— Таня! Выйди ко мне! Нам нужно поговорить!
Продолжает, заплетающимся языком выкрикивая мое имя. Сейчас проснется весь поселок.
Он стоит у ворот, покачиваясь, вцепившись в металлические прутья. Даже в свете фонаря видно, что он небрит, помят. Рубашка расстегнута, пиджак съехал с одного плеча.
— Я не уйду! Слышишь? Буду стоять здесь всю ночь!
В соседнем доме загорается свет. Потом еще в одном. Мне становится дурно — не от токсикоза, от страха и стыда.
— Уходи, Виктор, — голос предательски дрожит. — Уходи, пока я полицию не вызвала.
— Полицию? — он горько смеется. — Ты вызовешь полицию? Я что, преступник? Я просто хочу поговорить со своей женой.
— Женой. Ничего себе ты слова какие вспомнил. Виктор, пожалуйста, уходи. Людей уже разбудил! В окна смотрят…
— Пусть смотрят! Мне плевать! Открой ворота, Таня. Открой, или я их выломаю!
Он дергает створки с такой силой, что металл жалобно скрипит. Я понимаю, что он не уйдет. В его пьяном упрямстве он способен на что угодно. С тяжелым вздохом отодвигаю засов.
Ворота распахиваются, и мы стоим друг напротив друга. Первый раз за полгода. Он похудел, под глазами темные круги. Но все такой же красивый — высокий, широкоплечий, с этой своей небрежной щетиной. Сердце предательски сжимается.
— Как ты меня нашел? — складываю руки в карманы и натягиваю халат “домиком”. Живот уже большой, но вдруг не заметит?
— Пацан патлатый… На кафедре твоей. Очень болтливый.
Костин. И тут без него не обошлось. Конечно, он не смог сдержать язык за зубами.
— Что хотел? Мог по телефону все сказать.
— Ты трубку не берешь.
— Зато сообщения читаю.
— И не отвечаешь, — запрокидывает голову, мечтательно рассматривая звезды. Качается, едва удерживая равновесие. — Танюх, у тебя закуска есть? — втаскивает из внутреннего кармана бутылку. Виски. Дорогой. — Я знаю, ты не хочешь меня видеть, но... Можно войти? Пожалуйста. Это правда важно.
Молча иду в дом. Судя по звуку шагов, идет следом. Прячусь за кухонным островком, чтобы точно не заметил живот.
Это может быть сколько угодно неправильно прятать ребенка от отца, но сейчас я просто не могу по-другому.
Виктор плюхается на стул и пьет прямо из горла, не дожидаясь закуски. Даже не морщится. Сколько же он уже выпил?
— Будешь? — протягивает мне.
Качаю головой, доставая из холодильника мясную нарезку. Руки дрожат, пока раскладываю ломтики на тарелке. Его присутствие заполняет всю кухню, давит, душит. Хочется выбежать, спрятаться, исчезнуть.
— Зачем ты пришел? —чем быстрее закончится этот цирк, тем быстрее я смогу лечь спать. Или хотя бы попытаться.
— Тань... Я... — машет головой, будто сам не верит тому, что варится у него в голове. — Вчера я узнал...
Он запинается, трёт лицо ладонями. Я жду. Что ещё он может мне сказать? Что Алина ждёт второго ребёнка? Что они собираются пожениться и нам быстрее нужно развестись? Что угодно, только бы он сказал и ушёл. Мне нужно сохранить моё хрупкое счастье.
— Ребёнок не мой, — выдыхает он наконец.
— Что? — переспрашиваю, хлопая глазами.
— Сын Алины. Это не мой ребёнок.
Сжимаю столешницу до побелевших костяшек.
Ох, сколько раз я останавливала себя от того, чтобы позвонить ему и все рассказать… Но это не мое дело, а его выбор. Кто я такая, чтобы рушить чужое семейное счастье? Но кто-то же это сделал…
— Как ты узнал?
Он криво усмехается, и в этой усмешке столько горечи, что у меня сжимается сердце. Нет, не надо. Я не хочу его жалеть.
— Случайно. Дурацкая случайность, — снова щедро прикладывается к бутылке. — Помнишь мою двоюродную сестру? Марину? Она работает в той лаборатории, где делают анализы. Вчера встретились в кафе, разговорились. Показал ей фото сына... — поднимает на меня взгляд, чтобы проверить реакцию.
А мне плевать, милый. По крайней мере, я очень стараюсь, чтобы было плевать. Чтобы не думать о том, как он с гордостью показывает фото чужого ребенка. Того самого, ради которого бросил меня.
— ...с Алиной, — продолжает он. — Сестра проболталась, что видела Алину у них в клинике. Сама делала тест на отцовство для нее и какого-то мужчины. Там было не мое имя, Тань. Она делала тест ДНК с другим.
— И?
— Я... я не поверил. Поехал домой, устроил скандал. Она призналась. Сказала, что запуталась, что не знала, от кого ребёнок. Что любит меня, что это ошибка...
Его голос срывается. Виктор, мой всегда собранный и рациональный муж, сидит передо мной и едва сдерживает слёзы. Где тот уверенный в себе мужчина, который несколько месяцев назад равнодушно сообщил, что уходит к другой?
Часть меня хочет подойти, обнять, утешить. Старая привычка. Рефлекс, выработанный годами. Но я стою как вкопанная, прижимаясь животом к холодному граниту острова.
— Я сделал тест, — продолжает он. — Официальный. Результат пришёл пару часов назад. Точность девяносто девять и девять. Ребёнок не мой.
Молчу. Что тут скажешь? Мне жаль его? Нет. Злорадствую? Тоже нет. Просто пустота там, где когда-то жили чувства к этому человеку.
— И зачем ты с этими новостями пришел ко мне?
— Таня, я... Я дурак. Полный идиот. Бросил тебя ради... ради иллюзии. Я теперь даже не уверен, что между нами что-то было. Она принесла мне положительный тест после корпоратива. Я долго не верил. Но мы с тобой так долго хотели детей, что я слетел с катушек… Прости меня. Пожалуйста, прости.
Вот оно. То, ради чего он приехал. Прощение. Разрешение жить дальше без груза вины?
— Зачем? — спрашиваю устало. — Зачем тебе моё прощение, Виктор?
— Я хочу вернуться. Нет, я знаю, ты не простишь сразу. Но может быть... может быть, мы могли бы попробовать? Начать заново? Таня, у нас двадцать лет за плечами. Это что-то значит?
И тут я не выдерживаю. Смеюсь. Хохочу до слез.
Смех вырывается из меня помимо воли. Истерический, горький, неконтролируемый. Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть. Слезы текут по щекам, и я не знаю — от смеха или от боли. Наверное, от всего сразу.
Двадцать лет. Двадцать лет я верила, что мы семья. Двадцать лет строила наш быт, наш мир, нашу любовь.
Ни разу за эти годы даже не думала о другом мужчине.
Знала, как он любит кофе, крепкий, без сахара, с каплей молока. Знала, что по четвергам он задерживается на работе, а в субботу утром любит поваляться в постели. Знала каждую его привычку, каждую морщинку, каждый шрам на теле.
И все это он разрушил за один вечер, а теперь как просто передумал?
— Нет, — говорю твёрдо, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Голос дрожит, но я заставляю себя смотреть ему в глаза. — Не значит. Уже ничего не значит.
— Таня... — он тянется ко мне, но я отступаю.
— Виктор, ты сделал выбор. Я его приняла. И знаешь, что? — делаю глубокий вдох, собираясь с силами. — Я благодарна тебе за это.
— Благодарна? — он поднимает голову, в его глазах недоумение смешивается с болью. Морщины на лбу стали глубже за эти месяцы, под глазами темные круги. Он выглядит старше, устало.
— Да. Потому что я поняла — я могу быть счастлива без тебя. Могу жить без оглядки. Не ждать тебя ночами из "командировок" и не переживать, когда ты не отвечаешь на звонки. Не придумывать оправдания твоим опозданиям. Не делать вид, не притворяться. Просто жить!
Слова льются из меня потоком. Все, что я молчала годами, все, что прятала глубоко внутри, рвется наружу.
— Я, наконец, поняла, что люблю именно я. Что нравится мне.
Встаю, подхожу к открытому окну. Ноги дрожат, но я заставляю себя двигаться медленно, с достоинством.
На улице лето. Душное, влажное. Воздух наполнен густым ароматом лип. Где-то вдалеке лает собака, проезжает одинокая машина. Жизнь продолжается. Мир не рухнул, когда рухнул мой брак.
— Но... Мы же любили друг друга, — его шепот за спиной такой тихий, что я едва слышу.
Любили. Это слово царапает сердце тупой иглой.
Закрываю глаза вспоминая. Наше первое свидание. Он опоздал на час, прибежал запыхавшийся, с букетом полевых ромашек. Наша свадьба. Скромная, в загсе, только мы вдвоем и два свидетеля. Первая совместная квартира — съемная однушка на окраине, но мы были счастливы. Покупка квартиры. Мы выбирали каждую плитку, каждый выключатель вместе. Делали ремонт сами.
— Любили. Тут ты прав. В прошедшем времени. — поворачиваюсь к нему, и боль в его глазах едва не ломает мою решимость. — Ты предал эту любовь, Виктор. Предал ради того, что оказалось ложью. И теперь хочешь вернуться только потому, что твоя новая жизнь оказалась иллюзией?
— Это не так! — он вскакивает, стул с грохотом падает. — Я понял, что люблю тебя. Что ты — моя настоящая семья.
Семья. Это слово взрывается во мне новой волной гнева.
— Семья? — голос срывается на крик. — Виктор, ты бросил меня, когда узнал, что твоя любовница беременна. Не попытался поговорить, объясниться, найти решение. Просто собрал вещи, деньги и ушёл. Помнишь?
Руки дрожат от ярости. Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Отчаянье и злость хлещут меня по щекам, подстегивая продолжать.
— Не прошло и суток, как твоя мать выставила меня из дома. Сказала: "Ты всегда была временной". Временной, Виктор! Двадцать лет я была временной! Какая же это семья?
— Мать? Она говорила, что заходила, но ты сама собрала вещи и ушла. Гадостей ей наговорила, давление поднялось, скорую пришлось вызывать, — хмурится.
— Оказывается Анна Петровна еще изобретательнее, чем я думала… В любом случае я надеюсь, вы все довольны, что добились своего! Да, возможно, не до конца удовлетворены, что я не под мостом ночую! Но так сложилось, что в мире все еще остались хорошие люди!
— Я точно не просил мать об этом.
— Ну, может она с твоей любовницей подружилась! Не знаю! Но меня выгоняли с обещанием переписать квартиру на “внука и нормальную невестку”, — злюсь.
— Я не знал, Тань. Думал, ты сама решила. А когда патлатый сказал, что ты тут живешь, решил, что ты нашла деньги, чтобы выкупить дом у Луизы. Прости за это все. Я все исправлю. — Виктор встаёт, делает шаг ко мне.
В его движениях отчаяние смешивается с пьяной неуклюжестью. Я поднимаю руку останавливая. Резкое движение, и полы халата распахиваются, показывая округлый животик.
Черт, сейчас он точно заметит.
Время замирает. Его взгляд медленно скользит вниз, и я вижу, как меняется его лицо. Сначала непонимание, потом шок. Глаза расширяются, рот приоткрывается. Он моргает, словно пытается прогнать наваждение.
— Ты что... Ты беременна? — слова вылетают хрипло, едва слышно.
Вся его пьяная бравада испаряется в мгновение. Передо мной стоит растерянный мужчина, который никак не может поверить в то, что видит. Его взгляд мечется между моим лицом и животом, как будто он пытается сложить два и два.
Я запахиваю халат, но поздно. Тайна, которую я так тщательно скрывала, раскрыта. Сердце колотится так сильно, что, кажется, весь поселок слышит его стук.
— Виктор, тебе нужно уйти.
Но он не слышит. Делает еще шаг, покачивается. В его глазах целая буря эмоций. Шок, неверие, страх, надежда. Все смешалось в один невыносимый коктейль.
— Это... это мой ребенок?
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Расколотое сердце", Ася Исай ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 6 - продолжение