К Соне Ульяну не пустили.
-Её прооперировали, всё в порядке. Вам лучше поехать домой.
Ульяне казалось, что её обманывают, ей нужны были доказательства того, что Соня и правда будет жить. Внематочная… А ведь Ульяна понятия не имеет, с кем сестра встречается, есть у неё парень или нет. Почему? Потому что Соня ей не доверяет, или потому что Ульяна никогда и не интересовалась личной жизнью сестры? А ведь когда-то Соня всем с ней делилась – первой рассказывала про всё, рассказывала ей, а не маме. С первыми месячными пришла к Ульяне, и когда влюбилась в восьмом классе в учителя…
Сейчас, спустя годы, Ульяне стало понятно: все эти детские выходки Сони были направлены не для того, чтобы ей насолить, а чтобы привлечь внимание Ульяны, ведь с тех пор, как появилась Ира, Ульяна всю свою любовь отдавала только ей. И это казалось естественным – Ира была младшей и такой непохожей на других… Да уж, если верить Максиму, действительно непохожей.
Ульяна ещё какое-то время прослонялась по приёмному покою, убедилась, что к Соне её точно не пустят, и поехала домой. Уже светало. Припарковавшись у дома, Ульяна достала телефон – нужно было позвонить маме. Собравшись с силами, она нажала на кнопку вызова. Ульяна боялась, что мама не возьмёт трубку, но, видимо, подсчитав, сколько сейчас времени, догадалась, что в такое время не звонят просто так.
-Алло?
-Мама…
-Что случилось? Варя?
-Нет! – поспешила успокоить маму Ульяна. – С ней всё в порядке. Соню прооперировали. Но уже всё хорошо.
-О Боже! Что с ней?
-Внематочная. Разрыв трубы.
Тишина. Потом резкий вдох:
-Она… Она сможет иметь детей?
-Я не знаю, – призналась Ульяна. – Мне об этом не сказали. Личная информация.
-Но ты же сестра!
-Я им об этом говорила. Но она должна была написать имя человека, кому можно доверить информацию о её состоянии. А она была без сознания, когда её привезли.
Мама ахнула. Не нужно было говорить ей про это.
-Сегодня я всё узнаю. Меня не пустили к ней, но днём я снова поеду. Возьму отгул на работе.
-Ладно. Ты позвонишь мне? Я хочу её увидеть.
-Конечно, мам.
Ульяна знала, что если она не задаст этот вопрос сейчас, не задаст никогда.
-Мама…
-Что?
-Я знаю, что Ира была приёмной.
Тишина.
-Что случилось с твоим ребёнком? Я помню, что ты была беременна. После Сони.
Учитывая их ссору, мама могла не ответить. Ульяна была почти уверена в том, что мама не захочет об этом говорить. Но внезапно услышала:
-Я потеряла его. Преждевременные роды. В ту же ночь родилась Ира, мать от неё отказалась. Я решила, что это знак.
Ульяна сглотнула. Теперь нужно было задать главный вопрос.
-Это из-за меня?
-Что?
-Преждевременные роды. Они случились из-за меня?
-Что ты, нет, конечно! С чего ты взяла?
Перед глазами снова всплыли картинки из сна.
-Когда я толкнула Соню… Ты же тогда ударилась. Упала, и я помню кровь…
Голос у Ульяны дрожал. Она не хотела, чтобы мама её жалела. Она хотела знать правду.
-Ты всё спутала. И немудрено, ты же такая маленькая была. Это было в разные дни. Соню ты толкнула весной. А Ира, как ты помнишь, родилась летом. Это было позже. Никто не виноват, случилась отслойка. Я упала, сразу поняла, что всё плохо. Вызвала скорую. Ты тут ни при чём.
Ульяна и не думала, что всё это время чувство вины так сильно давило на неё. Казалось, тело стало лёгким, почти невесомым. Это она толкнула Соню, но другой сестре не причинила вреда.
-Ты что, думала, что это из-за тебя? – догадалась мама. – Бедная моя! Ну ты чего, могла бы давно спросить. Нет, я уверена – тебе нужно к неврологу! Все эти твои приступы, головные боли, провалы в памяти…
-Мама, – перебила Ульяна. – Я беременна.
Ей показалось, что мама отсоединилась – такая повисла тишина. Ульяна проверила телефон – вызов шёл.
-Мама?
-И кто отец?
К этому вопросу Ульяна не была готова. Но раз уж она сама решила устроить утро откровений, то почему бы и не сказать.
-Максим.
-Я так и знала!
Ульяна боялась маминого гнева. Но в её голосе было что-то другое.
-Он сломал Ире жизнь. А теперь сломает и тебе.
-Я пока не сказала ему. Мы не общаемся.
-И правильно. Боже, ну когда я буду нормально жить? Вас вообще нельзя оставлять одних! Ну какая личная жизнь с такими детьми? Сейчас буду искать билет, прилечу, как только смогу.
-Не надо, мам. С Соней всё будет хорошо, я обещаю. Прослежу за тем, чтобы у неё были лучшие врачи.
-А ты?
-Я справлюсь. Решу всё с Максимом. Не надо лететь.
Мама вздохнула.
-Какая же ты у меня бедовая. Ладно, разберёмся. Варя с кем?
-С Максимом…
Чего уж теперь врать.
-С ума сошли, – вздохнула мама. – Иди спи. Днём чтобы позвонила и показала мне Соню.
-Позвоню.
Она положила телефон на пассажирское сиденье, опустила голову на руль и, наконец, разрешила себе плакать – не тихо, сдерживаясь, а так, как плачут дети: со всхлипами, с дрожью, с чувством, что мир рушится, но может быть, если очень постараться, его ещё можно собрать заново. Машина наполнилась этими звуками – рыданиями женщины, которая наконец-то позволила себе быть слабой.