Первое, что я почувствовала, – тупую боль в висках и сухость во рту. Глаза не открывались, словно веки налились свинцом. Где-то рядом размеренно пищал прибор, а в воздухе витал характерный запах лекарств. Больница. Память отказывалась мне служить, и я никак не могла вспомнить, как здесь оказалась.
Сквозь опущенные веки пробивался тусклый свет. Я попыталась пошевелиться, но тело казалось чужим и не слушалось. В этой полудрёме я услышала приглушенные мужские голоса. Один из них, низкий и родной, принадлежал моему мужу Андрею.
— Доктор, когда она придёт в себя? — в голосе мужа слышалось напряжение.
— Трудно сказать. Состояние стабильное, но сотрясение мозга довольно серьёзное. Возможна кратковременная потеря памяти.
— Насколько кратковременная? — поспешно спросил Андрей.
— Обычно это касается событий, произошедших непосредственно перед травмой. Иногда пациенты не помнят несколько часов, иногда — дней.
Наступила пауза. Я почти физически ощущала, как муж подбирает слова.
— А есть вероятность, что она вообще не вспомнит тот вечер?
В этот момент мой сонный мозг насторожился. Что-то в интонации Андрея было не так. Слишком много тревоги для обычного вопроса.
— Вполне возможно, — ответил врач. — Но гарантировать не могу. Память — вещь капризная. Иногда амнезия проходит через пару дней, а иногда воспоминания возвращаются фрагментами, когда человек сталкивается с чем-то, что их запускает.
— Главное, чтобы она не вспомнила тот вечер, — произнёс Андрей таким тоном, что холодок пробежал по моей спине.
Я невольно дёрнулась, и аппарат рядом запищал чаще. Голоса стихли, послышались торопливые шаги.
— Кажется, просыпается, — сказал врач.
Я почувствовала тёплое прикосновение к руке.
— Наташа, милая, ты меня слышишь? — голос Андрея звучал обеспокоенно и нежно.
С усилием я открыла глаза. Лицо мужа расплывалось, но я узнала его тёмные волосы, щетину на подбородке и любимый серый свитер.
— Андрей? — голос охрип и едва слушался. — Что... что случилось?
— Ты попала в аварию, — он осторожно погладил мою руку. — Ударилась головой. Но всё уже хорошо, ты в безопасности.
Рядом с ним стоял мужчина в белом халате – полноватый, с залысинами и добрыми глазами.
— Здравствуйте, Наталья Сергеевна. Я доктор Соловьёв. Как вы себя чувствуете?
— Голова болит, — призналась я. — И всё плывёт перед глазами.
— Это нормально, пройдёт. У вас сотрясение мозга и небольшие порезы от стекла. Но ничего серьёзного. Побудете у нас несколько дней, и отпустим домой.
— А что произошло? Я не помню...
Андрей и доктор переглянулись.
— Вы попали в автомобильную аварию, — пояснил врач. — На перекрёстке в вашу машину врезался грузовик. Вы были за рулём.
Я попыталась вспомнить, но в памяти была лишь темнота.
— Я ничего не помню...
— Это нормально, — поспешил успокоить меня доктор. — Ретроградная амнезия — частое явление при сотрясениях. Обычно память возвращается сама, постепенно. А сейчас вам нужен покой.
Он сделал какую-то отметку в карте и вышел. Мы с Андреем остались одни. Муж смотрел на меня с беспокойством, но за этим беспокойством мне почудилось что-то ещё... облегчение?
— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он. — Воды? Может, позвать медсестру?
— Нет, всё нормально, — я попыталась сосредоточиться. — Андрей, что было в тот вечер? Почему я села за руль?
Его лицо на мгновение напряглось, но он быстро взял себя в руки.
— Мы были у твоей подруги Ирины на дне рождения, — начал он. — Засиделись допоздна. Я выпил вина, поэтому за руль села ты. По дороге домой в нас врезался грузовик.
История звучала правдоподобно, но что-то в ней не складывалось. Я попыталась вспомнить тот вечер, но память упрямо подсовывала только разрозненные образы: нарядное платье, которое я выбирала; какие-то цветы; звук бьющегося стекла... и ощущение ужаса. Странного, всепоглощающего ужаса, никак не связанного с аварией.
— А Ирина меня не навещала? — спросила я.
— Нет ещё, — Андрей отвёл взгляд. — Я вообще мало кому сообщил. Хотел, чтобы ты сначала пришла в себя.
— А мама знает?
— Да, я ей позвонил. Она приедет завтра.
В палату вошла медсестра с подносом, на котором стояли стакан воды и какие-то таблетки.
— Время принимать лекарства, — сказала она. — А вам, молодой человек, пора идти. Пациентке нужен отдых.
Андрей послушно встал и наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб.
— Выздоравливай, родная. Я приеду завтра.
Когда он ушёл, медсестра помогла мне принять таблетки и удобнее устроиться на подушках.
— Как голова? — спросила она участливо.
— Болит, — призналась я. — И какая-то путаница в мыслях.
— Это пройдёт, — заверила она меня. — У нас был пациент с сотрясением, так он неделю не мог вспомнить, как зовут его кота. А потом — бац! — и всё вернулось.
Она поправила капельницу и вышла, оставив меня наедине с мыслями. Слова Андрея не давали покоя. "Главное, чтобы она не вспомнила тот вечер". Что произошло на самом деле? Что он скрывает?
Усталость взяла своё, и я погрузилась в тревожный сон. Мне снились обрывки событий: вот я надеваю серебристое платье, вот собираю волосы в высокую причёску... Но всё остальное тонуло в тумане.
Утром меня разбудил голос врача.
— Как мы себя чувствуем сегодня?
Я открыла глаза. Доктор Соловьёв стоял у постели с планшетом в руках. За окном был ясный день, солнечные лучи падали на больничную тумбочку, где стояла ваза с цветами. Я не помнила, чтобы вчера они там были.
— Лучше, — ответила я. — Голова почти не болит.
— Отлично! — он сделал пометку в карте. — Мы уже сделали все необходимые обследования. Серьёзных повреждений нет. Продержим вас ещё пару дней для наблюдения и отпустим домой.
Я кивнула.
— Доктор, скажите... эта амнезия... она пройдёт?
Он присел на край кровати.
— В большинстве случаев память возвращается полностью. Но иногда события, предшествующие травме, так и остаются в тумане. Это зависит от многих факторов. Но не стоит об этом беспокоиться. Мозг очень мудрый орган, он сам решает, что нам помнить, а что — нет.
После его ухода я наконец заметила свой телефон на тумбочке рядом с цветами. Андрей, должно быть, принёс его вчера, но я не обратила внимания. Я потянулась к нему, морщась от боли в ушибленном плече. Экран был треснут, но телефон работал.
Первым делом я проверила последние звонки и сообщения. В день аварии я звонила маме, потом в какой-то магазин, а затем был пропущенный от Ирины. Сообщений было несколько — от мамы, от коллеги по работе, от Ирины. Я открыла переписку с подругой.
"Наташка, ты где? Мы все собрались, только тебя ждём!"
Я нахмурилась. Судя по сообщению, Ирина ждала меня на своём дне рождения, но я так и не приехала. Это противоречило тому, что сказал Андрей.
Я пролистала дальше, но больше сообщений от неё не было. Может, мы созвонились? Не раздумывая, я нажала на её контакт. Гудки шли долго, и я уже хотела сбросить вызов, когда услышала её голос.
— Наташа?! Господи, ты где? Что случилось? Почему ты пропала?
— Ирин, привет, — мой голос звучал хрипло. — Я в больнице. Попала в аварию.
— Что?! — она ахнула. — Когда? Как ты?
— Я... нормально. Сотрясение мозга и пара царапин. Слушай, я многого не помню. Андрей сказал, что мы были у тебя на дне рождения в тот вечер, а потом попали в аварию по дороге домой.
На другом конце линии повисла странная тишина.
— Ирина?
— Наташ, — её голос звучал растерянно, — у меня не было никакого дня рождения. Я ждала тебя на девичник — помнишь, мы собирались с девчонками из института? Но ты так и не приехала. Не отвечала на звонки. Я думала, вы с Андреем поссорились или что-то в этом роде.
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Ты уверена?
— Конечно уверена! У меня день рождения в июле, а сейчас апрель. Я не понимаю, зачем Андрей...
В этот момент дверь палаты открылась, и вошёл он — мой муж, с букетом белых лилий и пакетом фруктов. Увидев телефон в моей руке, он замер на пороге.
— Ирин, я перезвоню, — быстро сказала я и сбросила вызов.
— С кем ты разговаривала? — спросил Андрей, подходя ближе.
— С мамой, — соврала я. — Говорила, что со мной всё в порядке.
Он заметно расслабился и улыбнулся.
— Я рад, что тебе лучше. Вот, принёс твои любимые лилии и немного фруктов. Больничная еда — та ещё гадость.
Андрей поставил цветы в вазу рядом с теми, что уже стояли там. Я пригляделась — это были белые розы.
— Кто принёс эти цветы? — спросила я.
— Я, вчера, — ответил он, не глядя на меня. — Ты, наверное, не заметила. Тебе было не до того.
Ещё одна ложь. Я точно помнила, что вчера цветов не было. А белые розы я не любила — у меня на них аллергия.
— Тебя сегодня отпустят с работы пораньше? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.
— Да, я договорился. Буду с тобой до вечера, потом снова приеду завтра утром.
Он сел на стул рядом с кроватью и взял меня за руку. Его ладонь была тёплой и шершавой — такой знакомой. Мы были женаты уже пять лет, и я всегда считала, что между нами нет секретов. Но сейчас я смотрела на него и словно видела незнакомца.
— Андрей, — осторожно начала я, — расскажи ещё раз, что произошло в тот вечер. Всё, что помнишь.
Его пальцы чуть напряглись, но голос остался спокойным.
— Мы поехали к Ирине на день рождения. Посидели, выпили немного. Я не мог вести машину, поэтому за руль села ты. На перекрёстке Ленина и Гагарина в нас врезался грузовик. Водитель не справился с управлением, проскочил на красный. Нас отвезли в больницу. У меня только пара синяков, а ты ударилась головой.
История была та же, но теперь я точно знала, что она лживая. Ирины не было дома в тот вечер — она ждала меня совсем в другом месте.
— А что было до Ирины? — спросила я. — Помню, что надевала серебристое платье...
— Да, то самое, с блёстками, — кивнул он. — Ты всегда его надеваешь на особые случаи.
И снова ложь. Моё серебристое платье было строгим, без единой блёстки. Я носила его на официальные мероприятия, а не на вечеринки с подругами.
Весь день Андрей был внимателен и заботлив. Помогал мне есть, рассказывал о работе, включал телевизор, чтобы развлечь меня. Но я чувствовала фальшь в каждом его движении. Что-то случилось в тот вечер, что-то, о чём он не хотел, чтобы я вспомнила.
Когда он ушёл, я снова позвонила Ирине.
— Наташ, я весь день о тебе думаю, — сказала она. — Что происходит? Зачем Андрей наврал про день рождения?
— Не знаю, — честно ответила я. — Я слышала, как он говорил врачу, что главное — чтобы я не вспомнила тот вечер. Что-то случилось, Ира. Что-то серьёзное.
— Хочешь, я приеду?
— Нет, не надо, — быстро ответила я. — Я пока хочу во всём разобраться сама. Просто скажи мне: ты точно ждала меня на девичнике? В котором часу?
— В семь. Мы собирались в "Две чашки" — знаешь, то новое кафе на Пушкинской? Ты написала, что будешь, но так и не появилась.
— А ты не звонила Андрею, когда я пропала?
— Звонила, но он не ответил. Я решила, что вы оба куда-то уехали или, не знаю, устроили романтический вечер.
Я задумалась. Если авария произошла по дороге с несуществующего дня рождения Ирины, то где же я на самом деле была в тот вечер?
— Ира, мне нужна твоя помощь. Ты можешь узнать, где именно произошла авария? В новостях должно быть, если это было что-то серьёзное.
— Конечно, я поищу. Позвоню, как только что-то найду.
После разговора с Ириной я откинулась на подушки, пытаясь собрать осколки воспоминаний. Серебристое платье... цветы... страх... что ещё?
Я закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться. В памяти всплыл запах — терпкий, древесный. Одеколон? Да, похоже на одеколон, но не Андрея. Он пользовался другим. Чей же это был запах?
Перед глазами пронеслась картинка: я стою в прихожей, поправляю причёску перед зеркалом. На мне то самое серебристое платье. Звонок в дверь. Я открываю, но на пороге не Андрей... Изображение расплывалось, и я никак не могла разглядеть лицо.
Зазвонил телефон. Это была Ирина.
— Наташа, я нашла новости про аварию! На перекрёстке Ленина и Гагарина действительно произошло ДТП с участием легкового автомобиля и грузовика. Но это был не ваш автомобиль! В новостях указана марка — синяя "Тойота". У вас же серебристый "Фольксваген", верно?
У меня перехватило дыхание.
— Да... То есть в аварии был кто-то другой?
— Получается, что так. Я нашла ещё одну странность. В той аварии пострадал только водитель грузовика. В легковушке никого не было — водитель сбежал с места происшествия.
Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Ира, мне нужно подумать. Я перезвоню.
Я отключила телефон и уставилась в потолок. Если не было никакой аварии с моим участием, то почему я в больнице? Почему Андрей лжёт? И где я была в тот вечер на самом деле?
В памяти снова всплыл запах чужого одеколона и новый образ: я сижу в кафе напротив мужчины. Он что-то говорит, наклонившись ко мне. Я вижу его руки — красивые, с ухоженными ногтями. На безымянном пальце правой руки — необычное кольцо с тёмным камнем.
Я вздрогнула, когда дверь палаты открылась. Вошла медсестра с подносом лекарств.
— Время принимать таблетки, — сказала она. — Как вы себя чувствуете?
— Нормально, — рассеянно ответила я и вдруг вспомнила кое-что важное. — Скажите, а кто привёз меня в больницу?
Медсестра нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Вас привёз муж, насколько я знаю. Вы были без сознания.
— А при поступлении... у меня были какие-то травмы? Порезы от стекла, как сказал доктор?
— У вас была травма головы, — осторожно ответила она. — Насчёт остального лучше спросить у доктора Соловьёва.
После её ухода я осмотрела свои руки и ноги. Никаких следов порезов или ушибов, кроме небольшой шишки на затылке. Странно для человека, попавшего в серьёзную аварию.
Вечером Андрей не приехал, только позвонил и сказал, что его задержали на работе. Я почувствовала облегчение — мне нужно было время, чтобы подумать.
Той ночью мне снова приснился сон. Я вновь стояла в прихожей, ждала кого-то. Звонок в дверь. Я открываю — на пороге мужчина с букетом белых роз. Его лицо всё ещё размыто, но я чувствую, что знаю его. Мы едем куда-то на его машине — синей "Тойоте". Потом кафе, приглушённый свет, тихая музыка. Он говорит что-то важное, я киваю. А потом... потом телефонный звонок. Я смотрю на экран — это Андрей. Лицо моего спутника меняется, он просит не отвечать. Я в смятении...
Я проснулась в холодном поту. За окном уже светало. События того вечера начинали складываться в единую картину, но всё ещё оставались пробелы.
После завтрака меня навестил доктор Соловьёв. Осмотрев меня, он довольно кивнул.
— Вы идёте на поправку, Наталья Сергеевна. Ещё день-два, и сможете отправляться домой.
— Доктор, — я набралась смелости, — скажите честно: у меня были травмы, характерные для автомобильной аварии?
Он удивлённо приподнял брови.
— С чего такой вопрос?
— Я многого не помню, и это меня беспокоит.
Доктор присел на край кровати и внимательно посмотрел на меня.
— Наталья Сергеевна, ваш муж сказал, что вы попали в аварию. У вас сотрясение мозга, но нет других травм, характерных для серьёзного ДТП. Впрочем, если вы были пристёгнуты и сработали подушки безопасности...
Он не закончил фразу, но я поняла, что он сам не верит в историю с аварией.
— Спасибо, — тихо сказала я.
После его ухода я снова взялась за телефон. Нужно было проверить кое-что. Я открыла приложение для отслеживания местоположения, которое мы с Андреем установили для безопасности. Оно сохраняло историю перемещений за последний месяц.
В день предполагаемой аварии я была не на перекрёстке Ленина и Гагарина. Согласно приложению, я находилась в кафе "Две чашки" на Пушкинской — там, где должен был быть девичник Ирины. Потом метка переместилась к жилому комплексу "Солнечный" на другом конце города и оставалась там до позднего вечера. После этого — прямиком домой, где и оставалась до следующего дня.
Никакой аварии. Никакого дня рождения Ирины. Только кафе и визит в "Солнечный". Что я там делала?
В этот момент я вспомнила: в "Солнечном" жил Олег, мой коллега по работе. Высокий, с тёмными волосами и выразительными глазами. Он всегда носил необычное кольцо с тёмным камнем — семейную реликвию, как он говорил. Олег, который всегда был внимателен ко мне. Олег, который недавно намекал, что его брак трещит по швам...
И тут меня осенило. Белые розы. Запах одеколона. Синяя "Тойота". Всё встало на свои места.
В тот вечер я собиралась на девичник к Ирине, но перед этим ко мне приехал Олег. Мы поговорили, и он пригласил меня в кафе. Я согласилась, решив, что на девичник успею позже. В кафе он признался мне в своих чувствах. А потом позвонил Андрей, и я запаниковала. Не ответила на звонок. Мы поехали к Олегу домой... А что было дальше?
Воспоминания нахлынули внезапно, словно прорвалась плотина. Мы с Олегом в его квартире. Разговор становится всё откровеннее. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я отстраняюсь. Я замужем, у меня семья. Это ошибка. Я звоню такси и еду домой.
Дома ждёт Андрей — разъярённый, ревнивый. Он видел приложение для отслеживания, знает, где я была. Начинается скандал. Он кричит, что я ему изменила. Я пытаюсь объяснить, что ничего не было, но он не верит. В ярости он хватает вазу и бросает в стену рядом со мной. Я отшатываюсь, поскальзываюсь на осколках и падаю, ударившись головой о край стола. Темнота.
Очнулась я уже в больнице. Андрей, испугавшись последствий своей вспышки гнева, придумал историю с аварией. Наверное, боялся, что его обвинят в нападении. А может, просто стыдился своей несдержанности.
Вот что он не хотел, чтобы я вспомнила. Вот почему врал про день рождения Ирины и аварию. Вот почему так напрягся, когда узнал, что память может вернуться.
Вечером приехал Андрей. Он выглядел усталым, но улыбался, как всегда.
— Как ты себя чувствуешь, родная? — спросил он, целуя меня в щёку.
Я смотрела на него и видела двух разных людей: заботливого мужа, которого знала пять лет, и человека, способного на вспышки неконтролируемой ярости, которого я увидела впервые.
— Хорошо, — ответила я. — Доктор говорит, скоро выпишут.
— Отлично! Я уже подготовил дома всё для твоего возвращения. Будешь отдыхать, а я буду за тобой ухаживать.
Я смотрела на него и думала: смогу ли я вернуться домой после всего, что вспомнила? Смогу ли делать вид, что ничего не изменилось? Смогу ли доверять ему снова?
— Андрей, — медленно произнесла я, — я всё вспомнила. Про тот вечер.
Он замер, и я увидела, как с его лица сползает улыбка
Самые популярные рассказы среди читателей: