Светлана сидела на кухне с чашкой остывшего кофе и в третий раз перечитывала объявление: "Домработница, опыт 15 лет, ответственная, чистоплотная. Отношусь к работе как к своему дому". Последняя фраза зацепила — что это значит? Хорошо это или плохо?
За стеной Артём ругался с Полиной из-за планшета. Восьмилетний мальчик считал, что имеет право на технику больше шестилетней сестры, а та визжала в ответ. Светлана машинально крикнула: "Дети, тише!" — и тут же поймала себя на мысли, что кричать из кухни вместо того, чтобы подойти и разобраться, — это не лучший способ воспитания.
Но подойти означало опоздать на работу. А опаздывать нельзя — новая должность в банке требовала особой пунктуальности.
Год после развода пролетел как один бесконечный день. Андрей ушёл к двадцатипятилетней коллеге, оставив Светлане квартиру, детей и ощущение, что жизнь рассыпалась на мелкие бытовые проблемы. Работа, садик, школа, покупки, уборка, готовка, стирка — и так по кругу, без выходных и передышек.
— Мам, а когда мы в цирк пойдём? — в сотый раз спрашивал Артём.
— Скоро, — отвечала она, зная, что "скоро" всё дальше отодвигается.
Домработница стала необходимостью, а не роскошью. Но две предыдущие попытки оказались неудачными. Первая тётя Люда разбила антикварную вазу — подарок бабушки — и исчезла, не извинившись. Вторая, Марина, оставляла грязь в труднодоступных местах и считала, что мыть пол раз в неделю достаточно.
Телефон зазвонил ровно в назначенное время. Это было хорошим знаком — пунктуальность Светлана ценила.
— Алло, это Антонина Петровна. Мы договаривались на три часа.
— Да, конечно. Поднимайтесь, пятый этаж.
Антонина поднялась пешком — лифт, как назло, сломался накануне. Женщина лет пятидесяти, не запыхавшаяся от подъёма, в чистой, хоть и простой одежде. Лицо усталое, но не опустошённое. Глаза внимательные.
— Проходите, — Светлана провела её на кухню. — Кофе будете?
— Спасибо, не откажусь.
Разливая кофе, Светлана украдкой изучала гостью. Антонина осматривала квартиру не с любопытством туристки, а с профессиональным интересом — окна, углы, техника.
— Дети есть? — спросила Светлана, хотя знала ответ из телефонного разговора.
— Был сын, — ответила Антонина. — Алёша. Три года назад его не стало.
— Простите...
— Жизнь такая. — Антонина отпила кофе. — Теперь одна живу. Работа помогает не думать.
Светлана не знала, что ответить. Потеря ребёнка — это то, что невозможно понять, не пережив самому.
— А вы разведены? — без лишнего любопытства спросила Антонина.
— Да. Год назад.
— Тяжело одной с детьми.
— Очень.
Дети, услышав незнакомый голос, выглядывали из комнаты. Антонина помахала им рукой:
— Привет, малыши.
Артём ответил неуверенно, Полина спряталась за брата.
— Стесняются, — объяснила Светлана.
— Нормально. Я чужая пока.
Это слово — "пока" — прозвучало многообещающе.
Обсудили обязанности, график, зарплату. Антонина слушала внимательно, уточняла детали, но не торговалась. Когда Светлана назвала сумму, кивнула:
— Устраивает.
— Когда сможете начать?
— Завтра, если нужно.
Проводив Антонину, Светлана почувствовала странное облегчение. Впервые за год ей показалось, что проблемы могут решиться.
На следующий день она вернулась домой и не узнала квартиру. Не то чтобы там была кардинальная перестановка — просто всё выглядело ухоженно. Пол блестел, в воздухе пахло чем-то домашним и уютным, дети сидели за столом с тарелками супа.
— Мама! — радостно закричала Полина. — Тётя Тоня такой вкусный суп сварила! И ещё она умеет плести косички!
У девочки действительно была аккуратная коса вместо обычного растрёпанного хвостика.
— И она знает сказку про Ивана-дурака, которую ты не знаешь! — добавил Артём.
— Как дела? — спросила Светлана у Антонины.
— Нормально. Дети хорошие, послушные. — Антонина вытирала руки кухонным полотенцем. — Ужин на плите, только разогреть.
Это было прекрасно. Просто прекрасно.
Первый месяц пролетел как во сне. Светлана возвращалась домой и обнаруживала, что жизнь идёт своим чередом без её постоянного контроля. Дети были накормлены, уроки сделаны, одежда выстирана и выглажена.
— Мам, а тётя Тоня говорит, что витамины нужно есть каждый день, — сообщила Полина за ужином. — И зубы чистить не меньше трёх минут.
— Тётя Тоня права.
— А ещё она говорит, что телевизор долго смотреть вредно для глаз.
— Тоже права.
Светлана радовалась — наконец-то дети слышат правильные советы не только от неё.
Но постепенно в этой радости появился странный привкус.
— Светлана Игоревна, — осторожно сказала Антонина в пятницу вечером, — я заметила, что Полинка плохо засыпает. Может, стоит ужин раньше делать?
— А что с её сном? — удивилась Светлана. — Я не замечала проблем.
— Ну, она ворочается долго, просит воды. Это обычно от позднего ужина.
Светлана попыталась вспомнить — действительно ли дочь плохо засыпает? Но вечерами она была так уставшей, что не всегда замечала такие нюансы.
— Хорошо, попробуем ужинать раньше.
— И ещё, — продолжила Антонина, — Артём очень много времени с планшетом проводит. Для зрения плохо.
— Да, я знаю. Но после школы ему нужно расслабиться.
— Конечно, конечно. Просто, может, ограничить по времени? Час в день, например.
— Попробуем.
После этого разговора Светлана весь вечер думала — неужели она так плохо знает своих детей? Неужели Антонина за месяц заметила то, что мать не видела годами?
На следующей неделе замечаний стало больше.
— Светлана Игоревна, вы купили йогурт с красителями. Для детей лучше натуральный.
— Антонина Петровна, мы всегда такой покупаем...
— Понятно. Просто красители могут аллергию вызвать. Я внимательно слежу за детками.
— Конечно, спасибо.
Светлана поменяла йогурт, хотя никакой аллергии у детей никогда не было.
Потом были замечания про стиральный порошок ("для детской кожи слишком агрессивный"), про игрушки, даже про расположение мебели.
Каждое замечание было разумным. И каждое болезненно напоминало Светлане о том, как мало времени она проводит дома, как много не замечает.
— Слушай, — сказала подруга Оля за обедом, — а не кажется ли тебе, что твоя домработница слишком активно вмешивается?
— В каком смысле?
— Ну, советы даёт, замечания делает. Она же работница, не воспитатель.
— Зато какая ответственная! Дети довольны, дом в порядке.
— Дети довольны... А ты довольна?
Светлана задумалась. Довольна ли? С одной стороны, проблем стало меньше. С другой — почему-то чувствовала себя неуютно в собственном доме.
— Знаешь, я иногда ощущаю себя гостьей в собственной квартире, — призналась она.
— А это нормально?
— Не знаю. Может, просто привыкнуть нужно.
Но привыкнуть не получалось. Наоборот, ощущение странности нарастало.
Светлана пришла домой пораньше и услышала разговор на кухне:
— Тётя Тоня, а почему мама всё время работает? — спрашивала Полина.
— Работает, потому что нужно, солнышко. После развода маме приходится самой семью обеспечивать.
— А если бы папа не ушёл?
— Тогда, может, мама больше дома была бы.
— А вы бы дома сидели?
— Я бы старалась. Дети важнее работы, по-моему.
Светлана замерла за дверью. В словах Антонины не было прямых обвинений, но подтекст читался ясно: хорошая мать сидит дома, а не работает.
— А если бы вы были нашей мамой? — продолжала Полина.
— Ну что ты, малышка! У вас мама есть, хорошая мама. Просто занятая очень.
"Занятая очень" — это звучало как диагноз.
Вечером Светлана попыталась поговорить с детьми, но они были поглощены игрой, которую показала тётя Тоня.
— Мам, а можно завтра тётя Тоня с нами в зоопарк пойдёт? — спросил Артём.
— Завтра суббота, мы сами сходим.
— Но с тётей Тоней веселее! Она всё про животных знает.
— А я не знаю?
— Знаешь, но... — Артём замялся. — Ты всегда спешишь. А тётя Тоня никуда не торопится.
Это было болезненно точно. Светлана действительно всегда куда-то спешила — на работу, в магазин, домой. Даже в выходные. А Антонина могла час рассказывать сказку или полчаса плести косу.
Но ведь у Антонины не было другой жизни, кроме этого дома. А у Светланы была работа, которая требовала полной отдачи.
Ситуация дошла до абсурда, когда учительница в школе спросила:
— Артёма теперь бабушка водит? Очень заботливая женщина.
— Это не бабушка, это наша домработница.
— Домработница? — удивилась учительница. — А я думала, родственница. Она так по-домашнему с ним общается.
В садике воспитательница сказала то же самое:
— У Полины такая внимательная бабушка! Всегда спрашивает про успехи, советы даёт.
— Это домработница, — поправила Светлана.
— Правда? Странно. Обычно домработницы более отстранённо себя ведут.
Светлана чувствовала, как в глазах воспитателей и учителей она выглядит безответственной матерью, которая переложила заботу о детях на наёмного человека.
Дома тоже что-то изменилось. Дети всё чаще обращались к тёте Тоне с вопросами:
— Тётя Тоня, можно мне ещё конфету?
— Тётя Тоня, Артём мою куклу взял!
— Тётя Тоня, а почему небо голубое?
Антонина отвечала терпеливо и мудро, но Светлана чувствовала укол — почему дети идут не к ней?
Кульминация наступила в воскресенье. Светлана планировала провести день с детьми — сходить в театр, потом в кафе. Но утром у Полины поднялась температура.
— Больную не стоит никуда тащить, — сказала Антонина. — Лучше дома полечить.
— Но я хотела провести день с детьми...
— Светлана Игоревна, больного ребёнка в театр не водят. Я с Полинкой останусь, а вы с Артёмом идите.
— Тогда отменим театр.
— Зачем расстраивать мальчика? Он так ждал.
— Мама, правда, пойдём! — поддержал Артём. — А Полинка поправится с тётей Тоней.
Светлана посмотрела на дочь. Та лежала на диване, а Антонина укутывала её пледом с такой нежностью, словно это была её родная внучка.
— Не переживайте, — мягко сказала Антонина. — Я знаю, что делать. Опыт большой.
В театре Светлана не могла сосредоточиться на спектакле. В голове крутились мысли: когда это произошло? Когда Антонина стала главной в её доме? Когда дети начали воспринимать её как хозяйку, а мать — как гостью?
Дома Полина спала, Антонина читала книгу.
— Как дела? — спросила Светлана.
— Температура спала. Поела немного, теперь спит. Завтра будет здорова.
— Спасибо.
— Не за что. Она же как родная.
Ночью Светлана не спала. Думала о том, что происходит в её доме. Антонина была замечательной домработницей — дети здоровы, сыты, счастливы. Но почему-то Светлана чувствовала себя лишней в собственной семье.
Может, дело в ней самой? Может, она плохая мать, раз дети больше привязаны к чужому человеку?
А может, дело в том, что Антонина, потеряв сына, пытается найти замену в чужих детях? И постепенно, незаметно для всех, стала считать их своими?
Утром Светлана приняла решение. Нужно поговорить.
— Антонина Петровна, нам надо кое-что обсудить.
— Конечно, Светлана Игоревна.
— Я очень ценю вашу работу. Дети вас любят, дом в порядке. Но у меня есть некоторые сомнения.
— Какие?
— Мне кажется, границы стали размытыми.
— В каком смысле?
— Вы даёте советы по воспитанию, делаете замечания, обсуждаете с детьми семейные вопросы. Это выходит за рамки ваших обязанностей.
Антонина побледнела:
— Но я же забочусь о детях! Разве это плохо?
— Забота — это хорошо. Но есть разница между заботой и присвоением.
— Присвоением? — Антонина выпрямилась. — Я никого не присваиваю!
— Возможно, неосознанно. Но дети стали обращаться к вам с вопросами, которые должны задавать мне. Вы стали принимать решения, которые должна принимать я.
— Но вас же нет дома! Кто-то должен этими вопросами заниматься!
— Заниматься — да. Но в моих рамках, а не вместо меня.
Антонина молчала, и Светлана видела, как в её глазах борются обида и понимание.
— Антонина Петровна, я понимаю, как тяжело потерять ребёнка. И понимаю, что мои дети стали для вас дорогими. Но это мои дети.
— Я знаю, — тихо сказала Антонина. — Но они... они заполнили пустоту. После Алёши я думала, что не смогу больше никого любить. А ваши малыши... они как лучик света.
— Я не против того, чтобы вы их любили. Но любить и воспитывать — разные вещи.
— А что, если я обещаю не вмешиваться? Только убирать и готовить?
— Не только убирать и готовить. Но согласовывать со мной все решения, касающиеся детей.
— Даже мелкие?
— Особенно мелкие. Потому что из мелочей складывается воспитание.
Антонина кивнула:
— Я поняла. Попробую.
Но следующие дни показали — "попробую" и "получается" — разные вещи.
Антонина старалась, но привычка быть главной была сильнее. Она по-прежнему давала советы детям, делала замечания, принимала мелкие решения.
— Полина, не ешь много сладкого, — говорила она.
— А мама разрешила, — отвечала девочка.
— Мама не знает, что у тебя вчера живот болел.
— Антонина Петровна, — вмешивалась Светлана, — я сама решу, сколько сладкого можно дочери.
— Конечно, извините.
Но через час всё повторялось.
Конфликт нарастал. Антонина чувствовала себя ограниченной, дети не понимали, почему тётя Тоня стала какой-то странной, а Светлана — что она слишком жёстко контролирует.
Развязка наступила неожиданно.
Светлана вернулась домой и обнаружила, что детей нет. Оказалось, Антонина повела их к подруге — "показать, какие хорошие детки в семье".
— Антонина Петровна, вы должны были спросить!
— Светлана Игоревна, мы рядом, в соседнем доме. Дети хотели котёнка посмотреть.
— Дело не в расстоянии! Вы не имеете права уводить детей без моего разрешения!
— Но я же не чужая тётка! Я о них забочусь!
— Вы наёмная работница!
Слова вырвались сами собой, жёстко и больно. Антонина побледнела, словно её ударили.
— Наёмная работница, — повторила она. — Понятно.
В её голосе звучала такая боль, что Светлана пожалела о сказанном. Но отступать было поздно.
— Я собираю вещи, — сказала Антонина. — Видимо, я здесь больше не нужна.
— Антонина Петровна...
— Всё в порядке, Светлана Игоревна. Я поняла. Вы хотите домработницу-робота. Убирать, готовить, молчать.
— Я не это имела в виду...
— Имели. И правильно, наверное. Я забыла своё место.
Дети, вернувшись домой, не поняли, что происходит. Полина заплакала, когда узнала, что тётя Тоня уходит.
— Мама, ну почему? Мы же её любим!
— Дорогая, тётя Тоня найдёт другую работу...
— Но мы не хотим другую тётю! Мы хотим нашу!
"Нашу" — это слово резануло особенно больно.
Вечером Светлана сидела на кухне и думала о том, что произошло. Она добилась своего — восстановила контроль над домом. Но почему-то чувствовала себя не победительницей, а проигравшей.
Антонина действительно превысила полномочия. Но разве плохо, когда человек искренне заботится о твоих детях?
С другой стороны, где грань между заботой и вмешательством? Между помощью и попыткой заменить мать?
На следующий день дети были грустными. Полина несколько раз спрашивала, когда вернётся тётя Тоня. Артём молчал, но было видно — он скучает.
— Мам, а новая тётя будет такая же добрая? — спросила Полина.
— Постараемся найти хорошую.
— Но тётя Тоня была лучшая!
Светлана не знала, что ответить.
Через неделю позвонила Антонина:
— Светлана Игоревна, можно поговорить?
— Конечно.
— Я хотела извиниться. Вы были правы — я забыла границы.
— Антонина Петровна...
— Нет, дайте сказать. После ухода Алёши мне казалось, что жизнь кончилась. А ваши дети... они вернули мне смысл. Но я не имела права делать их своими.
— Вы не делали их своими. Вы просто... слишком сильно привязались.
— Да. И это было ошибкой. Профессиональной ошибкой.
— А если мы попробуем ещё раз? С чёткими правилами?
— Вы правда хотите?
— Дети по вам скучают. И я... я тоже.
Когда они сели за стол, чтобы обсудить новые условия, Светлана поняла — они обе многое поняли за эту неделю.
— Я составила список обязанностей, — сказала Светлана. — И список того, что входит в мою зону ответственности.
— Хорошо.
— Уборка, готовка, встреча детей из школы, помощь с уроками — ваше. Решения о наказаниях, поощрениях, покупках, режиме дня — моё.
— Понятно.
— Советы можете давать. Но если я сказала "нет" — вопрос закрыт.
— Согласна.
— И ещё. Никаких разговоров с детьми о моём материнстве, работе, личной жизни.
— Конечно.
— А что касается привязанности... Антонина Петровна, любите детей. Это хорошо. Но помните — вы для них важный взрослый, но не главный.
— Главная — мама.
— Главная — мама.
Антонина вернулась, и дом снова ожил. Но теперь все знали правила игры.
Когда Полина прибежала с вопросом "можно ли мне мороженое", Антонина сказала:
— Спроси у мамы.
— А вчера вы сами разрешали...
— Вчера мама была на работе. А сегодня дома.
Когда Артём пожаловался, что сестра его дразнит, Антонина ответила:
— Расскажи маме. Она разберётся.
Поначалу такая строгость детей расстраивала. Но постепенно они привыкли — есть вопросы для тёти Тони, а есть для мамы.
Светлана тоже училась — не контролировать каждый шаг Антонины, но сохранять главенство в важных вопросах.
Через месяц новый порядок устоялся. Антонина заботилась о детях, но не воспитывала их. Светлана работала спокойно, зная, что дом в надёжных руках, но не перекладывая на другого ответственность за детей.
— Знаете, — сказала Антонина как-то вечером, — я поняла, в чём была моя ошибка.
— В какой?
— Я пыталась стать вам заменой. А должна была стать помощником.
— А я пыталась контролировать всё. А должна была доверять, но не перекладывать ответственность.
— Получается, мы обе учились?
— Получается, да.
Дети были счастливы — они получили и любящую тётю Тоню, и не потеряли главенство мамы. Светлана была спокойна — проблемы дома решались, но решения принимала она. А Антонина чувствовала себя нужной, но не перегружалась чужой ответственностью.
Прошёл год. Антонина по-прежнему работала у Кузнецовых, но теперь никто не путал роли. Дети её любили, но знали — главная мама. Светлана ей доверяла, но не перекладывала материнские обязанности.
Единственное, что кардинально изменилось — в доме больше не было борьбы за территорию. Потому что территория была чётко поделена, и каждый знал свои границы.
И от этого всем было легче жить.
Автор: Алексей Королёв