Людмила взбила подушки на диване и накрыла их свежей простыней. Завтра суббота, приедет Катя с семьёй. В холодильнике уже лежало всё необходимое для фирменных котлет, тесто для любимых Катиных пирожков поднималось под кухонным полотенцем.
После развода прошло два года, но к тишине в квартире так и не привыкла. Особенно по вечерам, когда раньше муж приходил с работы. Поэтому визиты дочери радовали. Дом наполнялся голосами, смехом детворы, привычной суетой.
В пятницу вечером зазвонил телефон.
— Мам, завтра к одиннадцати приедем, — сообщила Катя. — Дашку с собой берём, к свекрови на дачу не хочется тащиться.
Дашка — трёхлетняя внучка, Людмилина радость и утешение.
— Конечно, милая, приезжайте. Всё готово.
— Только помни, Дашка теперь ест исключительно куриные котлетки и картошку пюре. А то в прошлый раз ты каких-то драников налепила, она даже не притронулась.
Людмила промолчала. Эти "странные драники" Катя в детстве уплетала за обе щёки.
В субботу утром встала пораньше, навела в квартире идеальный порядок. К одиннадцати стол был накрыт, пироги остывали на подоконнике, аромат витал по всей кухне.
Катя с семьёй появились в половине первого. Шумные, довольные, с огромными сумками.
— Привет, мам, — дочь мельком чмокнула её в щёку и сразу направилась в спальню. — Мы вещички разложим, а ты пока Дашку покорми, она проголодалась.
Людмила подхватила внучку на руки, понесла на кухню. Малышка хныкала, отворачивалась от тарелки с котлетами.
— Бабуля, а почему они не как дома? — спрашивала Дашка, ковыряя вилкой еду.
— А дома какие, солнышко?
— Из коробочки, вкусные.
Пришлось срочно бежать в магазин за полуфабрикатами. Пока варились магазинные котлеты, из спальни доносился стук и шуршание. Катя с мужем обустраивались, перекладывали вещи.
— Мам, у тебя в шкафу такой хаос, — заявила дочь, выходя на кухню. — Мы немного подчистили, теперь наши вещи помещаются нормально.
Людмила заглянула в спальню. Её одежда лежала мятой горкой на стуле, а в шкафу аккуратно висели Катины наряды и Денисовы рубашки.
— Спишь на диване, мама, а нам с ребёнком комната нужна, — пояснила дочь, будто это естественный порядок вещей.
За обедом зять Денис рассказывал про новый проект, Катя листала социальные сети, Дашка размазывала кашу по тарелке. Людмила носилась между кухней и столовой, подкладывала еду, убирала упавшие крошки.
— Мам, кефира нет случайно? — спросила Катя, не поднимая глаз от телефона. — И банан Дашке нужен, а то не уснёт без фруктов.
— Вчера закончился кефир...
— Ну сбегай быстренько. А то мы весь день мотались, устали.
Людмила натянула куртку и пошла в магазин. Когда вернулась, вся семья устроилась в гостиной перед телевизором. На кухне стояли горы немытой посуды, на полу валялись крошки и Дашкины игрушки.
— Мам, потише с посудой, — крикнула Катя, не оборачиваясь. — Мешаешь кино смотреть.
Людмила убавила напор воды и тихонько домыла тарелки. Потом расстелила на диване постель и легла. Спина ныла от усталости, но заснуть никак не получалось. Из спальни доносились негромкие разговоры, свет горел почти до двух ночи.
Воскресное утро началось с привычной суеты. Завтрак, уборка, готовка обеда. Дашка требовала внимания, Катя просила погладить блузку к понедельнику, Денис искал зарядку для планшета.
— Мам, давай сходим в торговый центр, — предложила дочь после обеда. — Дашке новую обувь присмотрим.
В магазине Катя долго выбирала сандалики, а платить как-то само собой пришлось Людмиле.
— Ну ты же бабушка, — удивилась дочь на робкое возражение. — Внучке подарочек сделай.
Подарок потянул на четверть пенсии.
Вечером, собираясь домой, Катя принялась складывать в сумки еду.
— Мам, у тебя же много всего наготовлено. Возьмём домой, холодильник пустой совсем.
В пакеты отправились оставшиеся котлеты, пирожки, фрукты, которых Людмиле должно было хватить на неделю.
После их отъезда Людмила долго сидела среди разгрома на кухне. Чувство опустошённости было почти физическим. Любимая дочь, долгожданная внучка... а в душе какая-то тоска.
Неделя уходила на подготовку к следующим выходным. Уборка, стирка, закупка продуктов. Экономия на себе, чтобы накопить на Дашкины капризы и Катины просьбы.
В пятницу дочь снова позвонила.
— Мам, завтра приедем пораньше. Дашка болела на неделе, особый уход нужен. И Денис диссертацию дописывает, тишина требуется для работы.
— Может, лучше дома отдохнёте? — осторожно предложила Людмила.
— Мама! — голос дочери стал холодным. — Ты что, против внучки настроена? Мы к тебе едем, а ты не хочешь нас видеть!
— Да нет, я не то имела в виду...
— Всё ясно. Стала какая-то чёрствая, думаешь только о себе.
Людмила сдалась, как всегда. А что ещё оставалось?
Этот уик-энд выдался особенно тяжёлым. Дашка капризничала после болезни, висла на бабушке, требовала постоянных развлечений. Денис заперся в спальне с компьютером, а Катя легла на диван с мигренью.
— Мам, погуляй с Дашкой, а я полежу, — попросила дочь. — И обед приготовь что-нибудь лёгенькое.
Три часа Людмила гуляла с внучкой по парку, потом готовила, кормила, убирала. К вечеру ног под собой не чувствовала.
— Мам, а завтра мы ещё останемся, — сообщила Катя за ужином. — У Дениса понедельник выходной, он диссертацию доделает в тишине.
— Катенька, может, всё-таки домой поедете? Мне рано вставать, а вы шуметь будете...
— Мама! — Катя отложила вилку. — Честное слово, не понимаю, что с тобой творится! Раньше радовалась нашим приездам, а теперь выгоняешь родных людей!
— Я никого не выгоняю...
— Выгоняешь! И знаешь что? Может, нам правда реже приезжать стоит. Раз мы такая обуза!
Дашка испугалась маминого повышенного тона и заревела. Денис недовольно поднял голову от планшета.
— Что за крики? Сосредоточиться не дают.
— Бабушка нас выгоняет, — пожаловалась Катя, прижимая к себе плачущую дочку.
Людмила почувствовала себя последней злодейкой. Неужели и правда стала такой бесчувственной? Неужели жалеет для родных людей кров и стол?
— Оставайтесь, конечно, — пробормотала она.
В понедельник утром, уходя на работу, оставила готовый завтрак и суп на обед. Вернувшись вечером, увидела гору грязной посуды, крошки по всей кухне, мокрые полотенца на полу в ванной.
— Убирались немного, — сообщила Катя. — Но с Дашкой знаешь как... только что-то приберёшь, она уже новый беспорядок устроила.
На диване валялись игрушки, на ковре красовались пятна от сока. В спальне постель не заправлена, одежда разбросана по полу.
— Завтра уезжаем, — объявила дочь. — Но в субботу опять приедем. У нас ремонт начинается, жить будет невозможно.
Ремонт растянулся на целый месяц. Людмила окончательно превратилась в домработницу и няню на общественных началах.
Готовила, убирала, стирала, гуляла с внучкой, покупала продукты и игрушки. На себя времени не оставалось вовсе.
— Люда, ты совсем осунулась, — заметила подруга Лена. — Отдохнуть бы тебе.
— Да некогда. Дочка каждые выходные с семьёй приезжает.
— И хорошо ведь?
— Конечно хорошо. Просто... немного устаю.
Людмила не решалась признаться даже себе, что стала прислугой в собственной квартире.
Всё изменилось в одну из суббот, когда Людмила проснулась с высокой температурой. Голова кружилась, тело ломило, но Катя с семьёй уже приехали.
— Мам, что-то ты бледная сегодня, — заметила дочь, входя на кухню.
— Простыла, наверное.
— Понятно. Ну ты после завтрака полежи, а я тут с Дашкой позанимаюсь.
Но после завтрака Катя включила сериал, а Дашка начала требовать развлечений.
— Баба Люся, играть! Играть будем! — кричала внучка.
— Мам, поиграй с ней немножко, — попросила дочь, не отрываясь от экрана. — Видишь, скучает девочка.
Людмила играла в куклы, готовила обед, мыла посуду. Температура поднималась, в глазах темнело.
К вечеру стало совсем плохо. Людмила упала на диван и не могла подняться.
— Мам, а ужин-то будет? — поинтересовалась Катя. — Дашка кушать просит.
— Не могу... совсем плохо мне...
— Ладно, пиццу закажем на раз. Но завтра поправишься ведь? У нас планы на воскресенье.
Планы включали зоопарк, обед в кафе и кино.
Ночью температура подскочила до тридцати девяти. Людмила с трудом добралась до аптечки, выпила жаропонижающее, дрожа от озноба.
Утром едва встала на ноги. Катя уже собирала дочку на прогулку.
— Мам, мы в зоопарк поехали. Отлежись тут, а к вечеру поправишься. К шести вернёмся, ужин приготовишь.
— Катя, мне очень плохо...
— Ну полежи, полежи спокойно. Отдохнёшь без нас.
Они ушли, оставив больную мать одну. Людмила лежала на диване в полубреду и вдруг ясно поняла... для дочери она не живой человек, а набор функций. Готовить, убирать, нянчить, оплачивать.
Когда семья вернулась, Людмила встретила их стоя.
— Мам, ну вот и прекрасно! — обрадовалась Катя. — Поправилась значит. А мы в кафе передумали идти, дорого там всё. Дома покушаем.
— Ужина не будет, — сказала Людмила ровным голосом.
— Как это не будет? — растерялась дочь.
— Я больна. Мне нужен покой.
— Мама, что ты выдумываешь! Немного простыла, с кем не случается. Дашка голодная.
— Тогда приготовь сама.
Катя опешила.
— Но я же не умею твои фирменные блюда...
— Научишься. Или еду закажите.
— Мама! — возмутилась дочь. — Мы к тебе приехали, а ты даже покормить не хочешь!
— Я болею. Хочу отдохнуть.
— Какой отдых? Ты дома сидишь целыми днями, ничего особенного не делаешь!
Людмила посмотрела на дочь и увидела капризного ребёнка в теле тридцатилетней женщины.
— Катя, завтра уезжаете.
— Как это уезжаем? Мы на все выходные планировали!
— Я больна и хочу побыть одна.
— Мама, ты понимаешь, что мне деваться некуда? Дома пыль, грязь, ремонт...
— Твои проблемы. Я не обязана их решать за тебя.
Катя пыталась спорить, обижаться, давить на жалость. Но что-то кардинально изменилось в Людмиле. Она больше не видела перед собой любимого ребёнка, а только эгоистичную женщину, привыкшую пользоваться матерью.
Утром, собирая вещи, Катя дулась как маленькая.
— Никогда не думала, что ты можешь быть такой жесткой, — бормотала она. — Родных людей на улицу выставляешь.
— Я никого не выставляю. Просто учусь ставить границы.
— Какие ещё границы? Мы семья!
— Именно. Семья, где все равны. А не хозяева и прислуга.
После их отъезда Людмила легла в свою кровать и проспала четырнадцать часов подряд. Проснулась отдохнувшей впервые за долгие месяцы.
Катя не звонила целую неделю. Потом позвонила и сухо сообщила.
— В субботу приедем. Ремонт закончился.
— Хорошо. Но только на день. И готовить будете сами.
— Что ты сказала?!
— Ты взрослая женщина, Катя. У тебя есть руки и мозги. Пора научиться заботиться о семье самостоятельно.
— Мама, не понимаю, что с тобой произошло! Раньше ты была нормальным человеком!
— Раньше я была удобной. Это совершенно разные вещи.
Новые правила были жёсткими. Ночевать только в гостиной, готовить самим, убирать за собой. За нарушения - немедленный выезд.
— Мама, ты стала настоящим монстром, — обиделась дочь.
— Нет, Катя. Я стала человеком, который себя уважает.
Первые визиты по новым условиям прошли напряжённо. Катя надувалась, Денис ворчал, Дашка капризничала от перемен. Но постепенно все приспособились.
Людмила больше не носилась с подносами, не ночевала на диване, не тратила всю пенсию на чужие прихоти. Она принимала дочь как гостью, а не как хозяйку.
Отношения стали прохладнее, но честнее. Катя поняла, что мама — живой человек, а не бесплатная служанка.
А Людмила усвоила важную истину... материнская любовь не означает полное самоотречение. Даже взрослые дети должны знать границы.
Автор: Алексей Королёв