Предыдущая часть:
Алексей на лесопилке тоже стал своим. Рабочие уважали его за умение держать слово. Григорий, бородатый здоровяк, как-то сказал:
— Алёша, ты молодец. Не каждый так вкалывает. Начальство тебя ценит, слышал, начальником участка метят.
— Спасибо, Гриша, — ответил Алексей, вытирая пот. — Хочу, чтобы у Ксюши и ребёнка всё было.
Однажды, когда им разрешили выйти в посёлок, Алексей познакомился с матерью Ксении. Она, грузная, неопрятная, с грубыми чертами лица, выглядела так, словно давно махнула на себя рукой. Подошла, бормоча что-то невнятное, и Ксения побледнела. Алексей, не раздумывая, вмешался, аккуратно развернув женщину за плечи.
— Иди отсюда, и чтоб я тебя больше не видел, — твёрдо сказал он, стараясь не сорваться на крик.
Его тон подействовал. Женщина, пошатываясь, ушла. Посёлковые, наблюдавшие сцену, качали головами. Алексей вытер руки платком и улыбнулся Ксении.
— Не переживай, Ксюша. Если что, я разберусь. Теперь у тебя есть муж, который обязан тебя защищать.
Ксения благодарно кивнула, её глаза блестели. Она поняла, что нормальная семейная жизнь, о которой она почти ничего не знала, может быть такой. Её прошлое не давало примеров. Мать, опустившаяся из-за пьянства, жила в хаосе, таская домой собутыльников. Ксения, ещё школьницей, узнала, как алкоголь влияет на потомство, и удивлялась, как ей самой удалось родиться здоровой. Первый брак был попыткой сбежать. Она вышла за бывшего заключённого, надеясь на лучшую жизнь, но он бил её, не считался с её мнением, а вскоре снова сел. Ксения развелась, но осталась с матерью, потому что идти было некуда.
Однажды, чиня телевизор, она рассказала Алексею о школе.
— Я плохо училась, — призналась она, глядя на него. — Дома было не до уроков, мать пила. Но я мечтала уехать, начать всё заново. А теперь с тобой будто мечта сбывается.
— Ксюша, ты и сейчас всё заново начинаешь, — ответил Алексей, улыбнувшись. — И я с тобой.
Алексей был другим. Он не повышал голос, интересовался её мнением, предлагал купить что-то для неё. Ксения с удовольствием вела хозяйство, готовила, следила за порядком. Ей нравилось, когда он возвращался, и они могли посидеть, обсуждая день. Она чувствовала уют и безопасность, которых никогда не знала. Любовь была для неё чем-то из книг, но тепло и спокойствие она понимала. Алексей давал ей это, и она хотела отвечать тем же.
Когда их брак перестал быть фиктивным, они не могли точно вспомнить. Всё сложилось само. Они жили вместе, были женаты и довольны. Романтических жестов не было, но их быт был пропитан заботой. Два спальных места заменили одним. Алексей написал родителям о Ксении, хотя раньше молчал. Они приехали и были рады видеть сына здоровым. Ксению оценили: скромная, хозяйственная, милая. Роман Юрьевич, отец Алексея, сказал:
— Она в сто раз лучше Марины. Жаль, что ты не встретил Ксюшу раньше.
Родители узнали, что Алексей планирует подать на УДО. У него не было взысканий, только поощрения. На лесопилке его хвалили, он создал семью, и Николай Сергеевич обещал помочь. Родители одобрили планы остаться в посёлке. Здесь к бывшим заключённым относились спокойно, а работа сулила перспективы. Роман Юрьевич добавил:
— Мы продадим бабушкин дом. Нам он не нужен. Деньги твои. В посёлке жильё доступное, купите дом, обустроитесь.
Алексей и Ксения обрадовались. Самим накопить было бы сложно. Родители уехали, а Алексей с Николаем Сергеевичем подготовил документы на УДО. Охранник заверил:
— Ждать придётся, но с твоими заслугами откажут вряд ли.
Свадьба прошла в местном ЗАГСе, скромно, но тепло. Здание было старым, с выцветшими занавесками, но женщина в ЗАГСе улыбалась, поздравляя. Николай Сергеевич, свидетель, подмигнул:
— Ну, Алёша, теперь ты настоящий семьянин. Береги Ксюшу.
Молодые въехали в комнату в общежитии. Договорились жить по-соседски, но хозяйство вели вместе. Ксения работала на почте, Алексей зарабатывал на лесопилке больше. Ему предлагали остаться после освобождения начальником участка. Но вскоре произошло неожиданное. Возвращаясь с Ксенией в поселение, Алексей увидел у ворот Марину. Он не поверил глазам. Она выглядела потрёпанно, без былого лоска, но привлекательность сохранялась. Марина, никогда не проявлявшая к нему нежности, бросилась с объятиями.
— Алёша, милый, как же я соскучилась! — воскликнула она, пытаясь прижаться.
Алексей, ошеломлённый, взглянул на Ксению. Та смотрела с удивлением. Он отстранил Марину и холодно сказал:
— Здравствуй, Марина. Не думал тебя тут увидеть. Зачем приехала?
Марина изобразила преданность, но её голос дрожал от фальши.
— Как зачем, Алёша? Я же говорю, соскучилась.
— Когда разводилась, не скучала? — едко спросил он.
Она скорчила виноватую гримасу.
— Ну, Алёша, столько времени прошло.
— Столько, что ты за другого замуж вышла, — хмыкнул он. — Что, надоел?
— Я поняла, что тебя никто не заменит, — ответила она, стараясь говорить нежно, но голос срывался на визг.
Накануне Марина встретилась с Ларисой, чтобы разузнать об Алексее.
— Ларис, он точно на поселении? — спросила она, помешивая кофе. — Работает, деньги есть?
— Да, — кивнула Лариса. — На лесопилке, говорят, ценят. Но он женился. Ксения, местная.
— Женился? — Марина нахмурилась. — Это что, мне теперь к нему не подступиться?
— Не знаю, Марин, — пожала плечами Лариса. — Но он вроде счастлив.
Алексей смотрел на Марину и удивлялся, как мог жениться на ней. Он выставил руки, чтобы избежать новых объятий.
— Марина, это Ксения, моя жена. Твоя тоска меня не касается. Ты хотела развода, я не спорил. Теперь я живу своей жизнью. Приятно повидаться, но нам с Ксюшей домой пора.
Марина отступила, упёрла руки в бока и выпалила:
— Ты променял меня на эту обычную девушку? Алёша, тебе не смешно?
Ксения, обычно тихая, ответила резко:
— Может, я и обычная, но не паразитка. Алёша, есть к ней дела? Если нет, пойдём. Я голодная, котлеты жарить надо.
Алексей взял её под руку и повёл к воротам. Спектакль надоел, а котлеты манили. Ксения не стала задавать вопросов, лишь заметила:
— Хорошо, что мой бывший сюда не явился. С ним без драки не обошлось бы.
Марина Павлютина, в прошлом Григорьева, имела причины вернуться. Её жизнь после развода пошла под откос. Ещё до ДТП она начала роман с Виктором Павлютиным. Алексей казался скучным, с мечтами о работе, доме, детях. Ей, не достигшей тридцати, дети были не нужны. Она хотела яркой жизни. К родителям относилась так же — оформила бабушкину квартиру и забыла о них. Виктор жил моментом: клубы, мотоциклы, танцы. С ним она чувствовала себя звездой. Алексей зарабатывал хорошо и делился, но Виктор умел устраивать праздник. Авария всё изменила. Она не хотела сбивать женщину — задумалась, торопилась к Виктору. Сбежав, она разыграла истерику перед Алексеем. Её одежда помогла скрыть, что за рулём была она. Алексей взял вину на себя. Ждать его пять лет было немыслимо. Виктор предложил пожениться: у неё была квартира, у него — умение жить красиво. Он зарабатывал прилично. Они поженились. Но мечта быстро стала кошмаром.
Виктор, как оказалось, обожал не только мотоциклы, шумные вечеринки и яркие огни клубов, но и сытные обеды из трёх блюд. При этом он категорически отказывался стирать свои вещи или убирать за собой. Алексей в своё время молча брал на себя бытовые дела, ел, что подавали, и не жаловался. С Виктором же начались конфликты. Марина не собиралась быть домработницей.
— Ты что, не понимаешь, что сейчас нет деления на мужские и женские обязанности? — бросала она, раздражённо скрестив руки, глядя на гору грязной посуды, которую Виктор оставил в раковине после ужина.
— А мне какая разница? — огрызался он, развалившись на диване с телефоном. — Ты жена, вот и занимайся хозяйством.
Однажды Марина вернулась с работы и застала его за столом с пустыми тарелками, а на кухне — полный беспорядок: крошки на столе, жирная сковородка, липкий пол от пролитого компота.
— Ты хоть раз можешь убрать за собой или продукты купить? — вспылила она, швырнув сумку на стул. — Я что, одна всё тянуть должна?
— Не ной, — буркнул Виктор, не отрываясь от экрана. — У меня свои траты, тебе не понять.
Финансовые вопросы подлили масла в огонь. Марина привыкла тратить свою зарплату на одежду, салоны красоты, кафе с подругами, а деньги Алексея шли на коммуналку, продукты, ремонт. Виктор думал так же: его доход — только его, а её зарплата — общая.
— Это твоя квартира, ты и плати за свет и воду, — заявлял он, пожимая плечами, когда приходили счета. — Еда тоже на тебе, раз работаешь.
— А ты что, вообще ничего в дом не вносишь? — возмущалась она, но он только ухмылялся, утыкаясь в телефон.
Однажды, увидев счёт за электричество, она попыталась настоять.
— Виктор, это уже слишком! — сказала она, размахивая квитанцией. — Я не могу всё одна оплачивать. Давай хотя бы пополам!
— Не трынди, — отрезал он, не поднимая глаз. — Мои деньги — мои. Хочешь шмотки покупать, зарабатывай больше.
Совместные походы в клубы прекратились. Ссоры убивали всякое веселье. Марине стало не хватать денег на привычный образ жизни — модные платья, маникюр, рестораны. Она пыталась сохранить лицо, покупая хоть что-то на распродажах, но это не спасало. Долги по счетам росли, а Виктор не помогал. Хуже того, он начал забирать часть её зарплаты.
— Мы же семья, — говорил он с насмешкой, забирая купюры из её кошелька. — Делиться надо.
Марина заметила, что Виктор изменился. Он перестал бывать в клубах, целыми днями сидел, уткнувшись в телефон, и становился всё более замкнутым. Его деньги куда-то исчезали. Она пыталась выяснить, но он отмахивался.
— Не лезь в мои дела, — бросал он, хмурясь, и уходил в другую комнату, хлопнув дверью.
Потом он неожиданно продал мотоцикл — тот самый, на котором они когда-то гоняли по ночному городу, удирая от патрулей. Марина устроила скандал, требуя свою долю от выручки.
— Это мои деньги! — кричала она, стоя посреди комнаты. — Ты что, всё себе заберёшь?
— Успокойся, — огрызнулся он, сжимая кулаки. — Мне нужнее.
Ни копейки она не получила. Затем пропали её украшения — золотые серьги, кольцо, подаренное бабушкой. Следом исчезла шуба, которую она покупала на бонус с работы. Виктор становился всё более раздражительным. Однажды, когда она снова подняла шум, он замахнулся, но остановился, увидев её взгляд.
— Ещё раз так сделаешь, и я уйду, — тихо сказала она, но внутри всё кипело.
Марина поняла: надо разводиться, пока не стало хуже. Но беда пришла раньше. В дверь позвонили. Крепкие, коротко стриженные парни с холодными улыбками спросили:
— Когда гражданин Павлютин долги вернёт? Мы ждать устали, терпение не вечное.
Виктор даже не вышел. Но оказалось, что вопросы есть и к Марине. В договорах займов, которые он брал в микрофинансовых организациях, она значилась поручителем. Виктор обошёл чуть ли не все МФО города, оформляя займы за минуты, указывая её данные без её ведома. Деньги уходили на онлайн-казино, где он просаживал всё, что имел. Иногда ему везло, но выигрыши только подогревали азарт. Он стал игроманом, хотя Марина считала это глупостью, а не болезнью.
— Как он вообще умудрился? — возмущалась она, когда кредиторы ушли. — Я ничего не подписывала!
Но договоры были оформлены так, что её подпись не требовалась — достаточно было её имени и паспортных данных, которые Виктор знал наизусть. Когда кредиторы начали давить, он продавал вещи — её вещи, — чтобы закрыть срочные долги, и тут же брал новые. В итоге он сбежал, оставив её разбираться с последствиями.
Марине пришлось разводиться через суд — найти Виктора не удалось. Но кредиторы продолжали приходить, стоя в дверях её квартиры.
— Вы в браке были, когда он долги брал, — говорили они, глядя холодно. — Платите, гражданка, или хуже будет.
Марина отбивалась через суд и полицию, но от некоторых кредиторов избавиться не удалось. Ей пришлось продать почти всё ценное: украшения, технику, одежду. Она влезла в новые долги, чтобы закрыть старые. Квартиру сохранила чудом, но теперь жила в полупустой квартире, где из мебели остались только старый диван да телевизор. Клубы, рестораны, модная одежда остались в прошлом. Её гардероб устарел, денег на салоны красоты не было. Вечера перед мигающим телевизором стали её реальностью.
Продолжение: