— Ты добилась своего? — прошипела она в никуда. — Я призналась ему! Теперь он знает всё! Выходи и говори со мной.
Две мамы (4)
С той секунды, как Валентина замолкла, прошла целая вечность, а Женя так ничего и не сказал. Его руки повисли вдоль тела, плечи опустились, а на лбу выступила пульсирующая венка. Валя сидела в кресле, до боли впившись ногтями в колени, и ждала. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так сильно нервничала.
— Я тебе хотя бы понравился? — сипло спросил Женя.
— Конечно же, да! — с чувством отозвалась Валя и вскочила с кресла, толком не понимая, зачем. — Как ты вообще можешь кому-то не понравиться?
Женя покачал головой и поднял на жену глаза.
— Ты влюбилась в меня с первого взгляда, как и говорила раньше?
Глаза Валентины увлажнились, но она совладала с собой и ответила без промедления так твердо, как только могла.
— Да.
Женя продолжал на нее смотреть, и под его прямым взглядом Валя просто не могла не сдаться. Муж заслуживал знать правду.
— Нет. Черт возьми, нет! На тот момент я просто хотела насолить сестре!
Женя горько усмехнулся.
— Я так и понял.
Валя сделала шаг к мужу и потянулась к нему, однако Женя отпрянул.
— Но я влюбилась в тебя по-настоящему, — затараторила она. — Позже. Не с первого взгляда. Со второго, с третьего! Какая разница? Я полюбила тебя всем сердцем. Мы создали такую замечательную семью, Женечка! У нас прелестная дочь! Разве такое могло произойти без любви? Не сомневайся во мне. Не смей сомневаться!
Женя окинул Валентину незнакомым холодным взглядом и сказал:
— Сегодня я посплю в гостевой комнате.
Валю бросило в жар. Она в отчаянии рванула к двери и преградила ему путь к отступлению.
— Поговори со мной, прошу тебя. Не дай Кристине все испортить!
Женя положил ладонь на плечо Валентины, мягко отодвинул ее в сторону и заглянул в ее встревоженные глаза.
— Как ты не понимаешь? — тихо спросил он. — Кристина ничего не может испортить. Это делаешь ты.
Он бесшумно покинул комнату и прикрыл за собой дверь. Валентина прижалась спиной к стене и закрыла лицо руками. Даже после смерти Кристина не оставляла ее в покое. Призраком она была, фантазией дочери или просто воспоминанием, сестра проникла в ее семью и уничтожала по кусочку всё, что было так важно для Валентины.
— Ты добилась своего? — прошипела она в никуда. — Я призналась ему! Теперь он знает всё! Выходи и говори со мной.
Резкий порыв ветра порвался в распахнутое окно и уронил рамку с фотографией, стоящую на прикроватной тумбочке. Валентина не удивилась, она была готова к чему-то подобному. С пылающими глазами она бросилась к тумбочке, схватила фотографию и уставилась на нее. Это было фото с ее свадьбы. Теперь стекло пересекала витиеватая трещина, что пролегла ровно между ней и Женей.
— Злорадствуешь? — прижав фотографию к груди, выплюнула Валентина. — Думаешь, меня этим напугать? Не выйдет! Я-то жива! И могу все исправить.
Она стянула покрывало с кровати прямо на пол, улеглась под одеяло и закрыла глаза. Уснуть получилось только под утро. И Валентина видела тот самый сон, которой одно время очень часто ей снился.
Утро нового года. Евгений Патрушев все еще спит, а Валентина лежит рядом и с блаженной улыбкой изучает его красивое лицо. Внутри такое умиротворение, как будто Валентине десять лет, и она принесла домой одни пятерки. Она слышит, как открывается дверь, но не поворачивается на звук. Незачем. Она и так знает, кто это. Дверь захлопывается почти сразу же, и она слышит топот босых ног. Тогда Валентина встает с кровати, набрасывает халатик, выходит из комнаты и тихонько прикрывает за собой дверь.
Кристина на кухне. Смотрит в окно, стоя к Валентине спиной.
— Как ты могла, Валёк? — спрашивает она нарочито спокойным тоном. — Как ты могла так со мной поступить?
— Только давай без нравоучений, — откликается Валентина, потягиваясь, разминая мышцы спины. — Кофе есть?
Кристина поворачивается к ней, упирается поясницей о подоконник. Складывает руки на груди.
— Ты же знала, что я его люблю, — так же спокойно произносит она, хотя от Валентины не укрывается дрожь в ее пальцах.
От этого Валя чувствует какой-то небывалый подъем сил. Впервые она ощущает превосходство. И ей это нравится. Как же ей это нравится!
— Не надо громких слов, — отмахивается Валентина, направляясь к кофеварке. — Просто одним поклонником меньше. Ты это переживешь.
Сейчас Кристина попытается воззвать к совести сестры и даже впервые расплачется на глазах Валентины. Но сон вдруг меняется. Что-то не так. Тона становятся мрачнее. Предметы отбрасывают длинные тени, а ведь до вечера еще далеко.
Валентина замирает на месте и переводит взгляд на Кристину, которая теперь выглядит иначе. На ее бледном, почти белом лице блуждает ехидная улыбка.
— Я его люблю, — повторяет она, наклоняя голову и не переставая улыбаться. — А он любит меня. И знаешь, что? Когда он с тобой, он думает обо мне.
Валентина часто-часто задышала, подскочила на кровати. Втянула воздух так, будто пробыла под водой минуты две. Закашлялась. Прижала руку к груди, чтобы удостовериться, что ее сердце все еще бьется. Успокоилась и спустила ноги на коврик.
Через час она уже везла дочь в садик. Женю она не видела, он рано ушел на работу, кажется, без завтрака.
Маша явно еще обижалась, смотрела в окно и молчала. Вчерашний инцидент не прошел бесследно. Валентина остановилась на светофоре и с грустью посмотрела на дочь.
— Прости меня, пожалуйста, — сказала она и взяла Машу за руку. — Не знаю, что на меня нашло. Но я все исправлю. Сегодня я заберу тебя из садика, и мы пойдем есть мороженое. Или куда скажешь.
— Сегодня суббота, — пробормотала Маша и с интересом посмотрела на маму.
Валентина закрыла глаза. Позади засигналила машина, светофор переключился на зеленый.
— Я забыла, — распахнув глаза, выпалила Валя. — Боже мой, я забыла!
— Ничего, мам, — мягко сказала Маша. — Поехали. Зеленый горит.
Валентина нажала на педаль газа, коротко глянув на дочь. Вроде бы лед начал таять.
— Тогда поедем развлекаться прямо сейчас! — провозгласила она, но улыбка, было появившаяся на ее губах, резко померкла.
Если сегодня суббота, куда с самого утра исчез Женя? Неужели… Из-за вчерашнего разговора… Неужели он бросил ее? И почему она не додумалась проверить, на месте ли его вещи?!
— Ты все сделала правильно, — сказала вдруг Маша.
— О чем ты, милая?
— Ты рассказала ему, — ответила дочь. — Это уже кое-что.
Валентина круглыми глазами посмотрела на Машу.
— Откуда ты… — Валя оборвала саму себя и, сглотнув, спросила: — Кристина снова говорила с тобой?
Машенька молча кивнула.
— Теперь она уйдет?
Маша повела плечами и сказала, глядя перед собой:
— Тетя Кристина говорит, что секреты приносят несчастья. В настоящей семье их быть не должно.
— Да я же всё ему рассказала! — вспылила Валентина, ударив рукой по рулю. Но, увидев испуг в глазах дочери, быстро взяла себя в руки. — Прости, прости. Я спокойна.
Маша выдохнула и снова отвернулась к окну. Валентина мысленно обругала себя за несдержанность. Она уже снова хотела извиниться, когда дочь вдруг громко произнесла:
— Ты не рассказала о самом главном, Валёк.