Затерянная кинопленка

Воскресенье. 7:00 утра. Единственный день, когда мы с мужем можем позволить себе роскошь не заводить будильник. Я спала глубоко и сладко, мне снилось море. Внезапно сон прервал металлический скрежет. Звук поворачиваемого ключа в замке. Я подскочила на кровати, сердце колотилось где-то в горле. — Паша! — толкнула я спящего мужа. — Там кто-то есть! Дверь открывают! Паша сонно пробормотал что-то невнятное, но тут в коридоре раздались уверенные шаги, стук ведра и... бодрое напевание. Мы с мужем переглянулись...

В моей квартире пахло не моим любимым кофе и уютом, а дешевым лаком для волос и жареным луком. Я стояла в прихожей, сжимая в руках пакеты с продуктами, и чувствовала себя гостьей в собственном доме. Три месяца назад мне позвонила Жанна. Моя школьная подруга, с которой мы общались раз в полгода. Голос у нее был жалобный, плачущий. — Ленка, спасай! Решила ремонт в ванной сделать, плитку сбили, пыль столбом, воды нет. Можно я у тебя недельку перекантуюсь? Я тихонько, на диванчике, мешать не буду! Я, конечно же, согласилась...

Десять лет назад мы с Димой были той самой восторженной молодой парой, которая верит в светлое будущее и святость семейных уз. Нам было по двадцать пять, мы только поженились и мечтали о своем угле. Ипотечные ставки тогда кусались, первоначальный взнос был минимальным, и банк смотрел на наши «серые» зарплаты с большим скепсисом. И тут на сцену вышла Галина Петровна, мама Димы. — Дети, ну зачем вам переплачивать этим грабителям? — ворковала она, разливая чай на своей кухне. — У меня же стаж, ветеранское удостоверение, идеальная кредитная история...

Звонок в дверь раздался в субботу вечером. На пороге стояла женщина с усталым лицом и знакомыми глазами. Это была Марина, моя двоюродная сестра. Мы не виделись двадцать лет — с тех самых пор, как умерла наша бабушка, а наши матери (родные сестры) разругались в пух и прах, запретив нам общаться. — Привет, Ленка, — сказала она просто. — Я проездом в городе, дай, думаю, зайду. Адрес твой тетка Галя (моя мама) дала, когда я звонила ей денег просить. Не дала, кстати, сказала, что сама еле выживает на твою подачку...

31 декабря — это не день, это марафон на выживание. Я тащила тяжелые пакеты из супермаркета, врезаясь в предпраздничную суету. В пакетах позвякивали банки с горошком, маринованные огурцы и бутылка дорогого коньяка, который любил мой муж, Вадим. Мне сорок три года, мы в браке почти двадцать лет. Последние годы этот праздник превратился для меня во «вторую смену». Вадим считал, что стол должен ломиться: холодец (варить 6 часов), селедка под шубой (обязательно тереть, а не резать), утка с яблоками...

Запах свежей краски и штукатурки для меня последние полгода был роднее, чем запах любимых духов. Мы с Олегом заканчивали ремонт в «нашей» новой трешке. Квартира досталась ему в наследство от бабушки, но была в состоянии «убитый бабушатник». Мы решили: стены его, а начинка — моя. Я вложила в этот ремонт душу и все свои накопления. Четыре миллиона рублей. Я выбирала итальянскую плитку, искала идеальный паркет, ругалась с прорабами, сама шкурила винтажный комод. Мне сорок лет, Олегу сорок четыре. Я думала, мы вьем гнездо, где встретим старость...

Вечер обещал быть томным. Мы собирались на юбилей к моему коллеге — мероприятие статусное, в дорогом ресторане на набережной. Я готовилась к этому выходу неделю: записалась на укладку, купила новое платье — глубокого винного оттенка, из плотного шелка, которое струилось по фигуре, подчеркивая талию. Мне сорок восемь, я держу себя в форме: бассейн дважды в неделю, йога и никакого сахара после шести. Я знала, что выгляжу достойно. Мой спутник, Виктор, заехал за мной в семь. Мы встречались всего три месяца...

Октябрьский ветер пробирал до костей, но меня трясло не от холода. В кармане пальто лежало направление от невролога с пометкой «Срочно», а в ушах все еще звучал утренний разговор с мужем. Я стояла у витрины аптеки и смотрела на свое отражение: уставшая женщина тридцати девяти лет с темными кругами под глазами. Спина болела так, что каждый шаг отдавался прострелом в ногу. Утром, едва проглотив обезболивающее, я попросила у Сергея деньги на МРТ. Сумма немаленькая — восемь тысяч рублей, плюс прием врача в частной клинике...

Тот вторник должен был стать днем нашего триумфа. Мы с Игорем полгода откладывали каждую свободную копейку, урезали расходы на развлечения и даже отпуск провели на даче у родителей, чтобы накопить на досрочное погашение части ипотеки. Сумма на общем счете, привязанном к его карте (но пополняемом в основном с моей зарплаты, так как у Игоря «временные трудности» на работе), достигла круглой и приятной цифры — сто сорок тысяч рублей. Завтра мы должны были идти в банк. Я сидела на работе, предвкушая,...

Тот вечер начинался так же обыденно, как и тысячи вечеров за пятнадцать лет нашего брака. Я стояла у плиты, помешивая рагу, которое Андрей обожал, а в духовке доходил лимонный пирог. Я прислушивалась к звукам в прихожей: вот повернулся ключ, вот хлопнула дверь, вот привычное шарканье тапочек. Я улыбнулась, предвкушая спокойный ужин и обсуждение планов на выходные — мы собирались поехать на дачу, чтобы подготовить дом к зиме. Андрей вошел в кухню, но не поцеловал меня в щеку, как обычно. Он даже не посмотрел на накрытый стол...

Ужин в тот вечер я готовила с особым старанием. Запекла курицу с пряными травами, сделала его любимый салат с сухариками, нарезала свежий хлеб. Я знала, что Денис придет с работы уставшим, и хотела создать дома атмосферу уюта, где можно расслабиться и забыть о проблемах. Сама я тоже валилась с ног после смены в банке, но «женскую вахту» у плиты никто не отменял. Когда муж сел за стол, я положила себе порцию — куриную ножку и пару ложек салата. Я была голодна, ведь в офисе удалось перехватить лишь яблоко...

Воскресенье для меня давно перестало быть выходным днем. Это день «второй смены» — кухонной вахты, на которую я заступаю добровольно-принудительно, чтобы выжить в будни. Я работаю главным бухгалтером, и в отчетный период приползаю домой в таком состоянии, что сил хватает только на то, чтобы доползти до душа. Поэтому у нас с мужем, Виталиком, была договоренность: по воскресеньям я готовлю «стратегический запас» на неделю, раскладываю по контейнерам и кастрюлям, а в будни мы просто разогреваем ужин...