Ложка застыла на полпути к губам Вити. Он жевал. Морщился и собирался что-то сказать. Я уже знала, что.
— Мариш, щи хорошие, — наконец выдавил он. — Только у мамы навар погуще был. И кислинка та...
Всё. Хватит.
Я встала из-за стола так резко, что стул отъехал назад. Двадцать три года замужества. Двадцать три года я варила. Жарила. Пекла. А он всё сравнивал. С мамой. С тёщей из соседнего подъезда. С коллегой которая «солянку делает — пальчики оближешь».
— Витя, — сказала я спокойно. — Готовь сам. Как мама. Может получится даже лучше.
Он вытаращил глаза:
— Ты что, Мариш? Я же не со зла...
— Именно поэтому. — Я ушла в комнату.
Первую неделю Витя ждал, что я передумаю. Он ел яичницу по утрам. Покупные пельмени по вечерам. Хмурился. Вздыхал, но молчал гордо. Я работала в аптеке. Приходила домой усталая. На кухне меня встречал запах жареных яиц и укоризненный взгляд мужа.
— Долго это будет? — спросил он.
— Не знаю, — честно ответила я. — У тебя мамин рецепт есть. Попробуй.
На следующий день я застала его за изучением кулинарной книги. Серьёзно изучением. Он сидел в очках для чтения. Что-то записывал в блокнот.
— Что это? — поинтересовалась я.
— Ничего особенного, — буркнул он. — Раз взялся готовить, буду готовить как следует.
Я усмехнулась. Мой муж инженер-конструктор привык доводить всё до совершенства. Полочку в прихожей вешал две недели. Вымерял каждый миллиметр.
Через месяц кухня превратилась в полигон для экспериментов. Витя покупал специи которые я никогда не видела. Завёл отдельную тетрадь для рецептов. По выходным оттуда доносились ароматы что соседи заглядывали с вопросом: «А что это у вас так вкусно пахнет?»
— Витя плов делает, — отвечала я и не врала. Он действительно научился варить плов. И борщ. И даже торт «Наполеон» освоил. Такой, что я принималась за него с удовольствием.
— Знаешь, Мариш, — сказал он как-то вечером. Укладывал утку в духовку. — А готовить интересно оказалось. Как конструирование. Только вкуснее.
Я смотрела на него и удивлялась. За полтора года он стал настоящим кулинаром. Коллеги просили рецепты. Даже его мама узнала и удивилась: «Он и мой гуляш повторил?»
Наши отношения стали только теплее. Витя готовил с таким энтузиазмом. Я восхваляла его искренне. Дома возникла своя особая атмосфера. Мы говорили больше. Он — о новых рецептах. Я — о забавных посетителях аптеки.
***
— Мариш, а давай на мой день рождения соберём семью? — предложил он в начале апреля. — Маму с Зоей позовём. Стол накрою такой что они ахнут!
Я насторожилась. Мама Вити Тамара Игоревна и его сестра Зоя жили в Рязани. Приезжали редко но метко. Умели из любого застолья устроить разбор полётов. То салат пересолен. То мясо суховато. То «купили бы готовое».
— Витя. Может, не стоит? — осторожно сказала я. — Помнишь как в прошлый раз...
— Какой прошлый раз? — удивился он. — Мне пятьдесят! Юбилей же. И мама должна увидеть как я готовлю.
Три недели до праздника он планировал меню как операцию. Заказал посуду. Съездил на рынок за мясом к проверенному продавцу. Скатерть новую купил — белоснежную праздничную.
— Сделаб заливное из трёх видов мяса, — рассказывал он по вечерам. — Утку с яблоками как в ресторане. Салат «Мимоза» Зойка любит. И торт, конечно. «Наполеон» самый красивый из всех.
За день до праздника он не отходил от плиты. Варил. Резал. Украшал. Я предложила помочь.
— Нет, Мариш. Это мой праздник. Мой стол. Хочу сам всё сделать.
***
Гости должны были прийти к шести. В пять он уже крутился возле накрытого стола как заведённый. Проверял не осел ли торт. Не размазалось ли заливное.
— Красота же! — восхищался он поправляя салфетки. — Смотри какое великолепие!
Стол был как для царского приёма. Хрустальные бокалы достали. Посуду он заказывал специально. Каждое блюдо выглядело как произведение искусства.
Семь вечера. Восемь. Девять.
— Может, пробки? — вздохнул он.
В половине десятого зазвонил телефон. Он бросился к трубке.
— Алло, мам?
Я услышала голос Зои. Громкий оживлённый.
— Витька! С днюхой тебя! Слушай. Мы к Ленке заскочили. А у неё такое веселье! Гуляем! Не ждите нас сегодня!
— Как не ждите? — растерялся он. — А стол? Я же готовил...
— Для нас еда — дело десятое! Главное душевно. А у вас что — сидеть, утку жевать? Тут гитара, песни, народу больше!
— Но ведь мой день рождения...
— Отметишь в следующем году! — отмахнулась сестра. — Веселимся здесь, извини!
Гудки.
Он стоял с телефоном в руках и смотрел на стол. На свои шедевры. На хрусталь. На белую скатерть.
***
— Витя, — тихо сказала я.
Он обернулся. В его глазах застыла растерянность. Два года он готовил. Учился. Старался. И для кого?
Я подошла к столу и схватила скатерть за углы. Одним движением стянула всю еду и посуду в большой узел.
— Марина, что ты делаешь? — прошептал он.
— Их «дело десятое» — на помойку, — сказала я. — И в моём доме больше не будет тех, кто не уважает хозяев.
Я вышла к мусорным бакам и бросила туда всю еду. Всю посуду. Всё.
Когда вернулась, он сидел в кухне совершенно растерянный.
— Прости меня, Мариш, — сказал он тихо. — Я не знал, что они такие...
— А я знала, — ответила я. — Но это был твой выбор.
С тех пор прошло пять лет. Он как готовил, так и готовит. Для нас двоих. Для друзей. Для тех, кто ценит его труд.
Родню мы больше не зовём. Он навещает их сам, когда бывает в Рязани. Я не та, кто хранит обиды. Я просто навела порядок. В доме и в жизни.
Подруги спорят до сих пор: строго ли я поступила или справедливо. А как думаете вы — можно ли простить такое неуважение к человеку, который от души старался?
Иногда я думаю: что если бы молчала тогда? Наверное, мы бы до сих пор терпели чужое равнодушие. А он бы так и не узнал своей цены.
Знаете как говорят — иногда нужно выбросить ненужное, чтобы стало светлее. В тот вечер я выбросила не только еду. Я выбросила из нашей жизни тех, кто считал гостеприимство само собой разумеющимся.
И не жалею.
***
А у вас есть истории про неблагодарных родственников? Подписывайтесь и делитесь в комментариях — обожаю читать ваши откровения!
***