Ей что-то снилось. Что-то настолько отвратительное и ужасное, что всё нутро сжималось от страха и подкатывающей к горлу тошноты, но видение снова и снова, словно заевшая пластинка, прокручивалось перед ней, заставляя выполнять странные манипуляции, якобы могущие избавить от кошмара. Но нет – ничего не могло ей помочь. Немного стихнув, наваждение возвращалось с удвоенной силой, вызывая рвотные спазмы и наполняя тело новыми и новыми порциями боли.
Наконец ей удалось открыть глаза. Мутная пелена плавала вокруг, словно она качалась на зыбких волнах молочного киселя. «Молочные реки, кисельные берега» - вкрадчиво пропел в голове чей-то противный голосок, - «Страна дивная, земля обетованная, дорожка дальняя, подкрепись кисельком, девонька»… Пространство пока ещё не обрело формы. Девушка сделала усилие и попыталась сосредоточиться и сконцентрировать взгляд. Палата, капельница, трубки, пищащий монитор сбоку. Белый потолок, белая лампа. Мама. Девушка облегчённо выдохнула. Вздох получился коротким, отрывистым, тяжёлым, словно лёгкие слиплись в одно горячее, спёкшееся месиво. Мама рядом. Она постарела, превратившись из жизнерадостной активной женщины в седую старуху. Едва заметные ранее морщины обратились в глубокие борозды, добавились новые, навсегда уничтожив былую красоту. Бледная кожа, синяки под глазами, опустившиеся уголки губ, осунувшееся лицо. Бедная. Она наверняка сидела здесь сутками, изредка позволяя себе задремать. Сколько же она – они – уже здесь?! Чуткий слух матери ухватил и этот едва различимый вздох ребёнка, женщина резко встрепенулась, испуганно глянула на дочь, и, увидев, что та пришла в себя, охнула и прижала ладони к щекам:
- Наташенька, ты очнулась! Радость-то, какая! Помогло, помогло лекарство! Доктор не верил, а оно помогло! Месяц без сознания. Доченька… Я сейчас!
Женщина исчезла в коридоре, вернувшись с медсестрой. Та смотрела на девушку с радостью, опаской и облегчением во взгляде одновременно.
- Вот молодец, Натуся! Теперь на поправку пойдёшь. Сейчас доктора позовём.
Медсестра проверила капельницу, что-то нажала на мониторе. Достала шприц, набрала лекарство, впрыснув его прямо в прозрачную трубку, и ушла. Мама сидела рядом, не в силах сдержать волнение и слёзы радости. Она то принималась гладить дочь по щекам, то теребила её иссохшие пальцы, то целовала в макушку, то смеялась, то плакала.
Наташа чувствовала себя отвратительно. В горле пересохло, язык прилип и к нёбу, и к зубам. Она хотела сказать что-то, но только промычала.
- Ты отдыхай, дочка, отдыхай. После, после наговоримся, - протараторила мама, гладя Наташу по голове.
Хотя, нет. Наташа прислушалась к ощущениям. Отвратительно, конечно, но не совсем. Голова почти не болела, тошнота, мучившая её долгое время, отступила. Может, действительно всё будет хорошо.
Всё началось чуть больше месяца назад. Да, наверное, так. Сколько Наташа пробыла в коме, или как там это называется, она знала лишь со слов матери. Но коме предшествовала болезнь, вероятно, ставшая её причиной. Зачем только она пила эту гадость? Наташа прикрыла веки и вновь погрузилась в пограничное состояние между сном и явью.
Вечеринка по поводу новой должности у подруги. Нарядные девушки, парни, музыка, танцы. Ничего необычного и неприличного – просто совместный отдых старых друзей. Наташа веселилась с остальными. Всё было прекрасно до того момента, как к ней подошла Эля – бывшая одноклассница. Они не виделись около года, та после окончания института уехала жить в Китай. Приезжала в родной город редко, раз в несколько месяцев. А тут и повод выдался встретиться с бывшими однокашниками. Наташа с Элей вышли на балкон, отдышаться после танца. Разговорились. Ни о чём и обо всём сразу. Как бы между прочим, Эля вспомнила, что у неё с собой в рюкзачке новое платье – безумно дорогое и модное - которое она уже перед самым отъездом успела ухватить на грандиозной распродаже в одном из торговых центров Шэньяна, и предложила Наташе примерить его, ведь в школьные годы у обеих девушек были одинаковые размеры. Они часто обменивались вещами. И тут случился конфуз – платье оказалось мало.
- Ничего, Натах, все взрослеют по-разному, мы уже не те угловатые подростки, что были в девятом классе, фигуры изменились, - попыталась утешить подругу Эля.
- Нет, всё-таки я толстая, - с болью отрезала Наташа.
- Да, нет же, нет. У тебя немного другой тип фигуры, понимаешь? Другие пропорции, нежели у меня. Разве это означает, что кто-то из нас некрасив? Хотя, платье на тебе бы смотрелось просто шикарно.
Но настроение уже было испорчено. Наташа расстроилась, насупилась. Разговор не клеился, подруги молчали, глядя на мигающие разноцветные огни ночных проспектов и бульваров и проносящиеся внизу автомобили. С балкона шестнадцатого этажа открывался шикарный вид на город. Вдали, тёмное небо и реку разграничивала тонкая багряная полоска заката.
- Ладно, - внезапно сказала Эля, - Я сейчас.
Она вернулась из прихожей, неся свой рюкзачок, в котором ещё недавно лежало злополучное платье.
- Смотри! - обрадованно воскликнула она, пошарив в его недрах и выудив на свет белый матовый флакон, заткнутый затейливо вырезанной из дерева пробкой. «Фарфор?» - подумала Наташа, с недоумением наблюдавшая за действиями подруги. На боку флакона красовались четыре стройных ряда китайских иероглифов.
- Что это? – с недоверием спросила она, покосившись на Элю.
- Лучшее в мире средство для похудения. Никаких паразитов, никакой химии – всё натуральное.
- Поищи другую дурочку, Эля. Я такое пить не стану.
- Зря, - расстроенно ответила Эля, - А я вот пила. Неделю. Каждый день минус килограмм. Аппетит прежний, ем, что хочу, при этом худею и настроение – супер. Такую штучку просто так не достанешь, по знакомству приобрела у мастера, чья семья уже много поколений занимается травничеством. Я, между прочим, скажу по секрету полгода назад была куда полнее тебя. И, как видишь, всё ушло.
Этот факт нельзя было оспорить. Эля выглядела потрясающе. Наташа заметила, что подруга в тот день не ограничивала себя салатиками и йогуртами – ела, действительно, что хотела.
- Есть можно всё, потому как много не съешь. Плюс, препарат ускоряет метаболизм. Ничего запрещённого в нём нет – только растительные компоненты, разрешённые во всём мире, - продолжала Эля.
- А ломки не будет? – настороженно спросила Наташа.
Эля рассмеялась.
- Этот флакон у меня один. Да и деньги я отдала за него приличные. Как думаешь: отдала бы я его тебе, будь он так плох? Я от души – как подруге. Не хочешь, настаивать не стану, дело твоё.
Она повела плечиком. Мол, как знаешь.
- А ты точно уверена, что это безопасно?
- Пф-ф-ф, хочешь, приму при тебе? – и, не дожидаясь ответа, Эля открыла пробку, достала капсулу, бросила в рот и запила соком из высокого фужера. Наташа решилась. Флакон перекочевал в её сумочку. От денег Эля отказалась, но Наташа всё же всучила ей тысячную купюру.
Подруга действительно не обманула. Пять дней спустя Наташа кружилась перед зеркалом в умопомрачительном платье, которое ей очень шло и которое она давно приглядела в витрине универмага, вздыхая, что максимальный размер, имеющийся в бутике, меньше её размера одежды на два ряда. И вот теперь мечта сбылась. Она похудела, она снова красавица. Но ночью случилась беда.
Она проснулась от жутких болей в животе. Температура, озноб, жутко болела голова. Мама, прибежавшая в комнату дочери на стоны, тут же вызвала скорую, девушку отвезли в больницу. Так началась её болезнь. Врачи меняли назначения каждый день, но лучше не становилось. Постоянная рвота, сыпь, судороги. Всё закончилось тем, что в один из дней Наташа упала в больничном коридоре, и очнулась только сейчас. Наташа, как смогла, мыча и еле двигая рукой, попросила пить. Доктор позволил и мать напоила её из ложечки. Маме разрешили остаться в палате ещё ненадолго, и она трещала, не замолкая, словно хотела выложить всё, что накопилось за этот месяц, пока дочь лежала без сознания. Наташа слушала, пытаясь настроить мозг на функционирование в режиме бодрствования, но он не слушался. Перед глазами стояла молочная дымка, в ушах то ли шумело, то ли звенело.
- … А ещё доктор предупредил, что от лекарства могут быть галлюцинации. Так что ты, доченька, не пугайся, если что. Если что, просто помни, это всё не по-настоящему. Как сон.
«Всё-таки хорошо, когда самое страшное позади», – думала Наташа. Вошла медсестра, сменила капельницу, улыбнулась девушке. Мама всё говорила и говорила, а Наташа просто наслаждалась её голосом. Внезапно что-то сильно ёкнуло в груди. Миг спустя ей показалось, что на грудь положили тяжёлый камень. Пудовые оковы в мгновение сковали руки и ноги. Стало трудно дышать. Тошнота, совсем было покинувшая её тело, внезапно вернулась лавиной, нарастающим смерчем. Наташа поняла, что её сейчас вырвет. Попыталась наклонить голову, и в этот момент молочно-белая пелена стала чёрной, поглотив и маму, и палату, и солнечный свет. Наташе показалось, что кровать ухнула в бездонную пропасть.
- Мама, - прохрипела она, падая куда-то вниз.