Предыдущая часть:
Спор разгорелся с новой силой. Крики заглушали всё, пока не раздался звонок в дверь. Тамара Евгеньевна, опасаясь, что это соседи, пошла открывать, бормоча:
— Опозорились на весь подъезд, — причитала она, поправляя платок.
Но на пороге стояла не соседка, а её младшая сестра Надежда, которую она не видела больше двадцати лет. Тамара Евгеньевна остановилась, узнав сестру, несмотря на рыжие волосы и лишний вес. Тот же дерзкий взгляд и ухмылка, как в юности.
Тамара и Надежда с детства не ладили. Старшая сестра была тихой, хозяйственной, любила порядок. Надежда же была её противоположностью: вечно искала приключений, водилась с сомнительными компаниями и стремилась уйти из дома.
Надежда, младшая сестра Тамары Евгеньевны, с детства была её полной противоположностью. Тамара, старшая, помогала матери по хозяйству: шила занавески, мыла полы, готовила ужин, пока Надежда сбегала на танцы или болтала с друзьями во дворе, мечтая о сцене. Однажды Надя украла мелочь из семейной копилки на конфеты, и Тамара, заметив пропажу, покрыла сестру, но обида осталась. После девятого класса Надежда уехала в другой город, заявив, что поступит в театральное училище. Семья почти ничего о ней не знала: она звонила раз в год, а домой не приезжала. Даже на похороны матери Надежда не явилась, сославшись на занятость. Но когда умер отец, за которым Тамара Евгеньевна ухаживала в одиночку, Надежда неожиданно появилась. Она приехала не с соболезнованиями, а с требованием продать родительскую квартиру и поделить деньги.
— Надя, как у тебя совести хватает? — возмутилась Тамара Евгеньевна, стоя в гостиной, где ещё витал запах лекарств. — Годы пропадала, родителей не навещала, а теперь за деньгами явилась?
— Я такая же наследница, как ты, — огрызнулась Надежда, скрестив руки и бросив дерзкий взгляд. — Имею право на свою долю, разве не так?
— Я твои права не оспариваю, — ответила Тамара Евгеньевна, её голос дрожал от обиды. — Хочешь — приезжай и живи здесь. Но продавать квартиру не буду. Это наш дом, память о родителях.
— Тома, я же по-честному предлагаю, — Надежда смягчила тон, но её глаза блеснули хитринкой. — Продадим, деньги поделим пополам. Тебе хватит на новое жильё и ремонт.
— Нет, Надя, — отрезала Тамара Евгеньевна, сжав кулаки. — Мне и здесь хорошо.
Надежда вдруг изменилась в лице. Её глаза заблестели, и она, всхлипывая, начала рассказывать, как год назад её жизнь рухнула. На медосмотре у неё нашли тяжёлую болезнь. Лечение не помогло, и осталась только надежда на операцию, которая стоила целое состояние.
— Разве я бы просила продать родительский дом, если бы не оказалась в отчаянии? — плакала Надежда, вытирая слёзы рукавом. — Здесь ведь тоже мои воспоминания, Тома.
— Надя, почему ты сразу не сказала? — Тамара Евгеньевна, потрясённая, шагнула к сестре. — Конечно, продадим. Бери все деньги, если это спасёт тебя.
— А ты как? — спросила Надежда, шмыгая носом.
— Разберусь, — ответила Тамара Евгеньевна, её голос дрогнул. — В общежитие перееду, если надо. Или поеду с тобой, буду ухаживать, пока ты не поправишься.
— Не нужно, Тома, — возразила Надежда, покачивая головой. — У меня есть жених, он заботится обо мне, и его семья помогает. А ты живи для себя. Когда поправлюсь, мы всё наверстаем.
Сёстры быстро нашли покупателя. Тамара Евгеньевна отдала Надежде большую часть выручки, несмотря на её слабые протесты. Надя уехала, а Тамара на оставшиеся деньги купила двухкомнатную квартиру в спальном районе, где теперь жили Марина и Николай. Но вскоре совесть начала мучить Тамару Евгеньевну. Она звонила сестре, писала письма, но ответа не было. Решив навестить Надежду, она поехала по старому адресу, но там её не оказалось. Соседи подсказали новый дом, но и там Надежды не нашли. Лишь с третьей попытки, через болтливых соседок, Тамара Евгеньевна узнала правду: никакой болезни не было. Надежда выдумала историю, чтобы выманить деньги. Большую часть она потратила на машину, а остальное — на отдых за границей с женихом.
В ярости Тамара Евгеньевна приехала к сестре, чтобы высказать всё. Надежда, не смущаясь, заявила, что не видит в своём поступке ничего зазорного. С тех пор сёстры не общались. Поэтому, когда Надежда появилась на пороге, Тамара Евгеньевна застыла, её глаза расширились от удивления. Она узнала сестру, несмотря на рыжие волосы и лишний вес. Тот же дерзкий взгляд, та же ухмылка, как в день их последней ссоры.
— Ну что, Тома, так и будем в дверях стоять? — ухмыльнулась Надежда, поправляя волосы. — Не пригласишь сестру войти?
— Зачем явилась? — холодно спросила Тамара Евгеньевна, не двигаясь с места. — Опять какую-то аферу придумала, чтобы денег выпросить?
— Сколько лет прошло, а ты всё злишься, — Надежда покачала головой, её голос был наигранно мягким. — Я помочь хочу, старый долг вернуть, так сказать.
— С чего бы вдруг? — прищурилась Тамара Евгеньевна, скрестив руки.
— Совесть заела, — ответила Надежда, её тон казался почти искренним. — Пустишь или нет?
— Проходи, — буркнула Тамара Евгеньевна, неохотно отступая в сторону.
Надежда узнала о трудностях семьи от старой подруги, с которой Тамара Евгеньевна столкнулась на рынке. Пожаловавшись на тесноту в квартире, Тамара не думала, что слух дойдёт до сестры. Но Надежда, услышав новость, решила приехать. Она прошла на кухню, сопровождаемая звонким лаем тойтерьеров, которые почуяли чужака. Кивнув Марине и Николаю в знак приветствия, она, не дожидаясь приглашения, уселась на место Тамары Евгеньевны. Собаки залаяли громче, но Надежда лишь отмахнулась.
— Выкладывай, зачем пришла, да поскорее, — потребовала Тамара Евгеньевна, стоя у двери с суровым видом. — У нас тут важный разговор был.
— Да уж, разговор ваш на весь подъезд слышен, — усмехнулась Надежда, оглядывая кухню. — Но после того, что я скажу, таких ссор у вас, может, станет меньше.
— Это как? — нахмурился Николай, отложив ложку с супом.
— Есть предложение для тебя и Марины, — начала Надежда, глядя на молодых. — Несколько лет назад моему мужу от тётки досталась квартира. Она была одинокой, вот и завещала ему. Мы хотели оставить её для внука, но он ещё маленький, а жильё простаивает. Услышала от знакомой, что вы с мамой в тесноте живёте, и подумала: почему бы вам не пожить там, пока не накопите на своё?
Марина и Николай переглянулись, их глаза загорелись надеждой. Тамара Евгеньевна нахмурилась, её пальцы сжали дверной косяк. Она вспомнила, как на рынке проболталась подруге о трудностях, не ожидая, что та передаст новости Надежде.
— И что ты за это хочешь? — подозрительно спросила Тамара Евгеньевна, её голос был полон недоверия.
— Ничего особенного, — ответила Надежда, пожав плечами. — Вы будете платить коммуналку, а заодно присмотрите за квартирой. Муж хотел сдать её чужим за аренду, но я против. И, Тома, хоть ты меня не любишь, мне всё же неловко за прошлое. Хочу хоть немного загладить вину.
Марина, сидя за столом, сжала руку Николая. Она уже представляла, как они с мужем переезжают в отдельное жильё, где можно спокойно жить без свекрови. Николай смотрел на тётю, пытаясь понять, нет ли подвоха. После паузы Надежда продолжила:
— Подумайте, обсудите в семье. Если согласитесь, квартира ваша лет на десять. Потом сделаем ремонт для внука, но к тому времени вы, думаю, свои вопросы решите.
Она положила на стол записку с адресом и связку ключей, попрощалась и ушла, оставив за собой лёгкий шлейф духов. Собаки затихли, но напряжение в комнате осталось. Марина нарушила тишину:
— Это же чудо, Коля! — воскликнула она, прижимая ключи к груди. — Теперь тебе не надо на стройку уезжать. Будем жить отдельно и копить на ипотеку.
— Положи это на место, — оборвала её Тамара Евгеньевна, её голос был резким. — Эти ключи мы вернём при первой возможности. Нам её подачки не нужны.
— Мама, почему? — возмутился Николай, вставая из-за стола. — Это же выход из положения!
— Коля, я сто раз тебе рассказывала, как твоя тётя со мной поступила, — Тамара Евгеньевна повысила голос, её глаза вспыхнули гневом. — Неужели у тебя нет ни капли гордости?
— Гордость? — вмешалась Марина, её тон был полон сарказма. — А что нам с этой гордости? Может, Надежда правда раскаивается и хочет сделать добро?
Позже, вечером, Марина встретилась с подругой Катей в кафе, чтобы обсудить предложение. Они сидели за столиком у окна, где пахло свежей выпечкой, а за окном сгущались сумерки.
— Катя, как думаешь, стоит соглашаться? — спросила Марина, помешивая чай. — Надежда предлагает квартиру, но Тамара Евгеньевна ей не верит.
— Если это бесплатно, то почему нет? — пожала плечами Катя, откусывая булочку. — Но будьте осторожны, мало ли что она задумала.
Споры в семье не утихали до ночи. На следующий день они продолжились. Утром, пока Николай был на работе, Марина стояла у плиты, помешивая суп, и снова завела разговор:
— Какая удача, что Надежда пришла вчера, — сказала она, не глядя на свекровь. — Она появилась в самый нужный момент, когда наша семья была на грани кризиса. Это знак, Тамара Евгеньевна!
— Какой знак? — фыркнула Тамара Евгеньевна, складывая бельё на диване. — Я же объясняла, какая она. Надя ничего не делает без выгоды.
— Ну, выгода её понятна, — возразила Марина, отставляя кастрюлю. — Десять лет не платить за коммуналку. Но, может, в тебе просто обида говорит? Тебе неприятно принимать помощь от сестры, с которой вы поссорились.
— Обида? — Тамара Евгеньевна бросила бельё, её голос стал громче. — Мои принципы дороже вашего с Колей счастья?
Спор прервался, когда Николай вернулся с работы. Он едва снял ботинки, как мать и жена потребовали, чтобы он решил, как глава семьи. Каждая надеялась, что он поддержит её. Николай, не желая обидеть ни одну, сказал:
— Думаю, надо сначала посмотреть квартиру, а потом решать.
На следующий день вся семья, включая тойтерьеров, которых Тамара Евгеньевна всюду брала с собой, отправилась на осмотр. Дорога заняла час: автобус трясся по разбитым улицам, мимо старых пятиэтажек и заброшенных пустырей. Тамара Евгеньевна ворчала, критикуя район, где, по её словам, «одни хулиганы живут», грязный подъезд, пахнущий сыростью, и скрипучую входную дверь. Марина молчала, сжимая руку Николая, надеясь, что квартира оправдает ожидания. Но, открыв дверь, Тамара Евгеньевна просияла, её глаза торжествующе сверкнули.
— Ну, я же говорила! — воскликнула она, хлопнув в ладоши.
Квартира была в плачевном состоянии. Пустая, без мебели, кроме двух шатких табуретов, которые скрипели при одном взгляде. Запах плесени бил в нос, заставляя Марину зажать лицо платком. Окна, покрытые грязью, едва пропускали свет. Батарей не было, стены холодили пальцы. Обои висели клочьями, штукатурка на потолке трескалась, грозя обвалиться. Линолеум вздулся, покрытый пятнами, а розетки и выключатели были вырваны, оставив торчащие провода. Николай пнул вздувшийся пол, его плечи поникли. Марина, оглядевшись, вздохнула, её глаза потускнели.
— Пошли домой, — подгоняла Тамара Евгеньевна, её голос был полон торжества. — Хватит мечтать!
Дома они больше не поднимали эту тему. Но атмосфера изменилась. Марина и Николай приуныли, их разговоры стали короче, а надежды угасли. Тамара Евгеньевна, будто почувствовав власть, стала строже. Она жаловалась на неудобный диван, по утрам громко включала телевизор, особенно в выходные, когда молодые хотели выспаться. Ворчала о беспорядке, о том, что её вещи негде хранить. Особенно доставалось Марине. Тамара Евгеньевна винила её во всех бедах сына.
— Если бы Коля не женился так рано, — говорила она, когда Николая не было дома, — его жизнь сложилась бы иначе. Карьера пошла бы в гору, денег было бы больше.
Она могла спрятать духи Марины, помять её платье или упрекнуть за долгое принятие душа, бормоча, что вода дорогая. Марина терпела, но её терпение таяло. Она продолжала пытаться снимать видео для блога, но всё шло не так. Установив телефон на подоконнике, она записывала ролик о поделке, но тусклый свет и лай тойтерьеров портили кадр.
— Коля, ну хоть раз помоги! — взмолилась она однажды, но Николай лишь отмахнулся:
— Маришка, брось эту ерунду, займись делом.
Однажды Марина решила задобрить свекровь. В выходной она вымыла полы во всей квартире, протёрла пыль, сбегала в магазин и начала готовить ужин, пока Тамара Евгеньевна гуляла с собаками. Она нашла в интернете рецепт запечённой рыбы и, напевая, возилась у плиты, надеясь, что свекровь оценит её усилия. Но всё вышло наоборот.
— Что за суета? — нахмурилась Тамара Евгеньевна, вернувшись и вдохнув аромат еды. — Зачем готовишь? Я же этим занимаюсь.
— Хотела Колю ужином накормить, — ответила Марина, помешивая рыбу на сковороде. — Нашла новый рецепт в интернете.
— Значит, моя еда тебе не нравится? — прищурилась Тамара Евгеньевна, её голос стал резче.
— Почему не нравится? — удивилась Марина, отставляя сковороду с подгорающей рыбой. — Просто захотелось чего-то нового. И вам помочь, Тамара Евгеньевна.
— Разве я просила помогать? — Тамара Евгеньевна скрестила руки, её взгляд стал колючим. — И кому нужны твои новшества? Я знаю, что Коля любит, и готовлю это лучше всех.
— Да где же я сказала, что ваша еда плохая? — Марина всплеснула руками, её голос задрожал от обиды. — Продукты хорошие, дорогие, всё по рецепту.
— Вот именно, дорогие! — перебила Тамара Евгеньевна, шагнув ближе к плите. — К чему такие траты? Люди, которые не могут снять жильё, не должны покупать красную рыбу, что стоит целое состояние!
— Тамара Евгеньевна, я просто хотела… — начала Марина, но свекровь не дала ей договорить.
— И посмотри, сколько посуды перепачкала! — продолжала Тамара Евгеньевна, указывая на раковину, где громоздились миски. — Кто тебе разрешил брать мой блендер? Вечно всё переставляешь, а я потом ничего найти не могу. Впредь не хозяйничай на моей кухне! Будет своя — тогда и распоряжайся.
Продолжение: