Действительно, дальше было все, как во сне. Валентина отвела мужа в огород, подвела к колоде, в которой вода для полива огурцов грелась на солнышке.
- Раздевайся, - скомандовала Валя.
Саня послушно, словно ребенок, снял с себя рубаху, под ней еще была одна. Ее тоже снял. Стоял, опустив руки и не знал, что ему делать дальше. Отвык за это время, делать что то без команды. В нос шибанул едкий запах пота. Валя отшатнулась. Не от этого запаха. От того, что увидела. Кожа да кости. А еще много шрамов, на спине, на груди. Она осторожно погладила один из них.
- Ааа, ты этого испугалась. Это в плену немцы любили плетками баловаться. Развлекались от скуки.
Валя захватила с собой кусок мыла, который берегла для особого случая. Они уже давно забыли, как мыться с мылом. Чуть ли не с самого начала войны мылись щелоком. Она уже было собралась мыть мужа, но остановилась.
- Погоди, я сейчас.
Женщина бросилась в дом, вернулась с ножницами. Саня уже сидел на бревнышке. Долго стоять сил у него не было. Быстро, как только могла, Валя подстригла мужа, намыла его, потом велела снять исподнее. Саня сперва даже застеснялся, но не посмел ослушаться. Да и после всего, что делала с ним сейчас жена, ему даже дышать легче стало. Словно не грязь смывала она с него, а все прошлое, страшное, что с ним приключилось.
Пока Саня мылся, теща разыскала старые его штаны, кальсоны, рубаху. Думала, что много времени прошло, может и малы будут. Но его одежда, которую Саня носил много лет назад, болталась на нем, как на палке.
- Ну ничего, ничего, - бормотала Маша. - Главное живой. Мясо то нарастет. Хоть и голодно покуда у нас, но все одно не война. А там, глядишь, и лучше будет.
Они вернулись в избу. Настенка все еще сидела на кровати, забившись в уголок и смотрела исподлобья на незнакомца. Сейчас он был уже не такой страшный, как и все деревенские мужики, которых она знала. Но все равно чужой.
Дядька этот опять подошел к ней, хотел обнять. Сердечко малышки забилось чаще от страха. Она даже глаза закрыла. Хорошо, что рядом мама была. Она ласково провела рукой по головке.
- Иди сюда, - позвала Валя дочку. - Иди не бойся. Вот твой тятя. Когда он на войну пошел, ты совсем крошечная была, потому и не помнишь ее. А он тебя помнит и любит. И ты привыкнешь. А пока давайте есть садиться. Тятя то с дороги. Оголодал совсем.
Так и уселись они втроем на лавке, Настена между родителями. Маша поставила посредине стола большое блюдо с похлебкой, сверху посыпанной зеленым луком.
- Хлеб то у нас с травой. В том то году вовсе голод был, нынче уж получше. Муки немного дали.
Женщины переживали, что не могут накормить Саню, как бы хотелось. Мясо и сами не помнят когда ели в последний раз. Картошка давно закончилась, новая еще не наросла. Только и выручает трава. Зато Маша поставила на стол четверку казенной. Как то в магазине продавали. Она и купила то только потому, что больше купить нечего было. А тут продавщица ящик выставила. Расхватали сразу же. Что ящик то, на драку только. Досталось только тем, кто первыми в очереди стоял.
Щедрой рукой налила теща зятю полный граненый стакан, себе да Вале по глоточку, еще немного на донышке осталось.
- Ну давайте, с возвращением!
Александр даже вкус этот забыл. Глотнул несколько глотков. Внутри, как огнем опалило, закашлялся, поставил стакан на стол.
- Ты закусывай. Черпай снизу, погуще там. Все сытнее будет. А то ведь и опьянеть можно с непривычки то. - Валя пододвинула блюдо с похлебкой ближе к мужу. Слезы наворачивались на глаза, когда видела, с какой жадностью тот ест. Он вроде и старался себя сдерживать, но ничего не мог поделать.
Женщины ждали, что Саня сейчас наестся и расскажет им о том, что с ним было. Похлебка закончилась. Было видно, что мужчина не наелся.
- Ты погоди, Саня. Как бы с голодухи то ладно было. Живот скрутит. Потом я тебе еще налью. Хватит покуда. - беспокоилась Валя.
Между тем взгляд Сани стал совсем соловым, еще и выпитое дало себя знать. Он чувствовал, что захмелел. Было непривычно и хорошо. В животе тепло разлилось. Говорить совсем не было сил. Язык стал тяжелым. Глаза слипались. Валя увидела, что плохой он рассказчик сейчас и ничего от него не добьешься. Расстелила постель.
- Иди поспи, отдохни.
Саня поднялся, пошатываясь добрел до кровати, улегся и сразу же провалился в сон.
- Мама, ты Настенку то возьми сегодня с собой в чулан спать. Пусть в тишине отдохнет Санюшка.
Матери и говорить об этом не надо было. Она же ведь тоже женщина, понимает, что дочка наедине с мужем хочет остаться. Стосковалась баба за эти годы.
Теплая июньская ночь опустилась на деревню. На небе ни месяца, ни звездочек не видно. Темно. Валя приделала все дела, перемыла посуду. Задула лампу. Ничего не видно. Осторожно прошлепала босыми ногами по полу к кровати, где спал ее Саня. Привалилась к нему под бочок. Он вздрогнул, испугался ее прикосновения. Потом то ли во сне, то ли нет, обнял ее и прижал к себе.
- Спит видно родимый, - подумала женщина. - Намаялся.
Сон мужа был неспокойный. Он вскрикивал, иногда стонал, видно что то болело. Вдруг подскочил, уселся, огляделся по сторонам, видимо припоминал, где он и что с ним. Потом снова лег, обнял Валю и опять уснул.
А Валя не спала. Она прислушивалась к неровному дыханию мужа, к любому его движению, вздоху, крику. Хотелось узнать, что там снится ему сейчас. Вале даже обидно стало. Столько времени она ждала эту встречу, потом и ждать перестала. Теперь вот он рядом и спит, как будто не было долгой разлуки. Потом сама же и пристыдила себя. Мужик может за все это время только сейчас лежит в кровати, не на нарах, не на голой земле. Только сейчас он спит спокойно. А она еще и обижается. Но уснуть все равно не могла.
За окошком начало сереть, солнечный лучик пробился сквозь стекло, запрыгал по стене. Саня повернулся, открыл глаза. Только увидев рядом с собой Валю он осознал, что дома.
- Ты чего не спишь? - удивился он.- Рано ведь еще.
- А я и не спала всю ночь. Глядела на тебя, слушала, как ты дышишь. Не могла поверить, что ты рядом.
Она прижалась поближе к мужу, обняла его. Хотелось, чтоб тот хоть немного приласкал ее. Но вместо этого Саня отвел взгляд. Он даже слегка отстранился от нее.
- Прости, Прости меня. - Прошептал он и в шепоте этом была такая тоска, такая боль. - Прости. Не мужик я видно больше. Видно отбили все там в плену, застудился весь на морозе, надсадился на тяжелой работе.
Валя вздрогнула от этих слов, но тут же ответила.
- Ты не виноват. Это все война. Все из за нее. Но ничего. Поживешь дома. Мама полечит тебя, как сможет. Травами своими. Поправишься, мясо на костях нарастет. Снова здоровым мужиком станешь. Как раньше. Помнишь, какой ты был, когда тебя на войну провожали. Вот и опять таким будешь. Крепким, сильным.
Валя говорила это с такой уверенностью, что Саня поверил ее словам. Конечно, надо только время, чтоб он снова стал таким, каким был раньше. И он обязательно таким станет. А сейчас нужно просто набраться терпения. Иначе для чего он прошел через столько испытаний и лишений, все выдержал. А теперь, когда он дома, сдаваться никак нельзя.
На другой день Валя не пошла на работу. Ей было страшно, вдруг она придет обратно, а ее Сани нет. Вдруг, она даже придумать не могла, что такое вдруг может с ним случится, но все равно. Хоть наглядится она , наговорится с любимым, да просто надышится рядом с ним.
Ее уже не смущало то, что Саня вчера сказал. После того, как они встретили утро, как ласкали друг друга, Валя была уверенна, что оклемается ее Саня, все у них ладно будет. Не может по другому быть, ведь они так любят друг друга.
Саня расспрашивал о всех деревенских новостях, о тех, кто пришел и не пришел. Но он почему то боялся спросить про отца, что с ним. А Валя почему то ничего не говорила о нем. Но та сама поняла, что пора сказать. Не будешь же замалчивать это все время.
Отцу тоже повестку принесли. И его проводили на войну. Саня удивился.
- Как ушел. Ведь он по годам уже не подходил. Не должны были его забрать.
Но Валя только головой качнула. Пришло время, что мужиков для войны в деревне совсем не осталось. Тогда и стали призывать тех, кто по возрасту уже не должен был идти. А еще мальчишек, не достигших возраста.
Ушел свекор на войну, а вскоре принесли на него похоронку. Погиб. Саня молча принял это горькое сообщение. Слез не было. Они у него давно уже пропали. Просто сидел ошеломленный и молчал. А Валя рассказывала, как они съездили потом в ту избушку в лесу, забрали там все, что можно было забрать, все то, что могло пригодиться. А в избушку лесную вскоре поселили семью беженцев. Они так и живут там до сих пор. Обратно решили не возвращаться. Не к чему и не к кому. Дом разбит, родных не осталось.
Вечером, когда вся маленькая семья собралась вместе, Александр начал свой рассказ о том, что с ним случилось за эти годы.