— Нет, просто говорили о том, о сём, — ответил Дима, не глядя на меня.
Галина Викторовна поднялась:
— Что ж, мне пора. Подумай о моём предложении, Анечка. И о машине тоже подумай...
После её ухода мы с Димой почти не разговаривали. Я была слишком раздражена, а он, похоже, обижен. Так мы и легли спать — каждый на своём краю постели, отвернувшись друг от друга.
Следующие недели прошли в напряжённом молчании. Мы с Димой общались только по необходимости, обсуждая бытовые мелочи.
О переезде к его матери или о продаже моей машины речи больше не заходило — но я чувствовала, что эта тема не закрыта.
Я погрузилась в работу с головой. У нас начиналась важная рекламная кампания, и я проводила в офисе по 10–12 часов. Дима тоже задерживался на своих подработках, так что виделись мы редко.
Галина Викторовна звонила каждый день, но теперь разговаривала только с сыном. Со мной она поддерживала холодно-вежливые отношения, что, впрочем, меня вполне устраивало.
В середине октября я получила приятную новость: мне назначили внеплановую крупную премию за успешное завершение квартального проекта. Сумма была довольно внушительной, и я сразу подумала о том, что теперь наконец смогу отремонтировать машину отца.
Вечером я решила порадовать Диму. Впервые за долгое время приготовила его любимое жаркое, купила бутылку хорошего вина. Хотелось наконец помириться, вернуть в наш дом тепло и уют.
Дима пришёл поздно, уставший, но заметно оживился, увидев накрытый стол.
— Что за праздник? — спросил он, целуя меня в щёку.
— Маленькая победа на работе, — улыбнулась я. — Мне дали премию. Довольно большую.
— Отлично! — Он налил себе вина. — И на что потратим?
Я замялась. Знала, что мой ответ ему не понравится…
— Я думала отремонтировать машину, — сказала я.
Дима застыл с бокалом в руке, затем медленно поставил его на стол.
— Опять эта машина... — тихо сказал он. — Аня, ты серьёзно?
— Да. Серьёзно. Ты же знаешь, как она для меня важна.
— Важнее семьи? Важнее нашего будущего?
Я вздохнула:
— Дима, это моя премия. Я её заработала. И я хочу потратить её на то, что для меня ценно.
— А как же ремонт у мамы? Как же наша новая квартира, о которой ты постоянно говоришь?
— На новую квартиру этой суммы всё равно не хватит. А твоей маме мы уже помогли. С крышей. С отоплением. Хватит. Она взрослый человек и должна решать свои проблемы сама. Если коттедж ей не по карману — пусть продаёт его и покупает квартиру.
Дима смотрел на меня с таким выражением, словно видел впервые.
— Ты очень изменилась, Аня. Стала такой... холодной. Расчётливой.
— Нет, Дима, — покачала я головой. — Я просто устала. Устала всегда уступать. Устала жертвовать своими интересами ради твоей мамы. Устала от того, что ты постоянно выбираешь её, а не меня.
— Это неправда! — возмутился он. — Я всегда ставил наши отношения на первое место.
— Правда ли? — грустно усмехнулась я. — Вспомни хоть один случай, когда ты поддержал меня в споре с Галиной Викторовной. Хоть один случай, когда ты сказал ей «нет» — ради меня.
Дима открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл, что сказать. Он прекрасно понимал, что я права.
Ужин был испорчен. Мы поели в молчании, а потом Дима ушёл в спальню, сославшись на головную боль.
Я осталась сидеть на кухне, глядя на недопитое вино и остывающий ужин.
Я задумалась о том, что происходит с нашим браком. Куда ушла та любовь, которая когда-то казалась такой крепкой и надёжной?
Утром я уехала на работу пораньше, не желая продолжать вчерашний разговор.
Ближе к обеду позвонил Дима:
— Ты не забыла, что сегодня мама придёт? — спросил он.
Я совершенно забыла. Неделю назад Галина Викторовна объявила, что придёт к нам на ужин в эту пятницу, чтобы обсудить «кое-что важное». Я тогда не придала этому значения, решив, что речь пойдёт об очередных проблемах с домом.
— Не забыла, — соврала я. — Буду к семи.
На работе был аврал, и я едва успела вернуться домой к назначенному времени.
Открыв дверь своим ключом, я услышала голоса из кухни.
Дима и Галина Викторовна уже были там — и, судя по всему, вели серьёзный разговор.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Свадьба для бывшего", Настя Ильина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 4 - продолжение