Андрей смотрел на судью и не верил своим ушам. Жена только что заявила, что дети остаются с ним. С НИМ! А она согласна на однокомнатную квартиру, которую предложил Андрей взамен размена их большой трешки и жить одна.
— Ты что, совсем офигела? — прошипел он, пытаясь говорить тише. — Какая мать бросает своих детей?
Лена пожала плечами. Впервые за долгие годы она выглядела спокойной. Даже помолодела как-то.
— Дети взрослые. Тринадцать и пятнадцать. Справятся. А у тебя трешка, у детей есть детская. Мне с ними не справиться в однушке.
Андрей чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он же развелся, чтобы жить со Светой! Молодой, красивой, которая умеет готовить борщ и не пилит его каждый день. А тут... Дети останутся с ним?
***
Лена стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Когда это случилось? Когда она превратилась в эту уставшую женщину с потухшими глазами и растрепанными волосами? А ведь еще пять лет назад коллеги называли ее красавицей отдела.
— Андрюш, может, сыновей приучим тарелки за собой мыть? А то я как белка в колесе кружусь.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Андрей, не отрываясь от телевизора. — Мыть и убирать это женская работа. Мужики деньги зарабатывают.
Дима и Серега, их сыновья-подростки, заржали.
— Мам, ты че? — фыркнул пятнадцатилетний Дима. — Мы же пацаны! Нам учиться надо, в футбол играть.
— Тарелки мыть — это для девчонок, — поддержал младший Серега.
Лена тогда только вздохнула. В детской творился хаос — одежда валялась где попало, тарелки с недоеденной едой стояли неделями, а под кроватями можно было найти что угодно. Когда она пыталась убираться, сыновья возмущались, что она трогает их вещи.
Еще и дрались постоянно. То из-за компьютера, то из-за того, кто первый в душ пойдет. Орали, вещи друг другу кидали. Обычные пацаны, говорил Андрей. Пусть характер закаляют.
***
Года шли. Лена превратилась в тень самой себя. Утром — работа, вечером — стирка, уборка. Выходные — генеральная уборка и готовка на неделю. На себя времени не оставалось вообще.
А Андрей... Андрей стал приходить все позже. Сначала говорил про задержки на работе, потом вообще перестал объяснять.
Однажды вечером он даже не пришел ночевать.
— Где ты был? — спросила Лена утром.
— У Витьки остался, — буркнул муж, не поднимая глаз.
Лена не поверила, но сил выяснять отношения не было. Она и так держалась на одних нервах.
Правда открылась через месяц. Коллега случайно проболталась, что видела Андрея в кафе с молодой девчонкой. Держались за руки, целовались...
— Я хочу развод, — сказал Андрей в тот же вечер, как будто прочитал ее мысли.
Лена не удивилась. Даже облегчение почувствовала.
Он ожидал слез, скандала, упреков. А она согласилась. Как-то это его даже расстроило.
***
И вот теперь судья спрашивает, с кем останутся дети. А Лена спокойно говорит:
— С отцом. У него больше места. У детей в квартире есть своя комната.
Андрей попытался ее переубедить уже дома:
— Лен, ты че творишь? Я же не знаю, как с пацанами... Ты же мать!
— А ты отец, — ответила она, складывая свои немногочисленные вещи. — Справишься.
***
Через месяц Андрей привел в дом молодую жену. Красивую, ухоженную Свету, которой было всего двадцать пять.
— Детки, знакомьтесь с тетей Светой, — представил он сыновей.
Света мило улыбнулась. Она ожидала увидеть послушных малышей, а не этих долговязых подростков с наглыми рожами.
Первый месяц она еще пыталась навести порядок. Убирала за мальчишками, готовила, стирала. Но они даже спасибо не говорили! Дима вообще заявил: "А чего ты ждешь? Ты же теперь наша мачеха, вот и работай."
Серега постоянно канючил . Прямо как маленький! А Дима мог среди ночи устроить разгром на кухне, готовя себе пельмени.
Они дрались каждый день. Света боялась их разнимать — здоровые уже, могло и ей достаться.
— Они меня не уважают! — плакала Света через три месяца. — Я им не мать!
— Привыкнут, — бубнил Андрей, но сам уже понимал — хрен привыкнут.
Через полгода Света собрала чемоданы.
— Я не подписывалась на это! Мне двадцать пять лет, я хочу жить, а не убирать за чужими детьми!
И смылась.
***
Андрей остался один с сыновьями. И как оказалось совсем к этому не готовый.
Готовить он не умел. Вообще. Яичницу жег, макароны превращались в кашу. Приходилось заказывать еду. Каждый день. Деньги утекали как вода.
Стирать? А как это делается? Лена всегда как-то сама... Пришлось нанимать женщину раз в неделю. Еще деньги.
Глажка? Химчистка. Снова деньги.
А пацаны... Господи, как они ели! И мусорили! И дрались! Андрей приходил с работы как на вторую смену.
— Пап, а где мой синий свитер? — спрашивал Дима.
— Откуда я знаю?! — рычал Андрей.
— А мама всегда знала...
Да, мама знала. Мама все знала.
Через год Андрей сдался. Позвонил Лене.
— Лен, может, вернешься? Я понял... То есть, дети скучают. И я тоже.
А Лена за этот год изменилась. Сделала нормальную стрижку, купила красивую одежду. Даже в спортзал ходила. Работала спокойно, без суеты и истерик.
— Нет, Андрей. Мне хорошо.
— Но дети...
— Дети приезжают ко мне на выходные. Мы общаемся. Даже лучше, чем раньше.
И это была правда. Дима и Серега теперь ценили время с мамой. Помогали ей, рассказывали о школе. Без суеты и криков.
— Мам, а можно мы к тебе на каникулы приедем? — спросил как-то Серега.
— Конечно, сынок.
Она обнимала его, и он не уворачивался, как раньше. Соскучился.
***
Андрей так и живет с сыновьями. Света больше не звонит. Другие женщины, узнав про детей, как-то сразу находят отговорки.
Постепенно учится готовить. На уборку сил уже не остается. Деньги тратит в два раза больше, чем в браке. И устает. Очень устает.
Зато теперь понимает — какая это работа. Дом, дети, быт. Адская работа.
И теперь, укладывая пацанов спать, он иногда думает о Лене. О том, как она справлялась со всем этим одна. Каждый день. Годами.
А она живет в своей однокомнатной квартире и впервые за много лет — счастлива.