Итак, вот мы привели к власти НСДАП разобрались с тем, как видели возрождение Германии либерально-демократические и нацистские силы. Выяснили, почему стратегия первых в итоге потеряла популярность, а вторых — приобрела. Но что же было дальше?
А дальше — мучительные попытки совместить военные приготовления с социальной политикой и причудливые экономические реформы…
Введение: об уровне жизни в нацистской Германии
Есть мнение, что Гитлер принес много бед разным народам ради процветания собственного, действительно повысив уровень жизни немцев. Пожалуй, нет более далекого от истины утверждения. И дело даже не в том, что нацисты репрессировали этих самых немцев или гнали их на убой мировой войны. И даже не в том, что они умерщвляли немцев из-за «неполноценности».
Например, заработные платы немцев так и не вышли на докризисный уровень, а рабочая неделя стала дольше (с.18). Рост цен в результате политики полного импортозамещения поставил большинство немцев на грань растительной диеты, не говоря уже о снижении потребления более «зажиточных» товаров типа одежды, бензина, и кружечки баварского после трудового дня (с.127-128).
Сократилось число врачей на душу населения, что вкупе с дороговизной жизни подкосило тренды, заданные Веймарской республикой. Смертность в предвоенной нацистской Германии выросла для всех возрастных категорий, за исключением младенцев до 1 года.
Нацисты пытались повысить уровень жизни простого населения «любой ценой, но бесплатно», запустив огромное количество проектов по созданию «народных» товаров, от автомобилей, до квартир, которые могла бы позволить среднестатистическая немецкая семья (с.131). Но оказалось, что без смены приоритетов сделать товары действительно «народными» и при этом выйти на самоокупаемость — невозможно. В этом смысле показательна судьба фольксвагена («народного автомобиля» в пер. с немецкого), о которой я писал здесь. Не сумев добиться снижения себестоимости автомобиля до приемлемого уровня, проект задвинули в «долгий ящик», предложив гражданам принять участие в программе ежемесячных взносов, чтобы получить автомобиль «когда-нибудь». Если бы Гитлер действительно хотел развивать гражданскую автомобилизацию, то как минимум отменил бы драконовские акцизы на бензин, а как максимум, вложил в проект народного автомобиля больше средств.
То же касалось, к примеру, «народных квартир». Снизить цену квартир было возможно только за счёт сокращения её площади до 32-42 квадратов (на семью в 4 человека), отсутствия ванной комнаты, горячего водоснабжения и центрального отопления и подачи электричества только в целях освещения. Но цена даже такой квартиры оказалась бы неподъёмной для средней немецкой семьи, так что вместо постройки 300 тысяч новых «народных» квартир ежегодно, нацисты ограничились сотней с лишним тысяч за пару лет (c.141-142).
Единственный «народный» товар, который действительно стал таковым — это Volksempfänger (Народный радиоприёмник), также известный как «Глотка Геббельса». Именно Геббельс указал на важность распространения радио среди простого населения с целью увеличения эффективности пропаганды. Но и здесь сам по себе рост уровня жизни немцев был не в приоритете.
Как же нацисты довели народ до такого состояния? Давайте разбираться.
Экономические реформы: аграризм, боссизм, автаркизм
Plague Inc: EvolvedChemical Weapon Theme5:30
Национал-социалисты пришли к власти с обширной программой реформ немецкого общества. С одной стороны, эти реформы были призваны решить острейшие социальные проблемы Германии, накопившиеся к 1933 году. Но с другой, Гитлер не упускал из виду своей важнейшей цели, упоминая о ней даже на заседании комитета по созданию рабочих мест (с.47):
Будущее Германии зависит исключительно от восстановления вермахта. Все прочие задачи должны отступить перед задачей перевооружения… Так или иначе, я, полагаю, что в будущем в случае конфликта между требованиями вермахта и другими целями интересы вермахта должны иметь приоритет.
Руководствуясь этой логикой, нацисты принялись за дело, готовя страну к длительному противостоянию.
Программа Рейнхардта
Существует байка, что Гитлер был единственным политиком, который выполнил все свои предвыборные обещания. Брешут, конечно. Нацисты не смогли реализовать многие пункты своей политической программы, а некоторые пожелания избирателей удовлетворяли с нюансами, подобно джиннам из волшебной лампы. Яркий тому пример — создание рабочих мест.
Предшественник Гитлера на посту канцлера, Курт фон Шлейхер, уже разработал программу восстановления рабочих мест. Правда, не успел реализовать её, но бюджет в 600 млн. рейхсмарок уже утвердили. Эту сумму нацисты растащили на финансирование армии, местных властей и мелиорацию сельскохозяйственных земель. Однако вскоре нацисты выступили с собственным планом, выделив на него целый миллиард рейхсмарок! Эта программа была связана с новым статс-секретарем министерства финансов Фрицем Рейнхардтом, который выступил её горячим пропагандистом. В мае 1933 года, когда нацисты уже «зачистили поляну» многопартийности, программу обнародовали.
Миллиард рейхсмарок — крупная сумма для бюджета, а потому программа утверждалась не без споров. Предполагались создание рабочих мест в сельском хозяйстве (строительство и реконструкция ирригационных каналов, лесопосадки и т.д.), в городах (ремонт зданий и коммуникаций), а также знаменитое строительство автобанов и ремонт дорог. При этом доля затрат на тот или иной проект периодически пересматривалась (с.12-15).
Яркий пример противоречий реализации программы Рейнгардта — ситуация в отрезанной польским коридором Восточной Пруссии, где в феврале 1933 года было зарегистрировано 131 тысяча безработных.
Тамошний гауляйтер, Эрих Кох, через полгода объявил свою область территорией полной занятости. Этот пример вдохновил «битву за рабочие места» и в других регионах. За «Планом Коха» последовал «План Тапольского» в Рейнланде, «План Геринга» в Берлине, «План Зиберта» в Баварии и «План Гельмута» во Франконии.
Вопрос качества созданных Кохом рабочих мест повис в воздухе. Восточная Пруссия — регион преимущественно сельскохозяйственный и безработицу там устраняли за счёт отправки людей на работы в поля, вне зависимости от квалификации (с.18-19). Безработные сгонялись в так называемые «Товарищеские лагеря» (Kameradschaftslager), где они занимались тяжелыми земляными работами и прошли программу политического образования, разработанную Германским трудовым фронтом. Кох даже ухитрился выдать за инициативу по созданию рабочих мест один из первых импровизированных концлагерей (с.52).
Кроме того, в этот регион пошла значительная доля средств на устранение безработицы, хотя на него приходилось всего 1,89% немецких безработных. Особую роль сыграло дорожное дорожное строительство — знаменитые нацистские автобаны. Гитлер вынашивал планы покрыть Германию развитой дорожной сетью с целью быстрой переброски войск на противоположные концы страны в кратчайшие сроки. Однако автобаны не внесли существенного вклада в сокращение безработицы по стране в целом (с.53).
Та же история складывалась и в других немецких регионах. Сельскохозяйственные отсталые районы испытали сильный прирост занятости, тогда как в городах и развитых регионах занять людей было уже сложнее. Таким образом, сокращение безработицы происходило крайне неравномерно. Например, в целом по Германии в сельском хозяйстве число безработных за полтора года сократилось почти на 80%, тогда как в рудодобыче и торговле уже всего на 40% (с.24-25).
Важно понимать, что сокращение безработицы не являлось целью нацистского режима. Правительству Рейха было важно показать населению, что «пик безработицы пройден» (с.54), что и было продемонстрировано в начале 1934 года. Теперь эти планы можно было аккуратно свернуть по тихой грусти. С тех пор программы трудоустройства касались в основном военных задач, а деньги на создание рабочих мест в гражданском секторе не выделялись. Эту тему мы рассмотрим в следующей части.
Так нацисты и решили проблему безработицы — созданием «мусорных» рабочих мест и ужесточением эксплуатации трудящихся.
Бизнес-партнёрство
Разгром независимых профсоюзных объединений и насильственное слияние работодателей и работяг в единый провластный «Германский трудовой фронт» сильно ударил по переговорной позиции последних. Ставки заработной платы были заморожены (с.172) в рамках «Закона о регулировании национального труда», а бизнес получил возможность самостоятельно разбираться с трудовыми конфликтами на предприятиях без контроля со стороны рабочих объединений. Принцип «фюрерства», который перетёк и в сферу найма, заработал в полную силу. Рабочим было запрещено увольняться и переходить на другое место работы без согласия работодателя.
Подобные уступки компенсировали бизнесменам ограничения на зарубежную торговлю. Многие фирмы сливались в т.н. «рейхсгруппы», «деловые группы» и «отраслевые группы» в зависимости от сферы их занятости. Эти группы играли роль канала связи между отдельными фирмами и Рейхсминистерством экономики. Рейхсминистерство экономики же проводило политику ограничения импорта, а также выдачу экспортных субсидий, которые формировались за счёт перераспределительного промышленного налога в размере от 2 до 4% с оборота. Ясное дело, субсидии доставались не всем. Всего с 1933 по 1936 г. министерство проконтролировало создание не менее чем 1600 добровольных картелей и навязало 120 принудительных картельных соглашений (с.100). В банковской сфере государство превратилось во владельца контрольного пакета акций крупнейших немецких банков. Среди левого крыла нацистов даже высказывались мнения о полной национализации банковской сферы, но Ялмар Шахт не поддерживал эти предложения.
В страну не ввозилось ничего, что не получило бы разрешения правительства через т.н. «импортные сертификаты», которые выдавались надзорными агентствами Рейхсбанка. Вывоз капитала тоже был запрещен. Великая депрессия окончилась, внутренний спрос вырос и цены поползли вверх, что не на шутку перепугало руководство Рейха. В 1934 году ввели ряд указов о твёрдых ценах, что тоже было не по нраву производителям. Однако в условиях роста внутреннего спроса, отсутствия зарубежных конкурентов, замороженных зарплат, отсутствия независимых профсоюзов и ползучего роста цен невзирая на указы, прибыли немецких фирм росли. И в целом, ситуация их вполне устраивала. Оказалось, что экономическая свобода не очень-то и нужна капиталистам, если правительство может обеспечить им комфортное ведение бизнеса внутри страны.
Не будет открытием, что в условиях подготовки к войне, лучше всех ощущали себя те фирмы, которые обеспечивали не только военные заказы, но и импортозамещение. Среди них легендарная IG Farben, ставшая синонимом спайки немецкого бизнеса и нацистского правительства, о чём довольно детально писал наш «Дорогой друг».
Этот концерн, специализирующийся на промышленной химии, прилично поднялся на государственных заказах. Именно IG Farben улучшил и активно внедрил передовой метод «гидрогенизации угля», превращающий уголь в жидкое топливо, чем обеспечил военной экономике Германии мощный источник топлива в условиях нехватки нефти. Вскоре он начал работу над производством синтетического каучука (резины) — другого важнейшего компонента промышленной сферы.
Правительство по достоинству оценило эти усилия и было готово компенсировать концерну любые убытки. За счёт роста цен для потребителей (с.108):
С чисто экономической точки зрения было бы неправильно производить в стране нефть по цене в 19 пфеннигов, в то время как ее рыночная цена составляет 5 пфеннигов. Но я заявил импортерам: «Каким образом вы можете гарантировать, что в мире не начнется война?» Для нас, национал-социалистов, помимо экономических критериев <…> решающими являются военные соображения. Поэтому я намерен всеми средствами способствовать производству топлива из германского сырья и дать необходимые гарантии цен и продаж.
Аналогичным образом действовало правительство и в других стратегических отраслях. И это принесло плоды.
Таким образом, правительство Третьего Рейха заручилось поддержкой немецких промышленников путем ликвидации независимых профсоюзов, запрета забастовок, запрета на увольнение без разрешения работодателя и заморозке заработных плат, серьёзно ужесточив эксплуатацию трудящихся. Готовя страну к войне, нацисты обрезали финансирование импортозависимым отраслям, дабы сберечь иностранную валюту, необходимую для финансирования импортозамещения. В числе пострадавших оказалась, например, текстильная промышленность, которая закупала сырьё за границей. В результате, для немцев качество одежды упало, а цена выросла (с.246).
Аграрный вопрос
Интересный кейс для любителей сравнений коммунистических и фашистских диктатур. Если в сталинском СССР уровень жизни на селе скорее ухудшился, так как на аграрный сектор взвалили всю тяжесть индустриализации, то в Германии, напротив, положение крестьян даже в чём-то улучшилось.
Ещё в Веймарской Германии аграрный сектор играл довольно заметную роль, а потому за голоса крестьян бились все политические силы (с.10). Крестьяне часто объединялись в профсоюзные ячейки, создавали кассы взаимопомощи и заключали коллективные договора, охватывавшие более миллиона человек и несколько сотен тысяч ферм (с.15). В конечном итоге победили нацисты, чем обеспечили себе надежное подспорье на выборах (с.13, с.24-26). Даже в 1936 году девять с лишним миллионов человек из всей шестидесяти семи миллионной Германии были заняты в сельхозе (с.8), а многие горожане все ещё были связаны с деревней родственными связями. Сам не читал, но рассказывали, будто бы даже один небезызвестный художник в одной своей книге начал повествование с рассказа о том, как его отец, «сын бедного селянина», перебрался в город и получил чин, но после отставки переехал в деревушку, замкнув цикл своей жизни возвращением к корням предков.
Таким образом, нацистские идеи крови и почвы с преклонением перед крестьянством не были полной архаикой. Они хорошо прижились в условиях переходного общества, каким все ещё во многом оставалась тогдашняя Германия. К тому же, нацистское руководство хорошо помнило о блокаде Германии во время прошлой войны (от которой, по разным оценкам, скончалось до полумиллиона человек) и стремилось обеспечить стране продовольственную безопасность, прежде чем взять реванш.
В 1933 году на руководящие должности министерства сельского хозяйства были назначены Рихард Дарре и Герберт Бакке — закоренелые нацисты и представители «аграрного крыла» НСДАП, которые оказались не удовлетворены печальным состоянием немецкого аграрного сектора.
Дело в том, что немецкие крестьяне жили сравнительно небогато. Например, на каждого немецкого землевладельца приходилось около 2,1 га площади обрабатываемой земли, меньше чем во многих развитых европейских государствах. Учитывая, что 2,1 гектара это «средняя по больнице» без учёта распределения земли по доходным группам, ситуация у среднего немецкого «бауэра» была еще печальнее. Рабочий день у них был дольше, чем у городских, а качество инфраструктуры — ниже.
Разумеется, Дарре и Бакке видели проблему сельского хозяйства в недостатке жизненного пространства. Первый запомнился в качестве вдохновителя плана «Ост», что осуществлялся уже Гиммлером, а второй и вовсе уроженец Российской Империи, уехавший в Германию и ещё в 1926 году запомнившийся эпичной диссертацией по теме «Русское зерновое хозяйство как опора российского населения и российской экономики», где выдал следующее (с.156):
…развитие российской экономики можно организовать лишь посредством «проникновения иностранных этнических элементов высшего качества, которые станут верхушкой общества и вступят в борьбу с основной массой населения. Источником [этого проникновения] станет „Народ без земли“ [т.е. немцы]».
Аграризм этих интересных личностей заключался в приверженности к родовым немецким корням, которые следовало искать в деревенской жизни. Это не значит, что Бакке и Дарре были отбитыми ретроградами, однако их стремление вернуться к идиллии «прекрасного прошлого» породило несколько интересных реформ.
Например, в октябре 1933 года был принят Закон о наследственных дворах, который защищал собственность (правда, это распространялось на наделы размером не менее 7,5 га и не более 125 га) крестьянина от изъятия за долги и обеспечивал её передачу из поколения в поколения неотчуждаемым правом. Однако звание «крестьянина» теперь было почетным титулом и обладать им мог лишь тот, кто докажет немецкую чистоту своей родословной до 1800 года и не имеет инвалидности. К тому же, собственность эта передавалась по наследству только по мужской линии, а ещё её нельзя было продавать и закладывать в залог.
Той же осенью был создано «Имперское земельное сословие» (ИЗС) — аналог Германского Трудового фронта для работяг и деловых группы для предприятий. Это было общегерманское сельскохозяйственное объединение, действовавшее как связка между немецким крестьянством и министерством продовольствия. ИЗС существовало на принципах самофинансирования за счёт взносов крестьянских дворов, а ещё контролировало смежные отрасли, типа сельских банков и скупщиков сельхозпродукции. Кроме того, с введением твёрдых цен, именно к земельному сословию перешёл контроль над ценами в аграрном секторе. На пике своего влияния ИЗС являлось крупнейшей в мире экономической единицей. Её объём продаж превышал 30 млрд. рейхсмарок, опосредованно оно контролировало до 25% немецкого ВВП и до 40% всей рабочей силы (с.162).
Перед ИЗС стояла задача ещё больше сократить потребление импортного сырья в сельском хозяйстве. Под эгидой организации повышались закупочные цены на продукцию сельхоза, создавались продовольственные и семенные склады, вводились в строй новые силосные башни. Во время неурожайных годов ИЗС активно пропагандировало «Битвы за урожай» среди владельцев наследственных дворов, в добровольно-принудительном порядке требуя сверхурочных работ. Также оно помогало фермерам осваивать тайну разбавления хлебопекарной муки кукурузной или даже картофельным крахмалом (с.165) способствовала формированию более «сезонных» (читай, аскетичных) потребительских привычек. Например, отказ от потребления яиц на Рождество (с.18), ведь зимой куры не несутся.
Однако обеспечить продовольственную безопасность ИЗС было не суждено. Из таблицы заметно, что динамика сборов урожая, потребления и создания запасов сильно зависели от аграрного цикла. Урожайный 1933 год сменился неурожайными, 1934-1936, в результате чего земельное сословие было вынуждено периодически «открывать закрома» на насущные нужды. За два года до войны немцам повезло — урожайные годы вновь позволили накопить стратегический резерв, в который в преддверии войны вложились особенно хорошо. Но, как покажут дальнейшие события, его окажется недостаточно.
Стоит отметить, что положение немецкого крестьянства во многом действительно улучшилось (с.168). За счёт роста закупочных цен выросли их заработки, однако вся тяжесть деревенского праздника жизни легла на городские слои населения. Потребление мяса сократилось, да и сама еда, как указывалось выше, производилась из более низкокачественных и дешевых продуктов. К тому же, селянам всё равно приходилось участвовать в сверхурочных работах в рамках «битв за урожай».
Заключение
В результате реформ в трудовой, экономической и сельскохозяйственной сфере, нацисты наладили достаточно эффективный экономический механизм, заточенный на подготовку к войне.
Но это досталось немцам дорогой ценой. Экономика страны оказалась расколота надвое: приоритетные отрасли и все остальные. Восстановление Третьего Рейха после Великой Депрессии было основано на восстановлении тяжелой промышленности, химии и военки, в ущерб гражданским отраслям. Афоризм «пушки вместо масла» заработал при нацистах в полную силу.
Однако Гитлер понимал, что жить в таких условиях долго не получится и его время было на исходе. О том, что именно сподвигло нацистов начать свой завоевательный поход мы поговорим в следующей статье примерно через неделю.
Автор: Фёдор Яковлев
Если вы готовы вложиться в импортозамещение и вам понравился материал, вы можете отправить деньги на счёт автора (сбер 2202 2005 4871 3468). Финансы пойдут на милитаризацию экономики.