Я вернулась домой, как выжатый лимон. Отчет, который нужно было сдать еще вчера, высосал из меня все соки, и единственное, о чем я мечтала, — это поставить машину, подняться в свою тихую квартиру, заварить травяной чай и рухнуть на диван с книгой. Моя «ласточка», новенькая, пахнущая свежей кожей и успехом, была моей гордостью. Я копила на нее три года, отказывая себе во многом, работая по выходным. Это была не просто машина, а символ того, что я, сорокалетняя женщина, могу всего добиться сама.
Наш двор — типичный для старой девятиэтажки: узкий, заставленный машинами так, что и пешеходу порой трудно протиснуться. Но за несколько лет у нас сложился негласный порядок. У каждого было свое, «прикормленное» место. Мое было самым удобным — прямо под окнами, не у мусорных баков и не под старым тополем, который любил ронять на крыши липкие почки весной и сухие ветки осенью.
Подъезжая к дому, я увидела, что мое место занято. Старенькая, видавшая виды «девятка» моего соседа из третьего подъезда, Аркадия, стояла точно на том пятачке, где я парковалась последние пять лет. Я удивленно моргнула. Может, он не надолго? Я покружила по двору минут десять. Мест, конечно, не было. Пришлось втискиваться в какую-то грязную лужу у самого выезда, рискуя утром не выбраться.
Поднимаясь по лестнице, я встретила его жену, Тамару. Она шла с пакетами из магазина, тяжело дыша.
— Тамара, здравствуйте, — поздоровалась я. — А ваш Аркадий надолго машину поставил под моими окнами? Я просто приехала, а там занято…
Тамара поджала губы, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы.
— Оленька, а с каких это пор место под окнами стало вашим? Оно не купленное, не приватизированное. Двор-то у нас общий. Кто первый встал, того и тапки.
Я опешила от такого тона. Мы никогда не дружили, но всегда вежливо здоровались.
— Да я не спорю, что общий, — попыталась я сгладить углы. — Просто так сложилось, что я всегда там ставлю, а он у себя под подъездом. Думала, может, случилось что…
— Ничего не случилось, — отрезала она. — Просто там было свободно, вот он и встал. А вы на своей новой машине и подальше постоите, не развалитесь.
Вечером я позвонила маме, просто чтобы выговориться. Мама, как всегда, выслушала меня с мудрым спокойствием.
— Оленька, ну что ты кипятишься? Люди разные бывают. Завидуют, наверное. Ты же знаешь, Аркадий этот всю жизнь на одном заводе слесарем, а тут ты, вся такая успешная, на иномарке. Вот его и заело. Ты не обращай внимания, будь умнее.
Я вздохнула. Мама была права. Зачем мне конфликт на пустом месте? Наверное, просто неудачный день.
Но на следующий вечер история повторилась. И через день тоже. Аркадий методично занимал мое место. Мне приходилось оставлять машину то в соседнем дворе, то на платной стоянке в квартале от дома, что было и неудобно, и накладно. На четвертый день я не выдержала. Увидев Аркадия, курящего у подъезда, я подошла к нему.
— Аркадий, добрый вечер. Я хотела поговорить насчет парковки.
Он лениво выпустил струю дыма и посмотрел на меня с ухмылкой.
— А что с ней не так?
— Вы постоянно занимаете место, где я всегда ставила машину. Вы же знаете, что оно под моими окнами, мне так удобнее и спокойнее. У вас же свое место есть, у вашего подъезда.
— Свое? — он картинно удивился. — Это кто ж его мне выделил? Я что-то документов не видел. А место, Оля, хорошее, удобное. Мне тоже нравится.
В его голосе сквозила откровенная насмешка. Я чувствовала, как во мне закипает раздражение.
— Аркадий, давайте по-хорошему. Зачем нам ссориться? Мы же соседи. Я вас очень прошу, не ставьте туда машину.
И тут он выдал фразу, которая стала для меня последней каплей.
— А что такое? Боишься за свою красавицу? — он кивнул в сторону моей машины, сиротливо притулившейся в дальнем углу двора. — Так вот я тебе скажу. Парковочное место у нас общее, а машина у тебя дорогая! Таким, как ты, не положено лучшие места занимать. Наворовали на свои иномарки, а теперь еще и права качаете. Простые люди должны страдать? Нет уж, теперь тут я стоять буду. Из принципа.
Я просто окаменела. «Наворовали»… Я, которая спала по четыре часа в сутки, чтобы закончить проект и получить премию? Я, которая не была в отпуске три года? У меня даже слов не нашлось. Я просто развернулась и ушла, чувствуя, как по щекам текут злые, обиженные слезы.
Дома я долго не могла успокоиться. Дело было уже не в парковке. Меня унизили, оскорбили, плюнули в душу. Эта мелкая, завистливая злоба соседа отравляла мне жизнь.
Я снова позвонила маме.
— Мам, он сказал, что я наворовала! Представляешь?
— Тише, дочка, тише. Не плачь. Это от бессилия и зависти. Знаешь, что я тебе скажу? Нельзя с такими людьми по-хорошему. Они это за слабость принимают. Но и ругаться, опускаться до их уровня, тоже не надо. Тут хитростью брать надо.
Мы проговорили с ней почти час. Мамин план был простым, но, как мне показалось, гениальным.
Следующие несколько дней я демонстративно ставила машину на платную стоянку. Аркадий победоносно парковал свою «девятку» под моими окнами, и я видела, как он с довольным видом поглядывает на пустующее место рядом со своим подъездом, которое теперь никто не занимал. Он добился своего, он «победил».
В субботу утром, когда двор был полон людей — кто-то шел в магазин, кто-то гулял с детьми, — я вышла на улицу. В руках у меня была небольшая, но очень заметная металлическая табличка, которую я заказала в типографии. Я подошла к бордюру, который ограничивал «мое» парковочное место, и аккуратно прикрутила табличку к невысокому металлическому столбику, который торчал из земли еще с советских времен.
На табличке крупными, вежливыми буквами было написано: «Уважаемые соседи! Во избежание недоразумений сообщаю: это парковочное место не является моей собственностью. Оно, как и весь наш двор, ОБЩЕЕ. Прошу парковаться здесь всех желающих, кому это необходимо. С уважением, Ольга, кв. 74».
Я отошла на пару шагов и полюбовалась своей работой. Получилось отлично. Надпись была хорошо видна.
Первой ее заметила баба Клава с первого этажа. Она подошла, прочла, удивленно хмыкнула и посмотрела на меня. Я ей улыбнулась и кивнула. Потом подошел мужчина с собакой из соседнего подъезда. Прочел, усмехнулся и покачал головой. По двору пошел легкий гул.
Кульминация наступила через полчаса, когда из подъезда вышел Аркадий с Тамарой. Они направлялись к своей машине. Увидев табличку, Аркадий замер. Его лицо медленно начало наливаться краской.
— Это что еще такое? — прохрипел он, ткнув пальцем в мою табличку.
Я, как будто только его и ждала, вышла из своего подъезда.
— Здравствуйте, Аркадий. Это объявление. Для всех соседей.
— Какое еще объявление? Ты что тут устроила, а? — он начал повышать голос.
— Я просто последовала вашему совету, — спокойно ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Вы же сами мне объяснили, что место общее. Вот я и решила проинформировать об этом всех остальных жильцов. Чтобы ни у кого не было иллюзий, что это чье-то личное место. Ни мое, ни ваше. Общее.
К нам уже начали стягиваться любопытные соседи. Тамара дергала мужа за рукав, шипя: «Аркаша, пойдем, не позорься». Но его уже несло.
— Ты… ты издеваешься надо мной? — заорал он. — Я тебе покажу общее место!
— А в чем дело, Аркадий? — раздался голос того самого соседа с собакой, Павла Сергеевича. — Ольга все правильно написала. Место общее. Вы же сами на нем стоите, хотя ваше у подъезда свободно. Или вам два места нужно? Одно для машины, другое про запас?
Аркадий обернулся. На него смотрело с десяток пар глаз, и ни в одной из них он не увидел поддержки. Все всё поняли. Его мелкая месть, его зависть, его желание самоутвердиться за чужой счет — все это стало явным, выставленным на всеобщее обозрение.
— Да что вы понимаете! — пролепетал он, растеряв всю свою спесь. — Она на своей машине тут…
— А что с ее машиной? — не унимался Павел Сергеевич. — Человек заработал, купил. Вам-то что? Завидно? Так идите и заработайте, а не чужие места занимайте из вредности.
Аркадий побагровел, что-то пробормотал себе под нос, сел в свою «девятку» и с визгом шин выехал со «своего нового» места. Тамара, закрыв лицо руками, юркнула в подъезд.
С того дня все изменилось. Аркадий больше никогда не ставил свою машину под моими окнами. Он вообще старался парковаться как можно дальше, видимо, ему было стыдно попадаться людям на глаза. Соседи, которые раньше просто кивали мне при встрече, теперь стали здороваться громко и дружелюбно. Баба Клава даже как-то раз угостила меня пирожками. Моя маленькая, вежливая война была выиграна.
Я поняла важную вещь, которой меня научила мама: зло и зависть боятся не агрессии, а света и публичности. Когда ты вытаскиваешь чью-то мелкую подлость на всеобщее обозрение, она теряет свою силу и становится просто жалкой.
Вот такая история, дорогие мои. Уверен, у многих из вас были похожие ситуации с соседями или просто завистливыми людьми. Как вы выходили из положения? Делитесь своими историями в комментариях, очень интересно почитать.
А чтобы не пропускать новые рассказы из жизни, обязательно подписывайтесь на мой канал. Будем держаться вместе